Едва вернувшись в кабинет, председатель Фэн, внутри которого клокотала ярость, едва не разнес всё вокруг.
К счастью, кабинеты высшего руководства были просторными, а звукоизоляция — отличной, так что как бы он ни бушевал и ни крушил вещи, Су Цзинь ничего не слышала.
Цинь, следовавший за ним, молча поднял с ковра декоративное украшение, которое тот швырнул, но не разбил, и, тихо вздохнув, попытался вразумить его:
— К чему председателю Фэну так злиться из-за какой-то девчонки?
Председатель Фэн тяжело опустился в директорское кресло, его грудь вздымалась, а голос от злости стал хриплым:
— И подумать только, эта соплячка оказалась такой острой на язык!
— Председателю Фэну и правда не стоит вступать с ней в пустые перепалки, — Цинь присел на диван, его тон оставался ровным и невозмутимым. — Даже если председатель Цзян в одиночку основал группу, что с того? Без нас, заслуженных ветеранов, она не достигла бы таких высот.
— Она намекает, будто мы захватываем власть, так пусть скажет прямо — чью власть мы захватываем? Чьим местом пытаемся завладеть? Председатель Цзян уже стал горстью земли, а она унаследовала всего лишь огромное состояние, а не императорский трон. Сейчас вопрос о новом председателе еще не решен, а она уже вошла в роль и только и делает, что твердит о захвате власти — разве это не смешно?
Чжан, который тоже прекрасно понял намеки Су Цзинь, промолчал лишь потому, что всегда был не силен в красноречии. Не зная, как выразить свои мысли, он просто тихо сел рядом с Цинем, слушая, что скажут остальные.
После слов Циня гнев председателя Фэна немного поутих, но, посчитав, что отступить сейчас — значит ударить в грязь лицом, он упрямо бросил:
— Просто терпеть не могу, когда она мнит о себе невесть что.
— Не спешите, — Цинь хорошо знал его характер и, желая успокоить, добавил: — Потерпите ее максимум неделю. В следующий понедельник пройдет собрание акционеров, и с ней будет покончено раз и навсегда! Тогда нам больше не придется разыгрывать эту фальшивую комедию любящих дядюшек.
Когда три директора, закончив обсуждение судеб группы, вышли из кабинета, чтобы отправиться на совещание, они столкнулись с целой группой людей.
Те вереницей выходили из той самой комнаты, и у каждого в руках было что-то свое. Кто-то нес огромную вазу, кто-то — небольшую скульптуру, кто-то — хрустальный подстаканник; все были очень заняты.
Проходя мимо директоров, они коротко кивали и бросали: Доброго дня, директора, — после чего спешили дальше.
Председатель Фэн нахмурился и, поймав одного из них за рукав, спросил:
— Что вы тут устроили?
Не успел тот ответить, как из комнаты донесся чистый женский голос:
— Осторожнее, не столкнитесь ни с кем.
Три директора посмотрели в ту сторону и увидели, как двое рабочих выносят из кабинета длинный диван.
Вслед за ними вышла Чжао Шаньшань. Увидев застывших в нескольких шагах директоров с лицами, почерневшими, как дно котла, она тут же озарилась улыбкой и радостно поприветствовала их:
— Здравствуйте, директора.
Услышав ее голос, вышла и Су Цзинь. Она мягко пояснила:
— Мне немного не по душе то, как был оформлен кабинет. Хочу сменить обстановку на свой вкус, надеюсь, директора не против?
Пока она говорила, другие рабочие вынесли письменный стол.
Двери кабинета и без того были широкими, а сейчас, распахнутые настежь для удобства, они открывали отличный вид на опустевшее помещение — даже если бы директора не хотели смотреть, боковым зрением они всё равно увидели бы, что комната вычищена до основания.
Они вынесли всё: от столов и стульев до бумаги и чернильниц, — и она называет это немного не по душе?!
Председатель Фэн почувствовал, как к горлу подкатывает кровь, а сердце предательски сжалось.
Видя, что председатель Фэн вот-вот сорвется, Цинь поспешил сгладить углы:
— Конечно, мы не против. Вчера все организовали слишком поспешно, секретариат не спросил о ваших предпочтениях и распорядился обстановкой по своему усмотрению. Вполне естественно, что вы хотите сменить интерьер на свой вкус.
— Благодарю за понимание, председатель Цинь, — слегка улыбнулась Су Цзинь. — Прошу прощения, что побеспокоила вас.
— Не стоит благодарности, — ответил Цинь.
Председатель Фэн, разъяренный до предела, не мог вынести здесь ни секунды. Он взмахнул рукавом и уже собрался уходить, как вдруг заметил что-то краем глаза и остановился.
Люди, суетившиеся вокруг, показались ему до боли знакомыми!
Словно прочитав его мысли, Су Цзинь любезно пояснила:
— Это не сотрудники секретариата и не работники мувинговой компании.
Она сделала два шага навстречу председателю Фэну, поравнявшись с ним, и неспешно продолжила:
— Я заметила, что секретариат занят подготовкой к предстоящему совещанию, и мне не хотелось их отвлекать. Тут я вспомнила тех людей, что встречали меня внизу. Подумала, раз у них было время выстраиваться в ряды и репетировать приветственные лозунги, значит, работы у них не так уж много. К тому же, как вы сами заметили, председатель Фэн, я здесь первый день, и большинство меня еще не знает. Если бы я дала поручение кому-то другому, они могли бы сослаться на то, что не знают, кто я такая, чтобы отлынивать. А эти люди — можно сказать, мои старые знакомые. Мне проще поручить дело им, и у них нет причин мне отказывать. Вы согласны, председатель Фэн?
— Согласен, — процедил председатель Фэн, едва не ломая зубы.
Видя, что ситуация накаляется, Цинь снова вмешался, решительно положив конец этой битве:
— Время не ждет, руководители отделов, вероятно, уже ждут нас в конференц-зале.
Сказав это, он перевел взгляд на Су Цзинь и добавил:
— Мы с председателем Фэном и Чжаном пойдем первыми, а вы, директор Су, заканчивайте свои дела и присоединяйтесь к нам как можно скорее.
Бросив это, Цинь потащил прочь председателя Фэна, готового взорваться от ярости.
Уходя, Чжан, который до этого хранил молчание, обернулся и бросил на Су Цзинь взгляд, полный смутных подозрений.
Чжао Шаньшань, провожая их взглядом, наклонилась к уху Су Цзинь и прошептала:
— Босс, как думаете, что означал взгляд Чжана?
— Возможно, он понял, что я не такая, какой он себе меня представлял.
— М-м, — Чжао Шаньшань кивнула, соглашаясь, и добавила чуть тише: — А как вы считаете, велика ли вероятность, что на собрании акционеров в понедельник он переметнется на нашу сторону?
— Почти нулевая, — прямо отрезала Су Цзинь, развеяв надежды Чжао Шаньшань.
— Оу, — Чжао Шаньшань поняла, что размечталась.
— Он не обязательно заодно с ними, — Су Цзинь неторопливо отвела взгляд, как только лифт закрылся. — Чжан финансово почти не связан с ними, но это не значит, что у них нет иных, скрытых от глаз интересов.
Чжао Шаньшань нахмурилась:
— С чего вы взяли?
— Я изучила протоколы собраний директоров за последние двадцать лет, — терпеливо объяснила Су Цзинь. — Чжан не всегда был на их стороне, но это касалось лишь мелочей. Примерно десять лет назад, когда в группе происходили крупные изменения, если мнения председателя Фэна и дяди Цзяна расходились, Чжан почти всегда вставал на сторону Фэна.
Су Цзинь говорила так легко, а Чжао Шаньшань слушала с замиранием сердца. Сколько же работы она проделала ради этого дня — кажется, дошла даже до предков в десятом колене!
Поразившись, Чжао Шаньшань про себя порадовалась: хорошо, что они с Су Цзинь на одной стороне, иначе она не знала бы, как и умерла.
Су Цзинь не заметила ее замешательства и сменила тему:
— Изучи его личную жизнь, проверь Чжана, возможно, найдем что-то интересное.
— Слушаюсь, босс.
Чжао Шаньшань быстро взяла себя в руки и снова превратилась в собранного и делового директора секретариата. Она протянула Су Цзинь материалы к совещанию и напомнила:
— Босс, пора идти.
http://bllate.org/book/34003/4185100
Готово:
