Как показала практика, на старого подонка-императора нельзя было полагаться.
Вечером Лян Хуайчжэн пришел к Цюй Юэлину поужинать. Сидя за уставленным яствами столом, Цюй Юэлин продолжил свой спектакль под названием «впечатлился от увиденного»: он поведал, как в поисках собаки забрел в холодный дворец и увидел там исхудавшего, изможденного Третьего принца, который недоедает и недосыпает. Его сердце так сжалось от боли за мальчика...
Выслушав его, Лян Хуайчжэн тоже тяжело вздохнул, и его лицо приняло выражение скорбной тоски:
— Да... Твоя сестра после моего отъезда, боюсь, тоже днями и ночами не ела и не спала... От того и заболела от тоски... и мы расстались с ней навеки.
Под конец речи голос Лян Хуайчжэна даже дрогнул, он поднял руку, прижал к глазам и стал судорожно всхлипывать.
Цюй Юэлин: «...»
Цюй Юэлин смотрел на это с молчаливым недоумением. Он ни на грош не верил, что этот любвеобильный старый хрыч способен искренне лить слезы по его умершей сестре Цюй Юэчжу. Иначе как объяснить, что, вернувшись на родину, Лян Хуайчжэн вел себя так, будто никакой Цюй Юэчжу и в помине не было, и только когда дело дошло до брачного союза, вдруг снова превратился в «самого преданного мужчину Вэйци»?
Поэтому, словно школьник, пытающийся подглядеть, плачет ли его сосед по парте, Цюй Юэлин наклонился, чтобы заглянуть в лицо Лян Хуайчжэну. И каково же было его удивление, когда он увидел, что лицо императора и вправду залито слезами?!
Над головой Цюй Юэлина мгновенно возникла туча вопросительных знаков.
Эй?
Братан, ты реально ревешь?
Цюй Юэлин быстро схватил лежащий под рукой платок и привстал, собираясь вытереть Лян Хуайчжэну слезы:
— Примите мои соболезнования, Ваше Величество, вытрите...
Но стоило ему через платок коснуться руки Лян Хуайчжэна, как тот резко подскочил, издав странный вопль:
— А-а!
Этот крик так напугал Цюй Юэлина, что он тоже вскрикнул:
— А-а!
— Ю-Юэлин... — Лян Хуайчжэн вытаращил глаза, отшатнулся на два шага, опираясь о стол, и, схватившись за бешено колотящееся сердце, дрожащим голосом и с залитым слезами лицом выдавил: — Ч-что ты хочешь со мной (чжэнь) сделать?
Цюй Юэлин, у которого от этого внезапного переполоха тоже заколотилось сердце, ответил:
— ...Я просто хотел дать вам платок, чтобы вытерли лицо.
— О-о...
Услышав это, Лян Хуайчжэн всё еще дрожащей рукой взял платок и тут же принялся вытирать им холодный пот, выступивший на лбу от испуга.
— Слезы, — со сложным выражением лица напомнил ему Цюй Юэлин. — Ваше Величество, вытрите слезы.
— О-о...
Лян Хуайчжэн перевел платок на глаза, а вытерев слезы, не опуская руки, снова начал вытирать пот.
Глядя на него, Цюй Юэлин не мог отделаться от ощущения, что это Лян Хуайчжэн здесь — наложница, живущая в страхе перед тираном («как рядом с тигром»), а он сам — тот самый грозный и непредсказуемый император.
— Ваше Величество, вы меня очень боитесь? — осторожно поинтересовался Цюй Юэлин.
— С чего бы мне (чжэнь) тебя бояться? Я не могу нарадоваться, как сильно люблю тебя, — с кривой, натянутой улыбкой выдавил Лян Хуайчжэн. — Тебе с твоим здоровьем вредно много думать и волноваться, не выдумывай. Я (чжэнь) сегодня... сегодня ночью...
Лян Хуайчжэн сделал глубокий вдох, стиснул зубы и выдал:
— Сегодня ночью останусь с тобой!
Цюй Юэлин: «...»
— Ваше Величество, может, вам лучше навестить Третьего принца? — Цюй Юэлин не хотел играть с ним в эти угадайки и перешел к делу. — Третий принц болеет уже несколько дней, сегодня, когда я его видел, он выглядел всё еще очень слабо.
Лян Хуайчжэн, словно получив помилование, с облегчением выдохнул и снова сел:
— Мой Юэлин такой добрый. На самом деле, я (чжэнь) и сам как раз об этом думал.
После этого он начал рассказывать Цюй Юэлину историю Третьего принца Лян Чуцзина.
Лян Чуцзин был сыном служанки А-Луань, которая прислуживала Лян Хуайчжэну в спальне. А-Луань была низкого происхождения и получила титул супруги Цзин только благодаря рождению сына. Однако когда Третьему принцу было семь лет, её поймали на связи со дворцовым стражником. Лян Хуайчжэн, памятуя о прошлых чувствах, не смог приговорить её к смерти и лишь сослал в холодный дворец.
Но А-Луань, будучи мягкой и покорной, обладала при этом стальным характером. Она твердо заявила, что никогда не предавала Его Величество, и поклялась доказать свою невиновность смертью. На следующий же день она повесилась на балке в холодном дворце.
И первым, кто обнаружил её тело, был семилетний Третий принц Лян Чуцзин, пришедший навестить мать.
С тех пор характер Лян Чуцзина резко изменился. Он упрямо переселился в холодный дворец, и его отношения с отцом-императором стали просто ужасными.
Хотя Лян Хуайчжэн пытался наладить отношения с сыном, все его попытки были тщетны.
Слушая это, Цюй Юэлин не мог не думать: «Такое клишированное, трагичное и жалкое прошлое — это же просто классика для главного героя романа! Если Лян Чуцзин не главный герой, то кто тогда?»
— На самом деле, сегодня в полдень я (чжэнь) навещал Чуцзина. Он тогда еще температурил.
Лян Хуайчжэн рассказал, что после этой болезни характер Лян Чуцзина снова изменился. Разговаривая с отцом, он больше не топорщился иголками, как раньше. Он даже согласился переехать из холодного дворца в резиденцию для принцев, но выдвинул одно условие: его покойную мать А-Луань должны были посмертно возвести в ранг Императорской Благородной Супруги (Хуангуйфэй).
Когда человек мертв, любые почести — лишь пустой звук.
В свое время, после смерти А-Луань, Лян Хуайчжэн три дня горько плакал и уже тогда посмертно даровал ей титул Благородной Супруги (Гуйфэй). Теперь же, чтобы вернуть расположение хорошего сына, повысить её статус еще на ступень — почему бы и нет? Лян Хуайчжэн тут же согласился, и теперь они просто ждали благоприятного дня, чтобы издать указ.
— Я (чжэнь) раньше подумывал найти ему приемную мать, чтобы та заботилась о нем. Но сегодня Чуцзин сам сказал мне, что раньше был маленьким и глупым, а теперь вырос и может позаботиться о себе сам, так что мне не нужно за него переживать. — Лян Хуайчжэн довольно улыбнулся. — Полагаю, теперь мне больше не нужно ломать голову над поисками приемной матери для него.
Цюй Юэлин: «...»
Старый хрыч ушел проверять, спала ли у его хорошего сыночка температура и освоился ли он в новом дворце.
А вот Цюй Юэлин никак не мог прийти в себя.
Мало того, что старый император не сэкономил ему пару лет головной боли, он, похоже, накинул ему еще пяток лишних лет геморроя! Как из этого выпутаться?
— Как же так вышло? — Цюй Юэлин уставился на свое отражение в зеркале и потерянно спросил Систему: — Неужели эта мордашка, которая может похвастаться лишь парочкой привлекательных черт, способна вызвать такой мощный эффект бабочки?
Система тоже была в полном недоумении:
— Я тоже не понимаю, где мы свернули не туда. Мне кажется, с Третьим принцем что-то не так.
— Да не только с ним! С Лян Хуайчжэном тоже что-то не так! — выпалил Цюй Юэлин.
— Ну, Лян Хуайчжэн гомофоб, это очевидно, — предположила Система. — Может, Третий принц тоже гомофоб? И поэтому ты ему так противен?
— Тогда мне крышка, — заявил Цюй Юэлин. — Если я останусь натуралом в этом гареме, я вообще выживу?
— Выживешь, — безжалостно припечатала Система. — В крайнем случае, будешь жить как евнух.
Цюй Юэлин: «...»
— Проклятье! План заставить старого хрыча приказать отдать мне Третьего принца на воспитание провалился. Хорошо, что у меня есть план Б. — Цюй Юэлин забрался под одеяло. — Раз уж так вышло, давай пока просто поспим.
Система тоже поползла к своей собачьей лежанке под кроватью:
— Спокойной ночи.
Но Цюй Юэлин ловким движением ухватил её за уши-хвостики:
— Куда спать собралась? Ты еще сальто назад не выучила.
Система: «?»
Система: — Я не работаю сверхурочно.
— Еще как работаешь! Я не понимаю, сколько тебе лет? — безжалостно спросил Цюй Юэлин. — Как ты можешь спокойно спать в таком возрасте?
Система ответила:
— Мне три месяца, меня недавно от груди отлучили.
Цюй Юэлин: — ...Тогда спи, а то за эксплуатацию детского труда могут и привлечь.
Один человек и одна собака провалились в глубокий сон и проспали до самого полудня.
В этой династии не было правила, по которому наложницы должны были каждое утро ходить к императрице на поклон, достаточно было делать это раз в месяц, первого числа. А поскольку Цюй Юэлин был мужчиной, да еще и страдал сердечным недугом, императрица сделала для него особое исключение и освободила даже от этих ежемесячных визитов.
Проснувшись, Цюй Юэлин ел обед и пытался вспомнить: ему казалось, что он о чем-то забыл.
Лишь наевшись наполовину, он вдруг сообразил. К императрице ему, конечно, ходить не надо, но вот принц-заложник Жун Ле должен был приходить к нему извиняться каждое утро!
— Ой-ей, забыл вчера сказать ему, чтобы не приходил ко мне ни свет ни заря, — Цюй Юэлин постучал костяшкой пальца по лбу. — Он что, всё утро прождал меня под дверью?
Позвав слуг, он узнал, что Жун Ле действительно прождал его очень долго. Но поскольку Цюй Юэлин всё не просыпался, Жун Ле, чтобы не опоздать на занятия в Гоцзыцзянь, вынужден был уйти, попросив слуг передать, что он придет просить прощения у Цюй Юэлина во второй половине дня, после учебы.
Укладывая сладости, которые он собирался взять с собой, Цюй Юэлин оправдывался перед Системой:
— Я правда не хотел его динамить. Просто у меня все мысли только о том, как завоевать Третьего принца, вот я и выкинул из головы этого второстепенного персонажа Жун Ле.
— Ничего страшного, он же не главный герой. Главное сейчас другое, — отозвалась Система, не прекращая тренировать сальто назад. — Ты уверен, что этому ледяному главному герою понравятся такие приторные сладости?
— Неважно, понравятся ли они главному герою, главное — чтобы они нравились его будущей жене, тогда и ему понравятся, — ответил Цюй Юэлин. — Я уже всё разузнал: «сахарные ушки» — любимое лакомство Чжун Ияо. И я их уже попробовал — императорские повара знают свое дело, это безумно вкусно, я и сам от них без ума.
— Даже если Третий принц их есть не станет, ради этих сладостей он точно обратит на меня внимание.
— А если я приду с пустыми руками, он даже не взглянет. — Тут Цюй Юэлин скосил глаза на Систему: — Разве что ты к тому времени научишься делать сальто назад.
Система: — ...Не подгоняй, я тренируюсь, тренируюсь.
Собравшись, человек и собака вышли из дворца.
Сегодня Цюй Юэлин не стал брать паланкин, а приказал слуге нести коробку со сладостями и пешком направился к залу Чунвэньгуань — сегодня у принцев не было боевых искусств, только уроки этикета и законов.
Он подошел как раз вовремя — принцы только-только заканчивали занятия.
Цюй Юэлин встал в тени деревьев; его изумрудные одежды почти сливались с сочной зеленью листвы, но его невероятно красивое, словно сошедшее с картины лицо, невозможно было не заметить. Даже в тени его кожа сияла, как свежий снег, а черные волосы в пятнах солнечного света мягко переливались, создавая вокруг него ауру неземной дымки. Красная родинка во лбу довершала образ божества, к которому страшно даже прикоснуться.
Но когда Жун Ле, выйдя из Чунвэньгуань, поднял глаза и увидел юношу, он почувствовал лишь, как эта живая, трепещущая красота затронула струны его сердца.
И юноша, казалось, ждал именно его.
Увидев Жун Ле, зеленые глаза Цюй Юэлина радостно вспыхнули, на губах заиграла нежная улыбка. Он ускорил шаг, направляясь к нему, и Жун Ле отчетливо услышал, как тот произносит:
— Третье Высочество...
При виде этого Жун Ле невольно улыбнулся в ответ, и слова «Братец А-Лин» уже готовы были сорваться с его губ...
Но юноша стремительно прошел мимо него.
Жун Ле: «...»
Улыбка снова сошла с губ Жун Ле.
==========
От автора:
Жун Ле: Третье Высочество — это разве не я? Кто тут еще третий?
Очередная шумная и суетливая сценка.
http://bllate.org/book/33997/4231198
