Даже если он сердится — ничего страшного.
В конце концов, сейчас у него на руках был козырь. И дело не только в той маленькой игрушке, но и в тайной встрече, свидетелем которой он случайно стал несколько дней назад.
Юэ Чаогэ интуитивно чувствовал, что между Е Ду и тем мужчиной непременно существует какая-то негласная связь.
Если Е Ду завтра снова вздумает придираться, он не побоится найти возможность и с глазу на глаз пересказать тот подслушанный разговор.
— Я просто хочу с тобой подружиться, — Юэ Чаогэ улыбнулся самым безобидным образом.
Е Ду даже не удостоил его взглядом:
— Я очень разборчив в знакомствах.
— Правда? — спроил Юэ Чаогэ. — И какие же у тебя критерии? Поделишься?
Е Ду никак не ожидал от него такой прилипчивости. Пройдя еще пару шагов, он выдавил из себя:
— Во-первых, это должен быть порядочный человек.
— А я что, непорядочный? — Юэ Чаогэ почесал волосы, взмокшие от пробежки. — По крайней мере... я не заказываю по интернету всякие странные вещи.
Произнося это, он украдкой наблюдал за реакцией Е Ду.
Линия подбородка Е Ду заметно натянулась, он плотно сжал губы и ничего не ответил.
— Кстати, галстук, который я тебе подарил, ты смотрел? — снова спросил Юэ Чаогэ.
— Выбросил, — бросил Е Ду.
— Ах... какая жалость, — на лице Юэ Чаогэ отразилось искреннее сожаление. — Я выбирал цвет, который тебе очень нравится.
Заметив, как Е Ду, нахмурившись, уставился на него, он с трудом сдержал улыбку и добавил:
— Хоть это и совпадение... но ведь ты и правда любишь темно-синий, верно? Тот, что ты купил, — он вскинул руку, показывая размер, — примерно такого же цвета.
Е Ду глубоко вздохнул.
Пока Юэ Чаогэ мысленно торжествовал из-за того, что вывел его из равновесия, Е Ду вдруг остановился и резко обернулся.
— Ты что, пологаешь на меня виды? — спросил Е Ду.
Юэ Чаогэ опешил.
— Хочешь со мной переспать? — прямо спросил Е Ду.
Юэ Чаогэ аж подскочил:
— Нет, я...
— Не вижу никаких других причин, — тон Е Ду был прямым и насмешливым. — Ты узнал о моих предпочтениях, и у тебя в одном месте зачесалось, не терпится попробовать, так ведь?
— Не пойми меня неправильно! — Юэ Чаогэ смутился. — Я по другой части, я...
— Серьезно? — прищурился Е Ду. — Ты и к девушкам так же пристаешь?
— ...Разве это можно назвать домогательством? — уверенности в голосе Юэ Чаогэ поубавилось.
— Именно это так и называется, — отрезал Е Ду.
Юэ Чаогэ с чувством вины отвел взгляд:
— Эм... прошу прощения. Я вовсе не это имел в виду.
Но если бы Е Ду стал допытываться, что же именно он имел в виду, ответа у него не нашлось бы.
Вспомнив только что состоявшийся разговор, он понял, что и впрямь перешел черту. Юэ Чаогэ немного досадовал на себя, не понимая, с чего вдруг в нем взыграло это странное возбуждение и зачем он нес такие непотребные вещи.
Хотя прежде он всё отлично обдумал: лучше всего было бы молча сгладить углы и сделать вид, будто ничего неприятного никогда не происходило.
— Я бросаю курить, — на ходу придумал он первое попавшееся оправдание. — В последнее время соображаю плохо.
Е Ду больше на него не смотрел и молча зашагал дальше:
— Мне не нужны твои объяснения.
Юэ Чаогэ очень хотелось сказать, что в лифте в тот день он ведь тоже выдал кое-что странное.
Но это выглядело бы так, будто он просто спорит из вредности.
Сжав зубы, он больше не стал нарываться на неприятности и молча поплелся в пару шагах позади Е Ду, силясь не замечать густую неловкость, повисшую в воздухе.
Тусклый свет уличных фонарей то удлинял, наконец, их тени, идущие друг за другом, то снова укорачивал.
Наконец они вошли в подъезд, где пространство перед лифтом было завалено каким-то хламом.
Рядом на стене висел распечатанный на листе формата А4 листок с объявлением: В квартире 1704 со дня сегодняшнего начинается ремонт, шум будет мешать соседям, заранее приносим извинения.
Внизу красовался номер телефона.
Похоже, кто-то снова собирался въезжать, хотя бы хватило ума предупредить.
Этот жилой комплекс был уже не первой свежести; когда-то квартиры расходились неплохо из-за доступной цены, но большинство покупателей брали их ради инвестиций, а реальных жильцов было мало — в основном одни арендаторы.
В конце концов, место глухое, далеко от центра, с транспортом беда. И только в начале этого года, когда провели метро, здесь стало поживей.
Юэ Чаогэ и сам переехал сюда уже после этого.
Он уходил рано и возвращался поздно, днем бывать дома почти не удавалось, так что пока соседи делали ремонт по закону, ему это особо мешать не должно было.
Между жилым и общественным ремонтом лежала пропасть по стандартам и требованиям, но раз уж под боком разворачивалась стройка, Юэ Чаогэ как профессионалу было очень интересно выкроить время и взглянуть на всё своими глазами.
Зайдя в лифт, он по привычке вытащил из кармана леденец на палочке, развернул фантик и закинул конфету в рот.
Е Ду бросил на него мимолетный взгляд, но Юэ Чаогэ только лучезарно улыбнулся и с ухмылкой предложил:
— Будешь? У меня еще есть.
Увы, Е Ду бессердечно проигнорировал его предложение.
Лифт поехал наверх, и Е Ду вдруг поднял руку, изящными пальцами обмахивая лицо перед носом, и поморщился от отвращения.
— Пахнет табаком? — пробормотал Юэ Чаогэ. — Наверное, строители.
Раньше он к такому запаху относился спокойно, но с тех пор, как попытался бросить курить, тоже начал находить его противным.
Е Ду остался глух. Он уже привык и не придавал этому значения.
Выйдя из лифта, он обернулся к слегка опустившему голову Е Ду, взмахнул рукой и с улыбкой бросил:
— До завтра.
В самый последний момент, перед тем как двери лифта сомкнулись, Е Ду наконец поднял веки и холодно зыркнул на него.
Совещание на следующий день прошло с невероятным успехом.
Хотя прежде Е Ду требовал от них практически полностью переделать проект с нуля, Сун Цзюи проявил хитрость и не стал начинать с чистого листа. Вместо этого он откопал самый первый вариант, благодаря которому они когда-то выиграли тендер, и внес в его основу изящные правки в соответствии с новыми требованиями.
В этом сквозила некоторая доля оппортунизма, и Сун Цзюи ожидал жесткой критики, но к его удивлению, Е Ду придрался лишь к нескольким мелочам.
Юэ Чаогэ с коллегами словно гора с плеч свалилась.
Работы предстояло еще много, но по крайней мере проект получил зеленый свет.
Бригада строителей уже завершила демонтаж и прокладку труб, а из-за остановки работ в ожидании переработки проекта простаивала уже несколько дней, ежедневно сжигая деньги — позволить себе такую роскошь они не могли.
Выйдя из переговорной, Сун Цзюи преобразился: с его лица сошло страдальческое выражение, он выглядел бодрым и свежим, и даже на Е Ду теперь поглядывал мягко и дружелюбно.
Ожидая лифт, он придвинулся к Юэ Чаогэ и вполголоса протянул:
— А ведь генеральный директор Е на самом деле большой профессионал. Похоже, его просто воротило от того балагана, который устроил этот хмырь по фамилии Ян. Честно говоря, вкуса у Яна и впрямь никакого.
Юэ Чаогэ невольно подумал о том, что метод сначала отходить кого-то кнутом, а потом дать пряник работает безотказно — людей так легко приручить.
Сун Цзюи, вечно страдающий манией величия, и тот ухитрился заработать легкую форму стокгольмского синдрома.
Сам Е Ду стоял менее чем в пяти метрах от них: по-прежнему с каменным лицом, прямой, как молодая березка.
Когда он замирал в неподвижности, безупречно сшитый костюм плотно скрывал все линии его тела и любые намеки на эмоции, оставляя лишь невыносимую скуку и отчужденность, от которых хотелось держаться за версту.
В этот момент в другом конце коридора мелькнуло несколько фигур.
Шедший впереди мужчина отличался широкими плечами, сдержанными манерами и благородной внешностью. Юэ Чаогэ мгновенно узнал его — это был тот самый человек, с которым Е Ду беседовал в коридоре несколько дней назад.
Проходя мимо Е Ду, тот едва заметно кивнул, даже не задержав взгляд, словно мимоходом задел обычного подчиненного.
Зато двое мужчин, следовавших за ним по пятам, сами расплылись в любезных улыбках и перебросились с Е Ду парой дежурных фраз. Е Ду ответил без особого энтузиазма.
Юэ Чаогэ мысленно цыкнул, но тут заметил, что мужчина перевел взгляд на него и замер.
Тогда, ночью, они мельком глянули друг на друга, и для того человека Юэ Чаогэ был не более чем прохожим. Неужели узнал?
Юэ Чаогэ не знал, кто он такой. Но раз этот человек появлялся в компании заказчика и держался с такой властной уверенностью, ударить в грязь лицом было нельзя.
Поэтому он тут же изобразил профессиональную, дружелюбную улыбку.
Мужчина в ответ слегка кивнул, а затем снова обернулся на Е Ду.
Е Ду тоже исподтишка разглядывал этого мужчину, и когда их взгляды неожиданно столкнулись, его тело заметно напряглось.
Как странно.
Е Ду выглядел точь-в-точь как школьник, которого учитель внезапно вызвал к доске.
В душе Юэ Чаогэ поднялась волна острого неуютного чувства.
Курение приводит к импотенции.
Менее чем через десять минут после возвращения в офис Е Ду получил сообщение от Се Юйшэня:
— Это тот самый прораб из Синюй был?
Прошло всего ничего, а он уже успел всё разузнать.
Е Ду догадывался, к чему тот клонит. Поколебавшись секунду-другую над экраном, он ответил лишь короткое:
— Да.
Не прошло и полминуты после отправки, как телефон звонком разорвал тишину.
— Вы что, так близки? — без предисловий начал Се Юйшэнь, и в его голосе сквозило невидимое давление. — С какой стати он заходил к тебе домой?
— Мы не близко, он живет этажом ниже, иногда пересекаемся, — Е Ду задал риторический вопрос: — Что-то не так?
Се Юйшэнь помолчал пару секунд, а затем заговорил с новой попыткой прощупать почву:
— Какое удивительное совпадение.
Он явно не верил.
Е Ду раздражало это, но срывать злость было не на ком. Он изо всех сил старался сдержать недовольство, но слова всё равно сорвались с языка с ядовитым жалом:
— Если боишься, что из-за личных связей я стану подсуживать на работе, можешь просто отстранить меня.
— Ты же знаешь, я не об этом переживаю, — Се Юйшэнь не сердился, но тон его становился всё жестче. — Значит, между вами всё-таки есть что-то личное, верно?
— Нету, — отрезал Е Ду. — Мы и слов-то толком не сказали друг другу. — Не выдержав, он сорвался: — По-твоему, любой мужчина рядом со мной — это проблема? Твоя подозрительность должна же иметь какие-то границы!
Его жесткий отпор заставил Се Юйшэня немного сдать назад.
— Я не это имел в виду, — голос того мгновенно смягчился, в нем послышалась доля беспомощности. — Просто...
Е Ду оборвал его:
— У меня есть голова на плечах, я знаю, что делаю.
Помолчав с минуту, Се Юйшэнь заговорил вновь, и в его голосе зазвучала почти жалобная мягкость.
— Е Ду, — тихо позвал он, но продолжение словно застряло у него в горле.
Е Ду глубоко вздохнул и взял себя в руки:
— Брат, я ничего такого не допущу.
— ...Мм, — произнес Се Юйшэнь. — Прости меня.
Среди строителей, делавших ремонт в квартире 1704, явно водился заядлый курильщик.
С тех пор в лифте какое-то время неизменно стоял тошнотворный сигаретный смрад.
http://bllate.org/book/33989/4183504
Готово:
