Дни во Дворце Катрин, пожалуй, были тем временем в ее жизни, когда она ближе всего подошла к принцессе.
Принцесса... Хэ Дун обернулась и бросила взгляд на то высокое, величественное здание. Напутствие того офицера перед уходом из лечебницы — принцесса в замке ждет, когда ты ее спасэшь — вновь всплыло в ее памяти. Она вспомнила день их первой встречи: тогда казалось, что принцессе живется не слишком сладко.
Как бы ни складывалось прошлое, как бы ни обстояли дела теперь, Хэ Дун от всего сердца желала:
— Желаю вам счастья, Ваше Высочество.
Она еще раз взглянула на Дворец Катрин, повернулась и без малейшего сожаления ступила на дорогу, ведущую домой.
Родной дом Хэ Дун находился на Звезде Оазис. Хотя планета располагалась не так уж далеко от Столичной планеты, она была довольно глухой — из тех суровых научно-исследовательских миров, что получали огромные субсидии. До прохождения дифференциации она всегда жила здесь со своим отцом.
Обратный путь на межзвездном корабле со Столичной планеты занимал двадцать три часа, и в тот самый момент, когда ее ноги ступили на землю Звезды Оазис, ей предстояло забронировать билет до Дворца Санта-Барбара.
Отец Хэ знал, что она возвращается, и заранее отпросился с работы, чтобы ждать ее дома. Когда Хэ Дун толкнула дверь и вошла, раздался грохот — хлопушка взорвалась с такой силой, что девушка невольно перешла в боевой режим. И лишь когда девочка завопила:
— С возвращением!
Хэ Дун пришла в себя и со вздохом произнесла:
— Лилиан, даже после всей моей подготовки нельзя же так меня путать.
Лилиан с озорной улыбкой показала язык:
— Знаю-знаю! Разве не потому, что я так обрадовалась, увидев тебя? Ты хоть представляешь, как долго тебя не было? И не только я, дядя тоже по тебе безумно скучал, у него в кабинете повсюду твои фотографии.
Маленькая панда ухватилась за ногу Хэ Дун и полезла наверх по ее одежде прямо до самой груди. Хэ Дун поддержала малыша за задние лапки и кивнула отцу, который молча стоял у двери. Отец Хэ первым направился вглубь дома.
Лилиан тоже закричала:
— Скорее выпускай Карлова!
Когда появился снежный барс, лениво помахивая хвостом, Лилиан принялась ерошить шерсть у него на макушке. От этого Карлов издал недовольное утробное рычание, а Лилиан пробормотала:
— Характер по-прежнему скверный.
Хэ Дун ответила:
— Он изначально не любит, когда его кто-то трогает.
Втроем они устроили дома роскошный обед. Отец Хэ расспрашивал Хэ Дун о ранениях и службе, а Лилиан допытывалась насчет фронтовых историй и даже спросила:
— Не найдется ли у тебя какого-нибудь классного часового, чтобы познакомить меня?
Большая часть боевых товарищей Хэ Дун погибла, да и охранники из Дворца Катрин были теми еще мерзавцами, так что втягивать Лилиан в пучину она, разумеется, не собиралась. Поэтому ответила коротко:
— Нет.
Этот ответ без малейших колебаний заставил Лилиан надуть губы в знак протеста. Отец Хэ помог Хэ Дун проверить ее духовный пейзаж и, обнаружив, сколь масштабен оказался масштаб разрушений внутри, испытал одновременно боль и тоску. Погладив Карлова по голове, он лишь спустя долгое время произнес:
— Ребенок мой, тебе пришлось тяжело.
Измученная Хэ Дун в ту же ночь легла в собственную постель и крепко проспала до самого утра. Ранним утром следующего года она по очереди принимала ментальную коррекцию от Отца Хэ и Лилиан. Из-за смерти матери Отец Хэ перенес тяжелейший удар, его духовная сила была серьезно повреждена, так что его помощь носила лишь утешительный характер, а всю настоящую работу выполняла Лилиан.
Вот только на сей раз ранение оказалось слишком тяжелым: Лилиан выбилась из сил, покрылась капельками пота, но толком ничего не исправила, а напротив, неосторожно спровоцировала колебания в духовном пейзаже. От пронзительной боли Карлов подскочил, разинув пасть, готовый в любой момент вцепиться в них зубами.
Хэ Дун прикрикнула:
— Карлов!
Лишь после этого он неохотно опустил хвост и снова улегся, свернувшись кольцом.
Лилиан перевела дыхание и прижала к груди маленькую панду, которая дрожала от страха перед снежным барсом. Зверек нежно поглаживал хозяйку по лицу, успокаивая ее, а Лилиан уныло произнесла:
— Хэ Дун, прости, я ничем не могу тебе помочь.
Хэ Дун давным-давно предвидела такой исход и не слишком расстроилась, наоборот, попыталась утешить Лилиан:
— Все в порядке, ты и так мне очень сильно помогла.
Она бросила взгляд на Отца Хэ, ожидающего в гостиной, и тихо сказала:
— Я даже не знаю, как тебя благодарить за то, что ты составляешь компанию папе. Мне и так хорошо. По сравнению с теми боевыми товарищами, что героически пали за родину, дожить до сегодняшнего дня с целыми руками и ногами — уже милость вселенной.
— Честно говоря, отправляясь на войну, я и впрямь не думала, что еще когда-нибудь вернусь и увижу вас.
Лилиан смотрела на подругу глазами, полными слез:
— И что же тебе делать, Хэ Дун? Прожить всю жизнь с разбитым духовным пейзажем? Носить в себе эту бомбу, способную в любой момент уничтожить часового, — с таким грузом у тебя вряд ли вообще будет какое-то будущее.
Хэ Дун и сама не знала. Если уж на то пошло, нельзя сказать, что она вовсе не пыталась что-то исправить. Но раз уж тот проводник, что был способен ее исцелить, не пожелал продолжать, она предпочла проявить уважение к чужой воле и не стала давить с позиции силы, доставляя человеку неудобства.
Она сказала Лилиан:
— Будем действовать по обстоятельствам. Сейчас ведь все в порядке, зачем тревожиться о завтрашнем дне?
Хэ Дун, решившая действовать по обстоятельствам, в день своего прибытия во Дворец Санта-Барбара была встречена коренными жителями с невероятным энтузиазмом.
Ответственный за все лицо едва ли не страстно ухватил ее за руку, но, заметив дискомфорт Хэ Дун и ее жест отстранения, тут же отдернул ладони, изображая сдачу в плен.
— Часовой! — взвыл ответственный. — Где тебя носило? Я поехал встречать тебя к месту швартовки точно по расписанию, но прождал целый день и так никого и не дождался!
— Ты чуть до инфаркта меня не довела!
— Наконец-то я смогу отчитаться перед Дворцом Катрин.
В отличие от Дворца Катрин, во Дворце Санта-Барбара все были необычайно радушны.
Хэ Дун оказалась единственным новичком, переведенным сюда за последние годы. Едва она прибыла в замок, как в ее честь закатили грандиозный праздник. Во всем загородном дворце, включая ее саму, насчитывалось всего восемь человек. Все они уселись вокруг длинного стола, одновременно трапезничая и болтая. Иногда они задавали вопросы, затрагивающие личные темы, но если Хэ Дун не желала отвечать, никто не испытывал неловкости. Разговорившись всласть, несколько человек даже включили музыку и пустились в пляс под мелодию.
Подобная сцена, абсолютно немыслимая во Дворце Катрин, показалась Хэ Дун крайне необычной. Она бессознательно отложила вилку, наблюдая за ними со всей серьезностью, а когда ее попытались вытащить танцевать, пусть и ответила отказом, все же искренне ощутила ту волну свободы, что исходила от этих людей.
Дворец Санта-Барбара походил на сказочный мир из детских книжек на ночь.
Правда, из-за нехватки средств на ремонт дворца в самых разных местах сохранялась первозданная сырость и мрачность старинного замка, что создавало жутковатое ощущение: казалось, будто из-за следующего угла вот-вот выпрыгнет злая старуха-ведьма с разинутой пастью.
К счастью, людей здесь было мало, а ответственный с удовольствием расселил всех по комнатам с условиями получше, так что на сей раз никто не жаловался на неустроенность быта.
Ответственный выделил Хэ Дун небольшую мансарду. Пространства было в обрез — стоило поставить кровать, письменный стол и шкаф, как свободного места почти не осталось. Зато открывался великолепный вид: стоило распахнуть окно, как перед глазами представали протекающая неподалеку река, башни для хранения зерна и бескрайняя саванна.
Она прожила здесь сутки и по собственному опыту могла сказать, что, помимо некоторой отсталости по сравнению с другими планетами — например, здесь не было роботов для ведения домашнего хозяйства, все приходилось делать своими руками, а горячая вода в котельной отключалась ровно в двенадцать ночи, из-за чего время для водных процедур приходилось планировать заранее — ничего по-настоящему обременительного здесь не наблюдалось.
Повар, готовивший еду на всех обитателей, рассказал, что давным-давно Дворец Санта-Барбара использовался в качестве королевских охотничьих угодий. В каждый сезон балов вся эта аристократия съезжалась сюда развлекаться, хвастаться тем, чей трофей окажется богаче и крупнее, поэтому здесь держали огромное количество лошадей и ловчих собак.
Впрочем, с расширением границ империи и переносом столицы королевская семья постепенно позабыла об этом месте. Оставшиеся слуги старели один за другим, здания ветшали, и оставалось лишь дождаться момента, когда исчезнет последний человек, чтобы дворец вместе со своей былой славой окончательно растворился в реке времени.
Однако задолго до этого местные животные продолжали привычно и невозмутимо размножаться и выживать.
— Местные скакуны во Дворце Санта-Барбара — лучшие во всей империи! Каждый год аристократы приезжают сюда с официальными разрешениями, чтобы выбрать себе лучшего!
Повар, дородный мужчина простого происхождения, в часы трапезы мастерски и размашисто орудовал лопатой. Сейчас он одним махом жарил овощи и одновременно высовывался из облака шкворчащего масла, беседуя с Хэ Дун:
— Твоя фамилия звучит так, будто ты родом откуда-то из Азии. Любишь азиатскую кухню? Сегодня я специально приготовил рисовую лапшу.
После масштабного слияния рас и освоения межзвездных путешествий человечество объединила единая концепция империи, а фамилии, цвет кожи и прочие признаки давно стерлись, лишившись всякой ценности для определения образа жизни.
Тем не менее Хэ Дун приняла его доброжелательный жест и со вниманием попробовала упомянутую лапшу — блюдо из картофельного крахмала, обжаренное с овощами, кисло-острым вкусом. Называть это изысканным было нельзя, но текстура оказалась уникальной, с ярким колоритом тропических стран. Она обратилась к повару, все еще ожидавшему оценки:
— Мне очень нравится, вкус отменный.
Повар восторженно взмахнул рукой к потолку, издав радостное возглас, после чего эстафета разговора с новичком перешла к горничной. На ней был фартук с кружевной отделкой, а седые волосы на голове ярко выделялись. Помявшись некоторое время, она наконец обратилась к Хэ Дун:
— Не могла бы ты вместе с конюхом выгуливать лошадей?
Услышав это, Хэ Дун машинально взглянула в окно на резвящихся на лугу породистых скакунов, а горничная продолжала:
— Конюх уже слишком стар. В прошлый раз он вывел коней, упал и сломал ногу, и лишь спустя полгода смог кое-как зашевелиться. Как подумаю, что он снова пойдет один, мне становится не по себе. Но и сидеть без дела он не может — во Дворце Санта-Барбара лишних рук нет, а кони — собственность королевской семьи. Пропади хоть одна, сдохни хоть одна, придется писать отчет в Управление тылового обеспечения. Ты появилась как раз вовремя: будешь сопровождать его, и тогда я смогу не переживать.
Ответственный, только что переступивший порог, услышал эти слова и в испуге прикрикнул на горничную:
— Она вообще-то часовой! Управление тылового обеспечения прислало ее охранять Дворец Санта-Барбара! Где ты набралась таких привычек, почему пытаешься свалить любую работу на новичка?
Горничная осталась в недоумении:
— Я с восьми лет не покидала Дворец Санта-Барбара, какая еще работа? Здесь всегда было только это место. Разве у нас вообще нужно за кем-то присматривать? Да даже если воры забреден, они нам еще корзину морковки в придачу оставят...
Ответственный смутился настолько, что был готов провалиться сквозь землю. Он украдкой покосился на выражение лица Хэ Дун, смертельно боясь, что та сочтет происходящее за оскорбление и просто бросит службу — если так случится, репутация Управления тылового обеспечения в его глазах рухнет ниже некуда.
Но он никак не ожидал, что Хэ Дун, немного подумав, действительно кивнет в знак согласия.
Сначала ответственный решил, будто она согласилась лишь ради приличия, чтобы не терять лицо на глазах у всех. Каково же было его удивление, когда ранним утром следующего дня, услышав из комнаты конское ржание и со сна дотащившись до окна, он собственными глазами увидел, как она вместе с конюхом и запасом сухих пайков отправляется в путь.
Снежный барс гибким силуэтом лавировал среди табуна, то и дело взпрыгивая на спину лошади, чтобы оглядеть окрестные пейзажи. Утреннее солнце заливало его короткую, аккуратную шерсть, покрывая ее золотистым сиянием, и выглядело это невероятно внушительно.
http://bllate.org/book/33975/4181669
Готово:
