Ты напугал меня до смерти!
Гу Цзымянь недовольно пожаловался. Жаль, что у Системы сейчас не было физического тела, иначе он бы отходил световой сгусток парой пинков прямо на земле.
[Прошу прощения, хозяин.]
Гу Цзымянь причмокнул и кое-как принял лишённое всяких эмоций извинение Системы:
— Что ты только что сказал?
Система слово в слово повторила то же самое. Гу Цзымянь шёл и одновременно размышлял над этими словами:
— Ты хочешь сказать, что если я стану Владыкой Демонов, то смогу есть сколько угодно жемчужных фрикаделек?
Система на мгновение умолкла, и после короткого треска разряда выдала ответ:
[Да, именно так.]
— Вот как, — протянул Гу Цзымянь. В его глазах промелькнуло некоторое колебание, а затем сменилось ещё более глубокой решимостью. — Тогда я хорошенько это обдумаю!
*
Вернуться в медицинскую лавку удалось лишь спустя время, равное времени сгорания одной палочки благовоний.
Не успели они войти, как вперёд донёсся детский кошачий писк:
— Мяу!
Я вернулся!
Вспомнив, что перед уходом Су Цзюмин ещё спал, Гу Цзымянь резко замолчал.
Он медленно высунул из-за дверного косяка мохнатую головку и осторожно заглянул в комнату.
Заметив, что Су Цзюмин сидит на кровати и выглядит абсолютно бодрым, Гу Цзымянь тут же перестал прятаться. Радостно неся на макушке жемчужные фрикадельки, он семенил мелкими шажками прямо к Су Цзюмину, чтобы похвастаться результатами своей охоты.
— Мяу!
Смотри! Жемчужные фрикадельки, которые дала Бабушка Янь!
В маленькой пиале из белого нефрита лежали три мясные фрикадельки, щедро обсыпанные клейким рисом. Взгляд Су Цзюмина последовал за звуком вниз, но смотрел он вовсе не на принесённую Гу Цзымянем еду, а на массив, служивший подставкой под блюдо.
Массив Чэнцянь.
В последний раз Су Цзюмин видел этот массив, когда после долгих скитаний вернулся в Мир Демонов и при помощи одного лишь этого массива полностью снёс Дворец Короля Демонов своего непутёвого папаши.
В буквальном смысле снёс.
Массив, некогда с лёгкостью разрушивший целый царский дворец, теперь уменьшился в бесчисленное множество раз и очутился под тарелкой с едой. При виде знакомых узоров во взгляде Су Цзюмина невольно промелькнуло сложное чувство.
Гу Цзымянь перевёл взгляд с Су Цзюмина на Гу Цзиня: хотя интуиция подсказывала, что атмосфера в комнате какая-то не такая, это ощущение быстро рассеялось от радости разделения трапезы.
Гу Цзымянь поставил маленькую пиалу с головы на стол и вытолкал из неё самую большую фрикадельку, отправив её в тарелку, приготовленную для Су Цзюмина.
— Мяу!
Это тебе!
Выбранная жемчужная фрикаделька была размером с лапку Гу Цзымяня, но для принявшего человеческий облик Су Цзюмина это значило — ровно на один укус.
— Мяу!
Жемчужные фрикадельки Бабушки Янь самые вкусные, я ручаюсь, что в будущем ты больше нигде не попробуешь таких ароматных!
Гу Цзымянь обхватил лапами свою нефритовую пиалу, уткнулся в неё мордочкой и жадно вдохнул запах — одного аромата было достаточно, чтобы он от счастья выпустил коготки.
Заметив, что Су Цзюмин просто чинно сидит и не предпринимает никаких дальнейших действий, Гу Цзымянь нетерпеливо поторопил его:
— Мяу!
Ешь же скорее!
Впрочем, вскоре Гу Цзымянь почуял неладное: взгляд Су Цзюмина был прикован вовсе не к его собственной тарелке, а к нефритовой пиале.
Гу Цзымянь тут же насторожился, прижал одну лапку к краю пиалы и невозмутимо пододвинул её к себе, а во взгляде, устремлённом на Су Цзюмина, появилось больше подозрительности.
Хотя Бабушка Янь велела съесть только одну, Гу Цзымянь, пользуясь тем, что Су Цзюмин здесь новичок и ничего не знает, тайком вознамерился забрать себе обе жемчужные фрикадельки.
Будь здесь только Су Цзюмин, Гу Цзымянь мог бы творить дурные дела без всяких мук совести, но неподалёку находился Гу Цзинь, и Гу Цзымянь испытывал некоторую тревогу.
Неужели младший дядя расскажет маленькому чёрному дракону о том, что у кого-то одного оказалось сразу две фрикадельки?
Думая об этом, Гу Цзымянь с виноватым видом косился в сторону.
Гу Цзинь изначально спокойно читал книгу в углу и вовсе не собирался вмешиваться в дела малышей, но Гу Цзымянь то и дело поглядывал на него и при этом странным образом избегал встречаться с ним взглядом — на его мордашке буквально было написано желание учинить бунт.
Гу Цзинь прищурился, и в его голосе прозвучало скрытое предупреждение:
— Мяо-Мяо, что ты делаешь?
— Мяу?
Улыбка Гу Цзымяня мгновенно застыла. Он склонил голову набок и с абсолютно невинным видом посмотрел на Гу Цзиня, а в его глазах не было ни капли примеси — казалось, на самой его мордочке заветными иероглифами высечено хорошая кошечка.
Но Гу Цзинь наблюдал за Гу Цзымянем с самого его рождения, и как бы тот ни прикидывался пай-мальчиком и не ласкался, провести его было невозможно — не говоря ни слова, он направился проверить пиалу Гу Цзымяня.
Видя, что Гу Цзинь приближается, Гу Цзымянь сразу понял: дело пахнет керосином. Его мозг задействовал бешеные обороты, и между вариантами поменяться с Су Цзюмином пиалами или спрятать фрикадельку он решительно выбрал второе.
Вот только опыта у Гу Цзымяня всё же не хватало: провозившись в панике добрую половину времени, он всё равно был пойман Гу Цзинем с поличным.
— Мяо-Мяо, ты ведёшь себя плохо.
Кошачью макушку легко стукнули. Гу Цзымяню некогда было обращать внимание на это ощущение — боли оно не причиняло, — и он жалобно уставился на то, как Гу Цзинь выудил из пиалы ещё одну фрикадельку и переложил её Су Цзюмину.
Теперь всё стало только хуже: мало того, что не удалось выпросить выгоду у младшего брата, так ещё и лишился права съесть самую большую фрикадельку.
Гу Цзымянь уставился на руку Гу Цзиня, и в его глазах мелькнул зловещий блеск.
Кота можно убить, но нельзя оскорбить!
Все блага в этой жизни нужно добывать собственными силами!
Он яростно бросился на младшего дяди, но нежный молочный зубок даже не успел коснуться Гу Цзиня, как его голову решительно прижали к полу.
Гу Цзинь одной рукой пресёк попытку Гу Цзымяня оказать сопротивление. Улыбка на его лице не изменилась, и он мягко обратился к Су Цзюмину:
— Ешь. Он столько всё равно не осилит.
Су Цзюмин не шелохнулся, а вместо этого перевёл взгляд на Гу Цзымяня.
Потерпевший поражение в недавней борьбе кот с поникшим хвостом уныло поплевал обратно к нефритовой пиале.
Одну жемчужную фрикадельку Гу Цзымянь умял в два прикуса. С ностальгией облизав межзубные промежутки, он немного пожалел, что только что проглотил её слишком быстро и не успел как следует распробовать вкус каждой рисовой крупинки.
Лишь после того, как Гу Цзымянь прикончил целую фрикадельку, Су Цзюмин наконец взял палочки.
Пиала Гу Цзымяня опустела, и он улегся на столе, наблюдая за тем, как ест Су Цзюмин.
Наблюдать за тем, как трапезничает красивый человек — тоже удовольствие для глаз. Гу Цзымянь смотрел, как Су Цзюмин разрезает обе фрикадельки пополам, делая каждый мясной кусочек удобным для изящного поедания.
Какая щепетильность.
Гу Цзымянь причмокнул, не отрывая глаз от Су Цзюмина и ничуть не скрывая своего восхищения.
Су Цзюмин опустил веки, и длинные ресницы отбросили легкие тени на его глаза. Бросив беглый взгляд на сидевшего напротив Гу Цзымяня, он сохранял безмятежное выражение лица, однако в глубине его глубоких глаз словно бурлили скрытые течения.
Он давно привык к тому, что на него так смотрят. Еще в раннем детстве Су Цзюмин усвоил одну истину: смазливая внешность для того, кто пробивается со дна Мира Демонов — абсолютное зло.
В прошлые годы многие разглядывали его вот так — прямолинейно, не таясь, и за этими взглядами, полными жадности и вожделения, скрывалось бесконечное злодейство.
Су Цзюмин чуть заметно изогнул губы, едва уловимым движением приподняв уголки рта.
Прошло слишком много времени, и Су Цзюмин уже не мог четко вспомнить лица тех людей, но был уверен: все они без исключения закончили отвратительным образом.
Что же касается этого маленького существа, возжелавшего зариться на него...
Су Цзюмин небрежно бросил взгляд на собеседника и приподнял руку, вкладывая половину фрикадельки в приоткрытый от изумления рот Гу Цзымяня.
Гу Цзымянь:
— Мхм...?!
Пустоту во рту мгновенно заполнил насыщенный мясной аромат, и Гу Цзымянь сполна прочувствовал на себе крылатое выражение про свалившуюся с неба манну небесную.
Счастье ошеломило его настолько, что он на мгновение позабыл, как надо жевать.
Радость подкралась слишком внезапно, однако Гу Цзымянь ещё не до конца утратил рассудок. На сей раз он извлёк урок: уставившись прямо перед собой, он решительно отказался коситься в сторону Гу Цзиня.
Непонятно почему, но Гу Цзымянь испытывал к Су Цзюмину какое-то необъяснимое доверие. Он твёрдо верил: раз тот посмел так поступить, младший дядя этого точно не заметит.
Котик ни за что не подставит хорошего человека!
Как выяснилось, интуиция Гу Цзымяня не подвела: сколько бы раз ему ни совали по половинке фрикадельки, Гу Цзинь даже не думал поворачиваться в их сторону.
Гу Цзымянь мелко и быстро разжёвывал мясо, а взгляд, бросаемый на Су Цзюмина, был полон благоговения и почтения — не будь у него срочного задания, он бы кинулся обнимать Су Цзюмина с криками старший брат!
Увидев, как Гу Цзымянь в мгновение ока проглотил обе половинки, Су Цзюмин неторопливо доел оставшуюся часть.
В жемчужные фрикадельки добавили немало сокровищ, и хотя он отведал всего чуть-чуть, Су Цзюмин всё равно отчётливо почувствовал, как бушующая и иссякшая в теле Духовная энергия начинает медленно восстанавливаться.
Су Цзюмин слегка прислушался к себе: беспорядок в духовных потоках утихал, и при нынешней скорости через полмесяца он полностью придёт в норму.
После всей этой суеты небо незаметно затянулось сумерками.
Наевшийся досыта Гу Цзымянь зевнул во весь рот. Пошумев целый день, маленькая кошечка утихла, тупо уставившись на стол, и его некогда живой и бойкий взгляд начал затуманиваться.
Гу Цзымянь бессознательно склонил голову набок, тупо уставившись на столешницу, и совершенно не реагировал на неоднократные призывы Гу Цзиня.
— Мяо-Мяо.
Не дождавшись ответа, Гу Цзинь поднялся, потрепал Гу Цзымяня по голове и, наклонившись, ласково уговорил его:
— Пойдём спать домой, хорошо?
Гу Цзымянь потряс головой, пытаясь прогнать сонливость, но его усилия не принесли пользы — напротив, волны головокружения наваливались на него одна за другой, подобно бушующему приливу.
Гу Цзымянь уставился на Гу Цзиня затуманенными глазами, казалось, совершенно не понимая смысла его слов.
Позабавленный таким зрелищем, Гу Цзинь достал Жемчужину записи образов и сделал несколько снимков подряд, после чего вновь заговорил с Гу Цзымянем мягким голосом:
— Умница, пойдём спать. Твой друг останется здесь на ночь под наблюдением, а завтра утром я заберу тебя, договорились?
Гу Цзымянь пару секунд смотрел на Гу Цзиня. Словно наконец постигнув смысл сказанного, он с заторможенным видом кивнул:
— Мяу.
Я буду спать.
Гу Цзымянь медленно сделал два шага вперёд, вот только направился он вовсе не в сторону дома, а к шкафу с лекарствами.
http://bllate.org/book/33959/4179162
Готово:
