В детстве, когда он рос, в глубь Горы Вэньдао мало кто заходил, но позже там изредка стали появляться любители пеших прогулок по горам.
Любителей лазить по горам становилось всё больше, а вместе с ними росла и опасность.
Из-за слабого здоровья Ло Цин все эти годы не слишком преуспел в развитии магии, зато его способность спасать людей значительно возросла.
Когда он впервые увидел тот пост, то даже немного занервничал: ёкаев становилось всё меньше, в Городе Вэньдао на учёте состояло всего пятнадцать ёкаев, и три из них приходились на семью Ло Цина.
Если укротители демонов вдруг обнаружат их следы, разве не станет опасно?
В итоге, когда его мама узнала об этом, она, напротив, погладила его по голове и сказала с глубоким смыслом: «В наши дни кто вообще идёт в укротители демонов? Никакого дохода, ночёвки под открытым небом, да и ёкаев не поймать. К тому же сейчас все мы — законопослушные ёкаи, а ловить их — это противозаконно».
— Цин-гэ, помнится, твой дом где-то здесь неподалёку? — Чэнь Жань посмотрел на юношу, который уткнулся взглядом в телефон; когда тот опускал глаза, его густые ресницы казались похожими на маленькие веера.
Ло Цин буркнул «угу», небрежно смахнул что-то на экране и поднял взгляд на двух внимательно уставившихся на него людей.
Если бы не звучные, отчётливо доносившиеся из-за спины голоса учеников на самоподготовке, это зрелище в точности напоминало бы вечер страшных народных историй.
— Вы верите?
Чэнь Жань кивнул:
— Выглядит немного мистически.
Ему изначально нравились подобные загадочные истории, а наслушавшись их вдоволь, он начал думать, что всё так и есть.
— Правда что ли? — заметив уверенный вид Чэнь Жаня, Линь Ци не придавал этому ни малейшего значения. — Если великий бессмертный может являть чудеса, сможет ли он сделать так, чтобы я сдал экзамен по английскому?
— Нет.
Не задумываясь ни на секунду, Ло Цин отверг эту невозможную затею.
— С чего это вдруг? Разве все существа не равны? Почему бессмертный может переправить на другой берег кого угодно, а меня спасти не может?
Линь Ци, который изначально тоже во всё это не верил, видя столь категоричный отказ Ло Цина, мгновенно взбунтовался, и голос его невольно стал громче.
К тому же он не озвучил вслух другую мысль: почему ему казалось, будто всё решается так, словно его Цин-гэ сам принимает решения?
— Тот, кто тебя спасёт, уже здесь.
Ло Цин поднял глаза и посмотрел на женщину, стоявшую за спиной у Линь Ци.
В тот же миг в классе воцарилась тишина.
Словно что-то почувствовав, Линь Ци медленно, очень медленно повернулся и увидел, что перед ним стоит учительница английского языка с гневом на лице:
— Линь Ци, марш к доске в коридор, после урока зайдёшь ко мне сдавать словарный диктант по английскому.
Услышав слово «диктант», Линь Ци с горькой миной на лице поднялся с места и, прихватив учебник английского, поплёлся к выходу.
Сидевший рядом Чэнь Жань не удержался и тихонько хихикнул, за что учительница английского тоже выставила его вон.
— Успеваешь за программой? — учительница перевела взгляд на сидевшего на последней парте юношу, и её голос стал намного мягче, чем только что.
Ло Цин, ученик по обмену во втором классе параллели («высокая школа», 2-й год обучения, класс 3), обладал неизменно высокими рейтингами обсуждения благодаря своей выдающейся внешности и, как утверждалось, природным седым волосам; даже в учительской то и дело слышалось его имя.
Директор заблаговременно предупредил всех преподавателей, ведущих уроки в третьем классе, что парень из-за слабого здоровья всегда учился дома и никогда раньше не ходил в школу, но из-за страстного стремления к атмосфере учёбы, вопреки возражениям родителей, во что бы то ни стало пожелал прийти в школу и прочувствовать вкус жизни.
В результате на ничего не подозревающего Ло Цина нацепили ещё один ярлык — человека, который ради любви к учебе ни во что не ставит собственное здоровье, и теперь каждый учитель при взгляде на него преисполнялся естественной жалости.
Ощущая нечто странное, но не в силах понять, в чём именно дело, Ло Цин медленно кивнул.
Прозвенел звонок с урока, и и без того шумный класс мгновенно взорвался. Вопли вроде «на поднятие флага надеваем школьную форму» звучали громче всего.
Ло Цин накинул на плечи куртку от школьной формы и направился к выходу, глядя на двух присевших на корточки за дверью парней, которые выглядели так, будто собрались пустить корни:
— Вы тут сколько собрались высиживать?
Эти двое, чьи носы почти уткнулись в учебники английского, поспешно вскочили и двинулись в сторону класса.
В Первой средней школе Линьчэна в каждом году обучения было по десять классов, и в каждом — почти по тридцать учеников. На новеньком стадионе они умещались с большим избытком, оставалось ещё больше половины свободного места.
Ло Цин был высокого роста, стоял в самом последнем ряду, и его глубокие синие глаза с некоторым любопытством оглядывали окружающих. Больше половины из своих семнадцати лет он провёл на Горе Вэньдао и, помимо той толпы туристов, почти не видел простых людей.
Проведя в этой школе целую неделю, он повидал больше людей, чем за всю первую половину своей жизни.
Ло Цин был Демоном-собакой, а Демоны-собаки от природы тянутся к людям. Он чувствовал, как с того самого момента, как он здесь встал, на него то и дело чьим-то взглядом липли чужие глаза, но не принимал это близко к сердцу.
В конце концов, люди всегда были такими любопытными — он им это прощал.
К нему подошли две девочки из класса, о чём-то пошептавшись и пообсуждав его некоторое время, а затем повернули головы к нему.
— Ло Цин, у тебя такое редкое имя, — с чувством произнесла та, что повыше ростом.
Ещё бы не редкое: у их Демонического Клана нет фамилий, это мама просто открыла словарь и нашла первые попавшиеся два иероглифа.
— Зато круто, — Ло Цин перевёл взгляд на девочек, и его лицо было серьезным, ничуть не фальшивым.
Он смутно помнил их: та, что пониже, была старостой класса по английскому языку, а вторая — её соседка по парте.
Две девочки никак не ожидали, что этот на вид не слишком общительный юноша ответит им в таком духе, и замерли на несколько секунд, после чего староста по английскому снова спросила:
— А твои белые волосы — это крашеные?
С самого поступления Ло Цина в школу эта бросающаяся в глаза шевелюра неизменно оставалась главной темой для обсуждения.
И неспроста: в Первой средней школе Линьчэна, хоть нравы и были свободными, правила касательно внешнего вида учащихся соблюдались строжайшим образом.
Белые волосы юноши выглядели абсолютно неуместно, и многие догадывались, что он, должно быть, какой-нибудь родственник директора.
Конечно, вариант с тем, что он его сын, никто даже не рассматривал: во-первых, фамилия другая, а во-вторых, разница во внешности была слишком разительной.
Ло Цин машинально коснулся собственных волос — или того, что можно было назвать собачьей шерстью, которую из-за нехватки магии он не мог преобразить.
— Альбинизм, — ответил он.
Обе девочки: «……»
Глава 3
Когда Линь Ци и Чэнь Жань, наспех натянув школьную форму, скрозь недовольное ворчание прибежали на место, они застали лишь Ло Цина, стоявшего в самом последнем ряду.
Оба парня с предельным послушанием встали прямо перед Ло Цином, заслоняя его от любопытных взглядов учеников из передних рядов, то и дело норовивших заглянуть за толпу.
Ло Цин лениво зевнул. В последнее время — по непонятным причинам, а возможно, из-за периода линьки — его одолевала странная, непреодолимая сонливость.
Казалось, даже стоя на ногах, в следующую секунду он мог спокойно уснуть.
— Цин-гэ, тебя опять клонит в сон? — Линь Ци обернулся к зевающему сзади Ло Цину с некоторым удивлением. — Разве ты не спал только что на утренней самоподготовке?
http://bllate.org/book/33934/4175558
Готово:
