Занятия были не из легких: по крайней мере, в свое время Фан Чэн натерпелся с ними немало лиха, и даже Чжоу Хэсюань, которого по праву можно было назвать очень умным, усваивал материал со скрипом.
Глядя на то, как у Чжоу Хэсюаня от напряжения буквально дымится голова, Фан Чэн тихонько усмехнулся и поддразнил его:
— Программирование похоже на осажденную крепость: те, кто внутри, хотят выбраться наружу, а те, кто снаружи, хотят войти внутрь.
Чжоу Хэсюань тяжело вздохнул и отодвинул от себя учебник:
— Это точно то, что я должен изучать на первом курсе университета? С программой старшей школы вообще никакой связи!
Фан Чэн, подперев голову рукой, с любопытством покосился на него:
— Именно поэтому многие первокурсники никак не могут привыкнуть. Тебя ведь не зря просили не слишком сильно беситься этим летом — как раз чтобы сгладить эту разницу.
— Убивайте меня, загоняйте до смерти, — Чжоу Хэсюань бросил стилус, оттолкнул планшет, растекся по столу и принялся капризничать. — Больше не хочу учиться, я ненавижу учебу!
Фан Чэн не стал давить на него, взял планшет, переключился на видеоприложение и выбрал ролик по мотивации и личностному росту:
— Раз не учимся, соблюдаем баланс труда и отдыха. Давай послушаем немного житейской мудрости.
Чжоу Хэсюань цыкнул языком, выпрямился, закрыл видео и придавил планшет ладонью к столу:
— Брат Фан Чэн, мне кажется, в душе ты человек с гнильцой.
Фан Чэн чуть было не выпалил в ответ: в душе я розовый и пушистый, но вовремя остановился, на краю пропасти удержавшись от пошлых шуточек. Он невольно покрылся холодным потом, отвернулся и что-то невнятно забормотал.
Чжоу Хэсюань, разумеется, понятия не имел о тех сложных и извилистых мыслях, что роились в голове у Фан Чэна. Посмотрев на часы и заметив, что прошло всего-навсего полчаса, он снова уныло растекся по столу:
— Эту хрень сегодня придется зубрить еще пять часов. Брат Фан Чэн, садись за трактор и переедь меня уже.
— Я же говорил не ставить так много занятий на один день, да только тетя не послушала. На самом деле в учебе главное — эффективность, от простого просиживания часов толк не появится.
— Мама просто боялась, что ты устанешь. Ты ведь встал сегодня чуть ли не в шесть? Может, пообедаешь и немного вздремнешь?
Фан Чэн неопределенно хмыкнул:
— После вечерних занятий я переговорю с тетей. Давай оставим как раньше: два дня в неделю по три часа.
Чжоу Хэсюань очень хотел сказать, что не стоит так утруждаться, но факты были налицо: заставлять его ежедневно изучать шесть часов абсолютно незнакомого материала — хотя он и мог продержаться — было крайне неэффективно. Поразмыслив, Чжоу Хэсюань ответил:
— Ладно, пожалуй. Только давай не ты будешь сюда мотаться туда-сюда, если ты не против, я буду сам ходить к тебе на занятия?
Фан Чэн снова состроил невозмутимо-деревянное выражение лица, и Чжоу Хэсюань интуитивно почувствовал, что тот замышляет что-то недоброе, и выпалил:
— Хватит притворяться.
Фан Чэн опешил от такого заявления, да и сам Чжоу Хэсюань замер. Сообразив, что только что повел себя ужасно грубо, он смущенно потрогал нос и пояснил:
— Я к тому, брат Фан Чэн, что мог бы просто говорить все напрямую, как есть.
Говорить напрямую было никак нельзя. Немного подумав, Фан Чэн в конце концов согласился.Чжоу Хэсюань тут же почувствовал себя намного легче. Он схватил учебник и битый час упорно грыз гранит науки, пока его мозг снова не завис. Глядя на полуживой вид Чжоу Хэсюаня, Фан Чэн дождался наступления времени обеденного перерыва и позвонил Чжэн Синьмину. Наперебой с Чжоу Хэсюанем они принялись объяснять педагогическую концепцию о том, что дробное питание полезно для пищеварения. Чжэн Синьмин скрепя сердце согласился на занятия дважды в неделю, но лишь строго-настроек наказал Фан Чэню сегодня непременно пообедать перед уходом.
Тогда Фан Чэн предложил считать сегодняшний урок пробным и не включать его в общее число занятий. Ни Чжэн Синьмин, ни Чжоу Хэсюань не смогли переспорить его и были вынуждены согласиться.
Чжоу Хэсюань не только заставил Фан Чэня пообедать, но и наотрез отказался отпускать его, пока тот не вздремнет часок-другой, мотивируя это тем, что в полдень солнце палит нещадно. С одной стороны, Фан Чэн и сам опасался жары, а с другой — в глубине души ему хотелось побыть с Чжоу Хэсюанем как можно дольше, поэтому он полушутя-полусерьезно согласился.
Правда, у Фан Чэня не было привычки спать днем, к тому же пряное сухое гобо, съеденное за обедом, оказалось довольно жирным и тяжелым для желудка. А вот сам Чжоу Хэсюань, прогрузивший свой мозг за всю утреннюю сессию, выглядел совершенно осоловевшим: вернувшись после того, как он выбросил мусор, он рухнул прямо на диван и, едва успев пробормотать пару слов Фан Чэню, провалился в сон.
Фан Чэн присел на корточки рядом с Чжоу Хэсюанем, перевел телефон в беззвучный режим и, затаив дыхание, тайком сделал несколько снимков, сразу перекинув их в скрытый альбом. Лишь после этого он осмелился как следует его разглядывать.Чжоу Хэсюань тоже был худощав, но его худоба, в отличие от болезненной, изможденной фигуры Фан Чэна, за которым вечно никто не присматривал, оставалась в пределах здорового веса. Он часто играл в мяч, поэтому стоило ему немного напрячься, как проступали мышцы.
Фан Чэн посмотрел на тыльную сторону ладони Чжоу Хэсюаня с отчетливо видными венами, и его лицо слегка порозовело.Раньше, когда он смотрел, как играет Чжоу Хэсюань, у того пухли щеки, а ростом он был гораздо ниже Фан Чэна. Но стоило им разойтись всего на два года, как на свадьбе парень уже казался ростом с Фан Чэна, а незадолго до этого — и вовсе едва заметно перерос его.
Ему всего восемнадцать, возможно, он еще вырастет. Подумав об этом, Фан Чэн вдруг ни с того ни с сего вспомнил словечко пронзительный буйвол и сам усмехнулся, бесцеремонно окинув взглядом нижнюю часть туловища Чжоу Хэсюаня.К сожалению, одежда на Чжоу Хэсюане сегодня была до того свободной, что лишь смутно угадывались очертания его фигуры, а Фан Чэн не смел лезть с руками, поэтому лишь успокоил себя тем, что всё ещё впереди.
Фан Чэн вынужден был признать: он и впрямь падок на красивых людей.
Чжоу Хэсюань был хорош собой, обладал прекрасным телосложением, и даже его способности к обучению идеально попадали в ту точку, где Фан Чэн питал слабость к сильным личностям. Стоило им провести несколько дней в тесном общении, как выяснилось, что Чжоу Хэсюань к тому же обладает природным обаянием, от которого невозможно было не завестись.
Фан Чэн вздохнул и, стараясь двигаться как можно тише, опустился на пол.
— Буду считать это… маленькой наградой для себя, — пробормотал Фан Чэн и, протянув палец, легонько коснулся густых длинных ресниц юноши.Четверг, вторая половина дня, солнце палило нещадно. Выйдя из метро, Чжоу Хэсюань увидел Фан Чэна, который был укутан так плотно, что даже раскрыл зонт.
— Брат Фан Чэн, тебе не жарко?
Чжоу Хэсюань пригнулся и нырнул под зонт. Фан Чэн чуть приподнял его, голос его глухо доносился из-под черной маски:
— Я боюсь солнца. Стоит немного постоять под лучами, как начинается мигрень.
Услышав это, Чжоу Хэсюань ухватился за спицу зонта и слегка наклонил его в сторону Фан Чэна:
— До твоего дома далеко?
— Пара минут, — ответил Фан Чэн и потянулся за рюкзаком Чжоу Хэсюаня. Тот не отдал, лишь подтолкнул Фан Чэна, призывая быстрее показывать дорогу.
Жилой комплекс располагался вплотную к метро, плотность застройки была невысокой, а озеленение — на высоте. Дорога пролегала в тени деревьев, вдоль аллеи работали распылители воды, обдавая прохожих влажной прохладой. Квартира Фан Чэна находилась в северной части, рядом с большим фонтаном. По обе стороны от него высились искусственные скалы, имитирующие камни озера Тайху, а в воде плавало множество мелких рыбок, из-за чего вокруг толпились дети, которые, сжимая в руках кусочки булочек, с шумом и гамом склонялись над краем бассейна.
— Этот фонтан работает? — полюбопытствовал Чжоу Хэсюань, заглядывая в холл дома вслед за Фан Чэном.
Фан Чэн приложил карту к считывателю, чтобы вызвать лифт, и тоже взглянул на фонтан:
— В моем детстве он работал каждый день. А потом, из-за того что он музыкальный, жильцы начали жаловаться на шум, и его выключили.
— В твоем детстве?
Фан Чэн склонил голову, размышляя:
— Наверное, еще в начальной школе.
Чжоу Хэсюань еще раз посмотрел на Фан Чэна. Перед приходом он специально поискал информацию: это был единственный в Байши жилой комплекс, спроектированный каким-то известным ирландским архитектором. Сейчас цены на жилье здесь немного упали, так как район перестал считаться престижным по части школьного образования, но в первые семь-восемь лет после сдачи объекта он неизменно удерживал первое место по стоимости недвижимости в Байши, и планировка до сих пор считается непревзойденной.
Если вдуматься, то когда Фан Чэн учился в начальной школе, должно быть, был как раз первый год продаж, и квартиры здесь расхватывали как горячие пирожки.
Чжоу Хэсюань искренне восхитился:
— А ты, оказывается, по-настоящему богат.
Подумав, он добавил:
— У наших папы и мамы не найдется вакансии приемного сына?
Сказав это, он тут же пожалел.
Однако Фан Чэн не подал виду. В конце концов, с его точки зрения, он не знал, насколько хорошо Чжоу Хэсюань осведомлен о положении его семьи, да и не считал, что Чжэн Синьмин стал бы болтать об этом с сыном. Фан Чэн, открывая дверь, подхватил шутку Чжоу Хэсюаня:
— Возможно, и найдется. Если бы они еще могли иметь детей, думаю, они бы активно откликнулись на призыв к рождению второго ребенка, чтобы «прокачать» новую учетную запись, а то основная оказалась бракованной.
Чжоу Хэсюань не нашелся, что ответить. Он прошел за Фан Чэном в квартиру, где работал кондиционер, и тут же чихнул от резкого перепада температуры.
В гостиной, выходящей на юг, где должно быть много света, плотные шторы были наглухо задернуты, а верхний свет горел на полную мощность. Чжоу Хэсюань догадался, что Фан Чэн действительно очень боится солнца. Он наблюдал, как тот снимает кепку, солнечные очки, маску, а затем избавляется от солнцезащитной накидки, перчаток и брюк, оставаясь в рубашке и шортах.
— Будешь что-нибудь пить?
— Есть ледяная кола? — Чжоу Хэсюань увидел, что Фан Чэн ходит босиком, а в прихожей нет лишних тапочек, поэтому тоже разулся и прошел внутрь. Фан Чэн, доставая напитки из холодильника, велел Чжоу Хэсюаню сначала помыть руки.
Обстановка в доме была простой и лаконичной. Чжоу Хэсюань не заметил следов спешной уборки; он почувствовал, что Фан Чэн из тех людей, кто всегда поддерживает идеальный порядок.
В обувном шкафу у входа стояла обувь только одного человека, на вешалке висела только одна одежда. Никаких картин, никаких общих фотографий. В квартире площадью около ста шестидесяти-семидесяти метров Фан Чэн, ходящий из комнаты в комнату, казался совсем одиноким.
Но руки Фан Чэна не были пустыми: он принес две банки колы и несколько упаковок снеков, приглашая Чжоу Хэсюаня пройти в кабинет. По пути он улыбнулся и сказал:
— В кабинете как раз сломался вай-фай, сигнал не проходит, так что даже если захочешь украдкой посидеть в телефоне, не получится.
— Раз я сижу рядом с тобой, разве я посмею отвлекаться на телефон? — рассмеялся Чжоу Хэсюань, помогая Фан Чэну расставить еду и напитки в корзинке для закусок. Он сел и достал учебники, которые Фан Чэн одолжил для него.
Самое большое счастье в роли репетитора — встретить прилежного и умного ученика. Раньше Фан Чэн опасался, что близкое общение с таким юнцом, как Чжоу Хэсюань, разрушит его иллюзии — ведь красота рождается на расстоянии, а Чжоу Хэсюань казался таким шумным и суетливым. Однако, к его удивлению, если не считать моментов, когда тот от бессилия падал на стол, Чжоу Хэсюань выполнял даже предваряющие занятия с завидным усердием.
Это было плохо. Чем больше они общались, тем сильнее росла симпатия, а для Фан Чэна это было совсем не к добру.
Фан Чэн смотрел на нахмуренное лицо Чжоу Хэсюаня и немного терял связь с реальностью.
Когда Чжоу Хэсюань обдумывал задачу, он начинал шевелить губами, стараясь изо всех сил. Его пухлые губы то раскрывались, то смыкались, иногда он прикусывал кончик ручки, выдавая свою детскую привычку.
Иногда же он крепко сжимал челюсти, отчего на щеках проступала жесткая линия. В такие моменты Чжоу Хэсюань казался холодным и отстраненным, словно недосягаемым, будто его не волновало ничего, кроме учебника перед глазами.
Но Чжоу Хэсюань был внимательным — Фан Чэн смотрел на него и вдруг вспомнил, как в первый раз пригласил Сюй И и Джеральдину к себе домой, и Джеральдина спросила:
— Фан Чэн, ты живешь один?
http://bllate.org/book/33913/4173069
Готово:
