Гуй Цуй принес коробку с едой и протянул ее:
— Вот, я тебе принес. Только прошло уже много времени, она немного остыла.
Он чувствовал себя немного бесполезным:
— Я плохо ориентировался и сделал большой крюк.
— Ничего страшного.
Ни Пэнсюань достал ключ, открыл дверь общежития и впустил Гуй Цуя. Ван Мин попытался войти следом, но Ни Пэнсюань преградил ему путь:
— Спасибо за сегодняшнюю помощь, в другой раз угощу тебя обедом.
Ван Мин аж задохнулся от смеха:
— Твою мать, вы что, сговорились? Даже когда избавляешься от заслужившего доверие сподвижника, нужно же хоть какое-то вознаграждение дать! А ты вот так ловко мосты за собой сжигаешь!
— Спасибо за комплимент, у тебя отлично получается использовать идиомы.
— …
Ван Мин долго смотрел на Ни Пэнсюаня, убеждаясь, что тот действительно не собирается пускать его внутрь, и только после этого произнес:
— Это Гуй Цуй попросил меня остаться, у него ко мне дело.
Произнеся это, он с некоторым торжеством покосился на Ни Пэнсюаня.
Ни Пэнсюань на мгновение замер, повернул голову и спросил Гуй Цуя:
— У тебя к нему дело?
Затем добавил:
— Какое еще дело?
Гуй Цуй поставил коробку с едой на стол. Руку от пакета перетянула красная полоса, и он теперь потряхивал кистью. Услышав вопрос, он хмыкнул и ответил:
— Зайди внутрь, тогда расскажу.
Ни Пэнсюань бросил на Ван Мина предостерегающий взгляд и крайне неохотно позволил тому войти.
Ван Мин был просто вне себя от довольства. Сперва он оглядел комнату, а затем пару раз прошелся туда-сюда у кровати — и с чего бы ему разглядывать обстановку, если во всех комнатах общежития всё абсолютно одинаково.
Ни Пэнсюань снова спросил:
— Что за дело такое, о котором нельзя рассказать мне, но нужно обязательно рассказать ему?
При этом он снова глянул на Ван Мина, и тот казался ему всё более отвратительным.
Гуй Цуй присел на стул:
— Это отчасти связано и с ним тоже. Разве я не заблудился?..
Он запнулся, сочтя слишком утомительным объяснять всё сначала, и просто включил запись на телефоне.
Хотя в диктофонной записи присутствовали посторонние шумы, в тот момент в лестничном пролете стояла полная тишина, так что звуки различились вполне отчетливо. Когда запись подошла к концу,
Ван Мин издал короткий смешок:
— Это еще что... При мне они ведут себя тихо, как перепела, а за спиной вон как меня презирают! Я-то думал, чего это они тогда дергались и при виде меня сразу улепетывали, а они, оказывается, за моей спиной кости мне мыли, совесть-то и зачесалась!
Гуй Цуй посмотрел на Ни Пэнсюаня, а Ни Пэнсюань спросил Ван Мина:
— По голосам сможешь узнать, кто есть кто?
— Как не узнать! Только передо мной они языки в зубы прячут, такие кроткие, будто креветочки. Не ожидал, что они мастера играть на два фронта.
Ван Мин одновременно сердился и испытывал бессильную злость.
— Вот и отлично, — кивнул Ни Пэнсюань. — Запиши их имена, а потом скажешь мне, кто из них кто.
Тут в разговор вмешался Гуй Цуй:
— Послушайте, а не стоит ли нам сказать об этом Старшей сестре Мулань?
Ни Пэнсюань взглянул на Гуй Цуя:
— Ты хочешь, чтобы Мулань узнала?
Гуй Цуй кивнул:
— Цели, с которыми они пришли в Тяньвэнь, нечисты — они заявились сюда лишь для того, чтобы за счет академии поживиться ресурсами, да еще и присасываются к Тяньвэню, рассчитывая, что тот будет обучать их за свой счет. А тот, у кого есть связи в верхах, неизвестно чьими тропами пролез. Если он в дальнейшем воспользуется своим положением в Тяньвэне, чтобы сливать информацию из академии... Тогда Тяньвэнь превратится в решето, и любой желающий сможет урвать кусок. Я не хочу, чтобы из-за таких людей пострадал Тяньвэнь.
Его слова так ошеломили Ван Мина, что тот несколько мгновений тупо хлопал глазами, а потом выдал:
— Ого! Не думал, что ты так привязан к Тяньвэню!
Он никак не мог взять в толк:
— Ты же здесь всего один день!
Гуй Цуй не хотел, чтобы Ван Мин узнал о его кумире, поэтому обошел эту тему стороной и лишь произвел:
— Именно поэтому Старшая сестра Мулань должна обо всем узнать.
Ни Пэнсюань не стал возражать:
— Ладно, тогда я поговорю со Старшей сестрой Мулань.
— Эй, вы вообще собираетесь спросить моего мнения? — Ван Мин искренне возмущался. Он, такая заметная фигура, стоял здесь во весь рост, а эти двое вели себя так, будто его вообще не существует.
Гуй Цуй посмотрел на Ван Мина:
— Ты не смеешь устраивать этим людям неприятности за спиной.
— Почему это?! — завопил Ван Мин. — Они полоскали мое имя за глаза, и когда я об этом узнал, я даже не могу призвать их к ответу?!
Само слово терпеть отродясь не водилось в словаре Ван Мина.
Гуй Цуй подумал, что характер у Ван Мина — просто ходячая бомба замедленного действия. Он и сам на секунду почувствовал раздражение: ему совсем не хотелось вдаваться в долгие объяснения, да этот человек все равно ничего не стал бы слушать.
Он сказал:
— Разве ты не хочешь быть моим другом?
Ван Мин опешил.
Гуй Цуй продолжил:
— Если хочешь быть моим другом, не задавай столько вопросов. Мои друзья не устраивают людям неприятности целыми днями. Это дело мы оставим Старшей сестре Мулань — решит ли она использовать этих людей втемную, выведя на кого-то еще, или просто выгонит всех разом, это ее забота, к нам она не относится.
В глазах Гуй Цуя стоило только перепоручить это дело Мулань, как вопрос можно было считать закрытым.
Однако Ван Мин принялся возмущаться:
— Ты что, так слепо веришь этой девчонке Мулань? А если она вообще ничего не сделает? А если она облажается? Или даже всё испортит к чертям?
Гуй Цуй возразил:
— А ты веришь, что сможешь справиться лучше? Что ты вообще можешь сделать — позвать их на разборку и снова избить?!
Он нахмурился. Ему не хотелось орать на Ван Мина, но тот неизменно умел вывести его из себя:
— Если бы драки решали все проблемы, зачем тогда нужны акульи полицейские?
Ван Мин от такого окрика даже замолчал, ошеломленно глядя на него.
Гуй Цуй перевел дыхание и потер переносицу:
— Я не хочу с тобой спорить. Ссоры тоже ничего не решают. Ты же хочешь со мной подружиться? Тогда предоставь это дело мне. Если Старшая сестра Мулань действительно окажется такой, как ты говоришь, и запорет столь плевое дело, у меня найдется другой способ вышвырнуть этих людей отсюда пинком под зад.
Как только он это произнес, вокруг воцарилась тишина.
Тогда Гуй Цуй недоуменно перевел взгляд на обоих парней:
— Чего вы молчите?
Он с легкой досадой вздохнул:
— ...Раз оба молчите, откуда мне знать, есть ли у вас еще какие-то возражения?
Ван Мин рассмеялся:
— Какие уж тут возражения. Ты у нас главный, тебе и решать.
Он никак не ожидал, что под личиной этого тихони скрывается такой характер. Чертовски притягательный.
Автор пишет:
Слушайте меня! (свирепый взгляд)
День девятый: панцирь потерян.
Стоило Ван Мину уйти, как Гуй Цуй мгновенно сник.
В этот момент у него пропал всякий аппетит. Мысленно он подумал о том, что всё это — сплошной балаган и бессмыслица. С тех пор как пропал его панцирь, всё валилось из рук. Мир взрослых слишком сложен: то плетут интриги и подставляют других, то сами становятся жертвами заговоров. Хорошо еще, что он сам случайно наткнулся на это, а ведь до сих пор жил в сладком неведении, наивно полагая, что, кроме Го Минмина, все вокруг просто ангелы.
http://bllate.org/book/33908/4172599
Готово:
