Обычно в доме Шэнь Чжимина царила абсолютная тишина. И дело было даже не в том, когда он оставался один — даже возвращаясь изредка домой, он никогда не помышлял с кем-нибудь заговорить или поболтать.
Однако теперь, когда в квартире появился живой человек, такая тишина неожиданно показалась Шэнь Чжимину странной.
— Шэнь Чжимин, иди сюда, — лениво бросил Цинь Суй.
Шэнь Чжимин повернул голову: Цинь Суй уже приподнялся и сидел на диване.
Его ноги свободно свисали с края, а босые белые стопы касались мягкого чёрного ковра, создавая резкий контраст. Свет гостиной падал на его янтарно-золотистые глаза, делая их пронзительными и острыми, похожими на взгляд крупного представителя кошачьих. Чуть приподнятые брови и уголки губ придавали ему высокомерный и дерзкий вид.
И сейчас во взгляде этих глаз читалось явное поддразнивание — этакий двусмысленный намёк.
Шэнь Чжимин почти сразу понял этот намёк, его тело мгновенно напряглось, и он отвёл взгляд.
— …Я сегодня чувствую себя прекрасно, — голос Шэнь Чжимина звучал напряженно и немного неестественно. — Гораздо лучше, чем в предыдущие два дня. Наверное, вчерашнее… слияние с тобой подействовало. Сегодня не нужно.
— Не заставляй меня повторять дважды.
Цинь Суй пропустил мимо ушей вежливый отказ и в упор уставился на Шэнь Чжимина.
Шэнь Чжимину не нравилось это ощущение принуждения, и он машинально нахмурился. Но когда он встретился взглядом с серьозными глазами Цинь Суя, сведённые брови медленно разгладились.
Лицо Шэнь Чжимина оставалось непроницаемым, но тело, поборов минутное колебание, всё же осталось стоять на месте:
— Что ты собираешься делать?
Цинь Суй слегка похлопал себя по бедру и произвел:
— Сделаю тебе направление. В конце концов, твой сообразительный помошник-красавчик велел мне не отдыхать целый месяц и каждый день вовремя проводить тебе направление.
Услышав это, Шэнь Чжимин тихо выдохнул, сделал шаг вперед и уже собирался опуститься на диван, как Цинь Суй дернул его за воротник и рывком усадил прямо к себе на колени.
— Цинь Суй, ты…!
— Что я, что я? Лежи смирно.
Цинь Суй прижал ладонью голову Шэнь Чжимина, укладывая его прямо себе на колени. От его тела повеяло феромонами проводника, а рука, придерживающая затылок Шэнь Чжимина, направила духовную силу прямо в его море духовного сознания.
Шэнь Чжимин глухо стонал, сдерживаясь, крепко зажмурил глаза, а брови его сошлись на переносице. Он чувствовал затылком мягкость и тепло, ощущал исходящий от Цинь Суя запах — удивительно нежный аромат, до боли знакомый и вызывающий какое-то тоскливое чувство ностальгии.
В море духовного сознания Шэнь Чжимина то тут, то там взметнулись мелкие растрепанные нити, но духовная сила Цинь Суя прошлась по ним сурово и безжалостно, и в одно мгновение все эти колючие волокна полностью опали.
Обретя внутреннее спокойствие, Шэнь Чжимин медленно открыл глаза, и в тот же миг его взгляд прояснился, а зрачки едва заметно дрогнули.
Черные, блестящие длинные волосы Цинь Суя раскинулись по обе стороны, и несколько прядей упали прямо на грудь Шэнь Чжимину. Губы Цинь Суя были изогнуты в легкой улыбке, прищуренные глаза излучали не высокомерие и дерзость, а мягкость и нежность.
От этого выражения сердце Шэнь Чжимина на секунду странно сжалось, и он ошеломленно прижал руку к груди.
— Что такое, сердце заболело? — Цинь Суй заметил это движение и приподнял бровь. — С сознанием связано?
Шэнь Чжимин:
— …Нет.
Цинь Суй:
— Ох, сиди тихо и не ерзай, не то я подумаю, что ты решил воспользоваться моментом и полапать старшего.
Шэнь Чжимин:
— …
Цинь Суй:
— Что? Опять злишься? Какой же ты всё-таки обидчивый.
— Это у тебя совсем нет тормозов, — серьезно произнес Шэнь Чжимин. — Никто не шутит подобным образом, Цинь Суй. Из-за этого ты кажешься невероятно…
Цинь Суй:
— Невероятно кем?
— Невероятно не уважающим себя, — выпалил Шэнь Чжимин.
От его холодных слов веяло леденящим холодом, но в то же время в них слышалась какая-то сухая хрипотца. Было трудно понять, то ли он отчитывает кого-то, то ли говорит сам с собой.
Цинь Суй моргнул, в его янтарных глазах мелькнула усмешка, кадык дернулся, и он тихонько хмыкнул.
— И каковы же твои критерии идеального партнера? Уважающие себя люди? — между делом бросил Цинь Суй, одновременно обвивая своим духовным сознанием нити в море сознания Шэнь Чжимина, и медленно, с подтекстом добавил: — …М?
Шэнь Чжимин мгновенно окоченел, схватил Цинь Суя за запястье, пытаясь остановить его бесчинства, и прерывисто, сбивчиво выдохнул:
— Не лезь в мое… сознание…
Ладонь Цинь Суя легко уперлась в область сердца Шэнь Чжимина, нежно поглаживая, уголок губ приподнялся, а голос прозвучал легко и беспечно:
— Я вообще-то спросил. Будешь отвечать?
С этими словами Цинь Суй еще пару раз потревожил духовную силу в сознании Шэнь Чжимина, заставив того буквально зайти волнами, а переплетенные нити — затрепетать.
Шэнь Чжимин сбился с дыхания и глухо выдавил:
— …У меня нет особых критериев. Но по крайней мере… не такой, как ты.
Цинь Суй моргнул, улыбка стала еще шире:
— А что со мной не так?
— Да ты… — Шэнь Чжимин только начал говорить, но, открыв глаза, снова столкнулся нос к носу с сияющими глазами Цинь Суя. Речь моментально застопорилась, и спустя полминуты он выдавил: — …В общем, не такой, как ты.
Цинь Суй повеселел и тихо засмеялся:
— Видишь? Опять не можешь подобрать слова. Каждый раз, когда на язык просится какая-нибудь колкость, у тебя не хватает духу ее высказать. У людей с таким высоким чувством морали в конце концов бывает лишь один исход.
— Какой еще исход? — глухо буркнул Шэнь Чжимин.
Цинь Суй лукаво изогнул губы:
— Послушно дать себя сожрать кому-то вроде меня.
Шэнь Чжимин помолчал с полминуты, затем упрямо и неуклюже посмотрел на Цинь Суя:
— …Я не влюблюсь в тебя. У меня есть свои принципы.
— Надеюсь, ты действительно в меня не влюбишься, — Цинь Суй серьезно кивнул, а затем добавил: — Но, полковник Шэнь, ты должен понимать… принципы с незапамятных времен существуют лишь для того, чтобы их нарушать.
Шэнь Чжимин замер, его лицо похолодело еще сильнее. Он попытался приподняться и повернуться, но в этот момент почувствовал, как затылок во что-то уперлось — будто какая-то плотная карточка. Нахмурившись, он скосил глаза.
Из кармана брюк Цинь Суя выглядывал уголок коричневой кожаной обложки. Заметив это, Цинь Суй просто вытянул вещь из кармана.
Шэнь Чжимин все еще лежал на его коленях, прижатый рукой, пока Цинь Суй вертел в воздухе прямоугольный кусок кожи.
— Я специально заказал его на заказ. Ну как, красиво? — спросил Цинь Суй.
Шэнь Чжимин поднял взгляд и только теперь разглядел, что эта квадратная вещица — картхолдер.
Коричневая кожа имела гладкую текстуру, а прозрачная пленка внутри была отличного качества. Его ключ-карта была сине-черной, и сквозь пленку цвет проступал отчетливо, отдавая легким киберпанком. В верхнем левом углу картхолдера было проделано крошечное отверстие, на котором висел брелок в виде миниатюрной бутылочки вина.
Когда Цинь Суй перевернул картхолдер обратной стороной, Шэнь Чжимин заметил, что в заднем кармашке, судя по всему, спрятана фотография — сверху выглядывал лишь алый краешек, лица же разглядеть было нельзя.
— Вот, я специально сшил одежку для твоей ключ-карты. Кажется, ей очень нравится.
Кончики пальцев Шэнь Чжимина едва заметно дрогнули:
— Мм.
Шэнь Чжимин медленно поднялся. Он уже собирался уйти из гостиной в спальню, как вдруг сзади раздался голос Цинь Суя:
— Кстати, Шэнь Чжимин. Разве тебе больше нечего мне сказать?
Шэнь Чжимин:
— Что?
Цинь Суй никуда не спешил, его голос звучал неторопливо:
— Подумай хорошенько, неужели тебе больше нечего сообщить мне заранее?
В глазах Шэнь Чжимина на миг мелькнуло замешательство, брови сошлись на переносице — он явно погрузился в раздумья.
Видя, как Шэнь Чжимин усердно, но с явным трудом соображает, Цинь Суй невольно мысленно вздохнул и продолжил:
— Ну же, подумай хорошенько, полковник Шэнь, разве нет ничего, о чем стоило бы предупредить меня заранее, чтобы я успел подготовиться или вроде того?
После таких слов Цинь Суя Шэнь Чжимин наконец вспомнил.
Чжугэ Лин сегодня напоминал ему предупредить Цинь Суя, что его гон начнется на следующей неделе. Но больше всего Шэнь Чжимина смущало то, что тон Цинь Суя вовсе не походил на «дружеское напоминание» — скорее, это звучало так, будто человек уже знает ответ и просто проверяет его.
Неужели тот действительно заранее узнал о сроках его гона?
Но как такое возможно? Информация о его гоне имела гриф секретности, о ней знал только он сам и самые близкие подчиненные. Утечка была исключена.
Тогда почему Цинь Суй говорит так, будто ему всё давно известно?
При этой мысли тонкие губы Шэнь Чжимина сжались в ниточку, и он снова перевел взгляд на Цинь Суя, оценивающе оглядев его с ног до головы.
— Да, кое о чем действительно стоит тебя предупредить, — глуховатым голосом произнес Шэнь Чжимин, пытаясь прощупать почву. — Мой гон начнется на следующей неделе.
http://bllate.org/book/33887/4170090
Готово:
