Телефон разрядился и завибрировал в кармане. Гу Юйцин повернулся и посмотрел в окно, наблюдая, как ветер треплет листву, чтобы хоть как-то убить время.
В этом городе не было такого бешеного темпа жизни, а самое суматошное время ограничивалось утренними и вечерними часами пик. Когда те, кто спешил на метро, почти расходились, улицы пустели. Серый туман оседал на стекле, охлаждая теплый воздух внутри помещения.
Стекло тоже стало мутно-серым, и Гу Юйцин, вытащив две бумажные салфетки, протер на нем небольшое окошко, похожее на причудливую рамку для картины. Как раз в эту рамку попало дерево у дороги, а заодно и человек, присевший на корточки у его ствола.
То же черное пальто, тот же зонт, оставленный дома. Гу Юйцин махнул официанту, предупредив, что вернется с минуты на минуту, после чего, прихватив зонт, большими шагами направился к выходу. Раздвинув пластиковые полоски дверей, он раскрыл зонт, который с хлопком преградил путь весеннему дождю.
Это дерево было уже в возрасте, переплетенные корни образовывали небольшое углубление, в котором жила бездомная белая кошка. Кошка была очень худой, у нее так отчетливо выпирал позвоночник, что его можно было легко разглядеть. Из-за дождя животное сильно испачкалось в грязи, а белоснежная шерсть сбилась в комья, свисающие с брюха.
Линь Тин как раз присел на корточки перед этим укрытием. Волосы рассыпались по затылку, в одной руке он держал пустую оболочку от парового пирожка-баоцзы, а на другой ладони лежал размятый мясной фарм. Белая кошка высунула половину туловища и принюхалась. Крайне настороженно взглянув на Линь Тина, она затем осторожно утащила чуть больше половины начинки.
Пальто промокло насквозь под дождем, небо над головой внезапно потемнело, и и без того тусклый дневной свет стал еще мрачнее. Линь Тин поднял голову и увидел перевернутое лицо Гу Юйцина под черным куполом зонта.
А еще — ту самую руку с четко очерченными суставами, сжимающую ручку зонта: бледную и удивительно красивую.
Линь Тин улыбнулся и первым заговорил:
— Какая неожиданная встреча.
В перевернутой улыбке было что-то странноватое, а слегка изогнутые глаза излучали невыразимую истому. Гу Юйцин заметил у Линь Тина маленький клык — справа, не слишком бросающийся в глаза, что добавляло этой ленце нотку озорства.
— И правда неожиданно, — отвечая на улыбку, произнес Гу Юйцин. — Почему ты вышел из дома без зонта?
Кошка, казалось, была очень голодна, и небольшая порция мяса мгновенно исчезла в ее желудке. Линь Тин бросил оставшийся фарм прямо в углубление, зажал зубами пустой кусочек теста и, достав из кармана салфетку, вытер руки.
— Я вообще-то взял его, да только на обратном пути забыл захватить. Подумал, раз дождь несильный, все равно много не пройду, но тут вдруг увидел этого малыша. Такой жалостливый, вот я и сбегал за баоцзы. Как раз собирался домой, а теперь еще спрошу маму, можно ли его приютить.
Линь Тин убрал салфетку и осторожно попытался коснуться кошки, но та оказалась чересчур пугливой и отпрянула, едва его пальцы успели дотронуться до кончиков шерсти. Кошка настороженно глядела на Линь Тина, слегка выгнув спину.
Капли дождя падали на котенка, отчего тот зябко съежился. Линь Тин был вынужден отдернуть руку и с досадой подняться. От его пальто повеяло порывом ветра, в котором смешались тяжелый запах вчерашнего алкоголя и едкий табачный дым.
Видно было, что пил он накануне, а табак отдавал дешевой смесью. Гу Юйцин невольно поморщился:
— Забыл зонт в баре?
Заметив, как у Гу Юйцина слегка изменилось лицо, Линь Тин не придал этому значения. Опустив взгляд и на секунду задумавшись, он ответил:
— Да.
Гу Юйцин тут же поинтересовался:
— Был с друзьями?
Линь Тин покачал головой:
— Один.
— Один? — удивился Гу Юйцин. — Пошел в бар один? Пил с тоски?
Он сам не курил и не пил; единственный раз в жизни он попытался затянуться сигаретой еще в детстве, чтобы поджечь петарду. Тот единственный глоток обжег ему горло и заставил плакать навзрыд, после чего Гу Юйцин стал держаться от табака за километр — кто бы его ни уговаривал.
Что же касается алкоголя, то причиной была банальная аллергия. Когда Гу Юйцин впервые выпил на Новый год в старшей школе, двух банок пива хватило, чтобы загреметь в больницу, и с тех пор список вещей, к которым он не прикасался, пополнился еще одним пунктом.
Гу Юйцина можно было назвать стопроцентным примерным юношей. За исключением университетских посиделок, он никогда не ходил по барам, а если и заглядывал туда, то заказывал лишь безалкогольные напитки. В эту атмосферу ярких огней и бурной ночной жизни он вписаться не мог и неизменно проводил время трезвым наблюдателем, глядя, как другие дуреют от хмеля.
Услышав это, Линь Тин снова покачал головой и как-то обреченно усмехнулся:
— Не с тоски. Просто ночью не спалось, захотелось прогуляться. Тут-то я и заметил новый бар, полуподвальный. На вид дела у них шли неплохо, вот я и зашел попробовать. Мой друг сейчас в другом городе, у него мало выходных, так что сюда он обычно не выбирается. Пришлось идти одному. Впрочем, какая разница — новых друзей везде завести можно.
Дождь стал еще слабее, а листья на деревьях были слишком мелкими, чтобы удерживать воду.
— Верно ведь? — Линь Тин внезапно подался ближе. — Новый друг из метро, превосходный студент-гуманитарий.
Он подошел слишком близко, и его влажное пальто коснулось пальто Гу Юйцина. Волны винного перегара вновь накатили на собеседника, смешиваясь с табачным духом и создавая вокруг Линь Тина ореол приземленной, ленивой расслабленности.
— Верно, прекрасный скрипач, — глядя в эти сияющие — совсем не так, как на картине — глаза, ответил Гу Юйцин. — Помнится, вчера ты казался донельзя уставшим и в метро выглядел совершенно вымотанным. Как же так вышло, что посреди ночи тебя одолела бессонница? Плохо спишь?
Линь Тин не сомкнул глаз всю ночь, и Гу Юйцин тоже не спал ни минуты, но в нем не было той бодрости, что светилась в Линь Тине. Глаза Гу Юйцина были полны усталости, их пересекала сеточка едва заметных красных прожилок, и даже голос звучал утомленно.
Неизвестно, какая именно фраза затронула сокровенную струнку в душе Линь Тин, но она беззвучно задрожала. Зрачки Линь Тина тоже вздрогнули, свет в них на миг рассыпался, улыбка слегка померкла, но уже в следующую секунду он напустил на себя прежний вид. Глядя на Гу Юйцина в ответ, он тихо произнес:
— Угу, сплю плохо.
Дождь не прекращался, косой пеленой опушаясь на землю вместе с ветром, падая бесшумно и незаметно. Белая кошка, расправившись с начинкой, отступила обратно в укрытие и принялась самозабвенно умывать мордочку, полностью игнорируя всё, что происходило снаружи.
Странности в поведении Линь Тина были слишком мимолетными, и Гу Юйцин ничего не заметил. Он перевел взгляд на стеклянную витрину закусочной: протертое окошко уже затянуло влагой, а тарелка с паровыми пирожками по-прежнему стояла на столе. Поднимавшийся от них пар растворился в теплом воздухе, и еда давно остыла.
— Пить алкоголь всю ночь напролет вредно для желудка, а если еще и простудиться на холодном ветру, так и заболеть недолго, — Гу Юйцин склонил голову набок и с улыбкой предложил: — Как насчет того, чтобы я угостил тебя завтраком? А после пойдешь домой отсыпаться.
Линь Тин проследил за его взглядом до стеклянной витрины, и в тот же миг его желудок весьма вовремя издал громкое урчание. Сверху раздался смех Гу Юйцина, заставивший Линь Тина тоже расплыться в улыбке.
— С удовольствием, — принял приглашение Линь Тин, похлопав себя по животу. — Как раз вон тот товарищ говорит, что проголодался.
http://bllate.org/book/33840/4163859
Готово:
