Сжавшись комочком у порога небольшой лавки неподалеку от вокзала, Чжан Ляньцяо тупо смотрел перед собой. Его взгляд, полный жадного голода, был прикован к женщине неподалеку, которая кормила свою дочь половиной буханки. Хлеб выглядел сухим и совсем не аппетитным, но для умирающего от голода Чжан Ляньцяо он казался настолько соблазнительным, что у него невольно слюнки текли.
У входа на вокзал вовсю кипела жизнь: люди снудом туда-сюда с тяжелыми баулами. Однако все они шли своим путем, уткнувшись взглядом перед собой, а некоторые и вовсе умудрялись наступать Чжан Ляньцяо прямо на ноги. В панике отпрыгивая в сторону, он пытался отыскать хоть какое-то малолюдное местечко, чтобы присесть вновь, но, замечая, как тот средних лет мужчина, наступивший ему на ногу, продолжает шагать дальше как ни в чем не бывало, лишь уныло опускал голову.
С того самого момента, как утром ему пришло то несуразное уведомление, с ним начали происходить странные вещи.
Не говоря уже о том, что за диковинную контору представляло собой это Бюро прописки земных животных, о котором он сроду не слыхивал, одной лишь фразы об исключении из человеческого рода, звучавшей словно пожизненный приговор, было вполне достаточно, чтобы лишить его всякого рассуждения.
С чего бы это вдруг ему ни с того ни с сего запрещали быть человеком? Только потому, что он никому не нужен, он больше не достоин зваться человеком? На каком основании?
Пусть раньше в школе успеваемостью он особо не блистал, дураком Чжан Ляньцяо не был и в пугающие угрозы в конце уведомления ни капли не верил. Однако, когда его объял липкий страх при виде того, что человечество и впрямь будто бы коллективно отреклось от него, он вмиг остолбенел.
Он пытался купить еды на деньги, но продавец в лавке словно оглох и ничего вокруг не замечал; он пытался отыскать дежурного полицейского и расспросить, где он находится, но как бы надрывно ни орал, никто не обращал на него ни малейшего внимания. Утратив человеческую прописку, он превратился в абсолютного невидимку, и если всё обстояло именно так, как говорилось в уведомлении, и за сутки он не отыщет ни единого вида, готового его принять, то, пожалуй, и вправду сгинет из этого мира.
При одной этой мысли становилось не по себе. Скорчившись в тихом уголочке, где почти не ходили люди, Чжан Ляньцяо тихонько заплакал. Прямо рядом с ним возвышались с десяток ярко-оранжевых мусорных баков, источавших едкое, волнами накатывающее зловоние, от которого выворачивало наизнанку.
Но сейчас это волновало Чжан Ляньцяо меньше всего: охваченный ужасом перед скорым исчезновением собственной жизни и чувством полного одиночества и беспомощности, он окончательно сломался. И в этот самый миг прямо у самого своего уха он отчетливо услышал какое-то шуршание, за которым последовал гнусавый мужской голос:
Ого, это чёй-то за детеныш? Сидит тут, ревет. Жена, иди глянь, у меня зрение ни к черту, толком не разберу...
Услышав это, Чжан Ляньцяо замер. Целый день он был невидимкой, словно пустой воздух, и даже сам начал сомневаться, жив ли вообще на этом свете. Но сейчас слова этого голоса заставили его сердце испуганно ёкнуть. Тревожно вскинув голову и оглядевшись по сторонам в попытке убедиться, не слуховая ли это галлюцинация, он не увидел ровно никого. А следом заговорил тонкий женский голосок:
Ой, да это же из этих, беспрописных, у которых документов отроду не было... Тоже не пойму, чей это детеныш... То ли бабуин, то ли шимпанзе? Я в приматах не сильна...
А? Беспрописный? То-то ревет, глядеть жалко... Мелкий, ты голодный что ли? Ну не плачь...
Супруги перекидывались репликами, и хотя звуки доносились буквально в двух шагах, Чжан Ляньцяо никак не мог их обнаружить. А когда мужчина окликнул его еще несколько раз, Чжан Ляньцяо с едва сдерживаемым неверием медленно перевел взгляд на парочку серых крыс, высунувших мордочки из стоявшего рядом мусорного бака, и от страха его лицо моментально побелело.
Ай! Крысы! Говорят! Спасите... Спасите!
В панике кубарем откатившись подальше от мусорного бака с двумя говорящими по-человечески крысами, Чжан Ляньцяо явил чете грызунов весь свой ужас. Те лишь единожды опешили, после чего, разом всё поняв, в один голос весело произвели:
О-о, так это человеческий детеныш! То-то он завопил, как нас увидал, только у людей на нас такая реакция бывает, ха-ха...
Две крысы затрясли усами и залились смехом, но этот странный, неестественный хохот едва не довел и без того трясущегося от страха Чжан Ляньцяо до слез.
Папа... Мама... Тут монстры... Ууу... Спасите...
Размазывая слезы по лицу, Чжан Ляньцяо, будучи по сути еще ребенком, всю свою храбрость исчерпал еще вчера. Теперь же он смертельно устал и проголодался, страшась, что эти две крысиные нечисти утащат его прочь точь-в-точь как те чудища из Путешествия на Запад, которые вечно норовили отведать мяса монаха Тан. Но от его слов крысы рассмеялись еще заливистей.
Ха-ха-ха, этот пацан такой трусишка! Ой-ой, всё, муж, хватит уже пугать пацана...
Крысиха смеялась так, что чуть не заходилась кашлем, да и ее супруг отстал не сильно. Под испуганным, до дрожи в коленках взглядом Чжан Ляньцяо обе ловкие крысы шустро спрыгнули с мусорного бака и, снизу вверх уставившись на него, сочувствующим тоном проговорили:
Не бойся ты так, мы не нечисть. Это просто вы, люди, понятия не имеете, что ваш распиаренный путунхуа по-хорошему должен называться земным языком... Все животные на Земле умеют на нем говорить, просто в повседневности мы больше любим общаться на диалектах своих видов.
Выслушав это, Чжан Ляньцяо остолбенел. Судя по тону крыс, подобные вещи были известны абсолютно каждому земляну, но от одной мысли о том, что человечество оказалось единственным обманутым глупцом, на душе у него сделалось смутно. Впрочем, событий, пережитых за сегодняшний день, хватило бы с избытком, так что на фоне изгнания из человеческого рода способность крыс изъясняться на земном языке уже не казалась столь шокирующей. Связав это с их предыдущими словами, Чжан Ляньцяо, до сих пор так и не уразумевший причины своего изгнания, замялся. Однако как бы он ни заставлял себя, смелости заговорить с этой парочкой вороватого вида крыс у него не хватало.
Кстати, пацан, а как это ты без прописки остался? Без нее ведь сотрудники бюро в два счета сцапают... А где твои родители?
Слова самца крысы заставили Чжан Ляньцяо резко вернуться в реальность. Растерянно взглянув на любопытствующие мордочки крыс, он ощутил, как к горлу подкатывает горькая обида. Слезы брызнули из глаз, и он, всхлипывая и захлебываясь, выдавил:
Меня изгнали из человеческого рода... Потому что я всем ненавистен! Я всеобщий изгой! Меня никто-никто не любит!
Услышав это, крысы замерли и переглянулись. Они никак не ожидали, что их вопрос угодит прямо в незаживающую рану Чжан Ляньцяо. Помолчав с полминуты, самец сочувственным тоном попытался утешить его:
Ой подумаешь, горе какое! Эка невидаль — изгой! Мы с твоей тетушкой Крысой тоже изгои! Нас тоже все ненавидят! И ничего, живем же как-то?
С этими словами самец осторожно приблизился к Чжан Ляньцяо. Тот испуганно отдернул ногу, но заметив, что самец лишь остановился рядом с его стопой и принялся вытаскивать из дыры неподалеку начатую пачку печенья, после чего с видимым усилием толкнул ее к нему, произнес:
Мелкий, будешь печенье? Оно очень вкусное, мы обычно такое бережем на особый день, а сегодня вот угощаем тебя... Ты не реви. Если они от тебя отказались, значит, сами дураки. Вот мы с тетушкой Крысой столько лет в браке, а своего крысенка завести так и не смогли... Я аж завидую твоим батьке с мамкой...
И то верно, это они просто счастья своего не понимают, твоей вины тут нет, так что перестань реветь... Нет прописки и ладно, найдешь другую, делов-то! Не можешь быть человеком — стань журавлем-красавкой, золотистой курносой обезьяной или большой пандой! Будешь целыми днями околачиваться в зоопарке, халявно жрать и пить под кондиционером, да еще и пользоваться привилегиями национального достояния — благодать же...
Дешевое печенье со вкусом нори не выглядело аппетитным, но под утешительные речи крыс глаза Чжан Ляньцяо внезапно покраснели. Он никак не ожидал, что в момент сильнейшего отчаяния утешение придет к нему от пары крыс. Глядя на их грязную шерстку, крошечные глазки-бусинки и остренькие красные носы, он поймал себя на мысле, что больше не испытывает прежнего страха.
Спасибо вам... дядя Крыса, тетя Крыса...
Со слезами на глазах доев то пачку печенья с нори, Чжан Ляньцяо вновь обрел у мрачного мусорного бака решимость продолжать жить. Супруги-крысы довольно заскрипели и захлопали лапками:
Да брось ты звать нас дядей и тетей... У нас вообще-то имена есть! Меня зовут Чжао Дапэн, а это твоя тетушка — Чжао Сюсю! Мы местные крысы этого города, и если с твоей пропиской совсем беда, можешь записаться на наш счет... Конечно, мы предлагаем это лишь потому, что чувствуем особую связь с нашей крысиной породой... Если мы тебе не по душе, то... ничего страшного... Нам уже радость от того, что ты назвал нас дядей и тетей...
Немного смущенно выговорив это, Чжан Дапэн, судя по всему, чувствовал себя неловко, но все же пересилил стыд и высказал то, о чем думали они оба с женой. С самого первого взгляда на этого никому не нужного пацана он почувствовал к нему странную привязанность. У них с женой долгие годы не было детей, и они всегда завидовали чужому родительскому счастью, а теперь, столкнувшись с этим пареньком, его сердце дрогнуло. Услышав же его сквозь слезы признание в том, что он всеобщий изгой, Чжао Дапэн и Чжао Сюсю окончательно утвердились в решении усыновить ребенка.
Да это же наш, чисто крысиный детеныш! Кроме нас, крыс, кто еще может быть настолько ненавистным для всех!
С такими сентиментальными мыслями пара крыс уставилась на Чжан Ляньцяо полными надежды глазами. Сам же он, остолбенелый с самого момента, когда крысы предложили ему приют, долго молчал, прежде чем ошеломленно переспросить:
Если я оформлю крысиную прописку... я что, отныне навсегда останусь крысой?
Ага-ага-ага!
И со стороны окружающие будут видеть во мне исключительно крысу, как бы я ни выглядел?
Ага-ага-ага!
Ответы крыс заставили Чжан Ляньцяо умолкнуть. При всей его признательности этой паре грызунов перспектива навсегда отречься от человеческого облика ради жизни крысы казалась ему тяжеловатой. Но стоило вспомнить, что половина отведенного срока уже истекла и он вовсе не факт, что за оставшийся день отыщет еще хоть одну такую же добросердечную пару вроде Чжао Дапэна и Чжао Сюсю, как его выражение лица сделалось сложным.
Больше всего на свете ему хотелось выжить, а на остальное плевать. Кто скажет наверняка, что из крысы не получится выйти в большие люди?
Раньше он слишком сильно дорожил чужим мнением. Стоило кому-то назвать его бестолковым или глупым, как он принимал это близко к сердцу. Сперва он бунтовал, но со временем, после сотен повторений, поверил в это сам.
А если подумать сейчас — и впрямь, правы были эти двое: с какой стати ему убиваться из-за чужих слов? Разве не достаточно просто жить собственной жизнью?
Он чист перед собой и живет с прямой совестью. Пусть он не выделяется и звезд с неба не хватает, но кто вообще установил правило, будто заурядность — это порок?
Рассуждая так про себя, Чжан Ляньцяо посмотрел на сияющие глазенки двух крыс и медленно кивнул. И почти в ту же секунду неподалеку раздался сорванный, истеричный вопль какой-то девочки, указавшей пальцем в их сторону:
Мама!! Спасите!! Там три здоровенные крысы!!! Уууууу!!
Чжан Ляньцяо:
Уважаемый господин Чжао Ляньцяо!
Приветствуем Вас!
Поздравляем: вы официально приняты в ряды животных класса млекопитающих, отряда грызунов, семейство мышиных, и успешно зарегистрированы как крыса. Будучи млекопитающими с самым долгим сроком выживания на Земле, крысы отличаются невероятной живучестью, потрясающей приспособляемостью и стремительным размножением.
С момента вашего вступления в крысиное сословие ваши личные данные автоматически обновятся до актуального статуса, и вы одновременно обретете множество расовых особенностей крыс.
Просим вас ценить с трудом выпавшую возможность побыть крысой, прилежно нести крысиную службу и стремиться к новым вершинам!
Бюро прописки земных животных
18 мая 2015 года
http://bllate.org/book/33839/4163751
Готово:
