Обычно тошнота по утрам — это симптом первого триместра, и после трёх месяцев тошнота и рвота постепенно слабеют и исчезают.
Но всё индивидуально, и продолжительность этого периода у всех разная: у кого-то токсикоз продолжается и через четыре-пять месяцев после зачатия, а у других подобные симптомы почти не проявляются на протяжении всей беременности.
— Сяо Юй, если тебя тошнит не слишком сильно, не спеши с лечением, давай понаблюдаем ещё месяц.
Жань Вэнью кивнул и снова заговорил:
— А ещё…
— Ещё что? Не стесняйся, здесь только мы вдвоём. Звукоизоляция в комнате отличная, старина Гу снаружи абсолютно ничего не услышит.
Цзян Чжиюй усмехнулся, приподняв бровь.
Он держался очень непринужденно, и Жань Вэнью постепенно отбросил все сомнения, выложив всё как на духу.
— У меня позади на шее железы последние два дня зудят время от времени. Раньше это было предвестником течки. Доктор Цзян, но ведь я уже несколько месяцев как беременен, период течки прекратился очень давно, а железы вдруг начали зудеть. Это немного странно.
— Хм, и правда, отклонение от нормы.
Цзян Чжиюй погладил себя по подбородку и произнёс:
— Возможно, дело вовсе не в приближающейся течке, а в чём-то другом. В любом случае, не забивай себе голову, старайся ложиться спать и вставать пораньше, а также берегись простуд.
— Я понял.
— Кстати, пару дней назад было восьмидесятилетие старшего господина Гу. Старина Гу наверняка должен был помогать деду празднуновать день рождения. Ты ездил? — внезапно поинтересовался Цзян Чжиюй.
Жань Вэнью ответил с прежней честностью:
— Угу, я тоже ездил вместе с ним. Кроме дедушки Гу, я ещё видел тётку и невестку нашего господина.
Услышав это, Цзян Чжиюй изменился в лице:
— Их семья Гу просто ужасна, тебя ведь не испугали?
— В старших классах я однажды заходил к старику Гу, когда мы договорились погулять, и был у них дома всего один раз, после чего больше ни разу не смел туда соваться. Вся их семейка лицемерная, мрачная и чокнутая.
Выражение лица Жань Вэнью слегка застыло:
— Эм…
— Ох, старина Гу совсем не лицемер, хотя характер у него тоже довольно странный. Все эти годы, кроме меня, у него вообще не было других друзей.
Не успел Цзян Чжиюй договорить, как Жань Вэнью умолк.
Спустя мгновение он всё же спросил:
— Доктор Цзян, вы не могли бы рассказать мне побольше о господине и его семье?
—…
Цзян Чжиюй на секунду задумался, глядя в чистые глаза Жань Вэнью, а затем кивнул:
— Конечно, но я и сам знаю не так уж много.
— Ты ведь видел ту тетку старика Гу, которая помешана на нарядах, вечно разукрашена ярким макияжем и от которой за версту разит духами?
— Угу, она всё время пыталась со мной заговорить.
— Мамочка моя! Больше никогда в жизни не общайся с этой опасной женщиной! Держись от неё как можно дальше!
Заметив, что Жань Вэнью явно в некотором недоумении, Цзян Чжиюй пояснил:
— С тех пор как второй дядя старика Гу оказался прикован к постели, эта тётушка тайком начала заигрывать с другими мужчинами и завела себе на стороне целую кучу альфонсов. С ней спали некоторые молодые актёры-красавчики и сетевые блогеры.
И самое противное, что давным-давно, посреди ночи, она даже тайком пробиралась в комнату старика Гу, пытаясь затащить его в постель!
Услышав это, Жань Вэнью широко распахнул глаза от подлинного шока.
Цзян Чжиюй тут же принялся его успокаивать:
— Не бойся, не бойся, у неё, конечно же, ничего не вышло! Позже она стала для старика Гу самой ненавистной во всей семье Гу. Сейчас на неё у старины Гу припасена целая пачка компроматов, так что буянить дальше она не смеет.
Хотя медицинский осмотр Жань Вэнью уже завершился, Гу Сюэтин редко привозил его в научно-исследовательский институт, а Цзян Чжиюй сегодня был свободен, так что его прорвало на разговор.
— Старина Гу, понимаешь ли, прожил тридцать лет и никогда не заводил романтических отношений, не говоря уже о какой-либо интимной жизни! Я одно время даже подозревал, что у него холодность к сексу и какие-то проблемы с потенцией, и даже хотел отправить его на консультацию к андрологу.
— Кто же знал, что в один прекрасный день ты внезапно объявишься с огромным животом? Это по крайней мере доказало, что он всё ещё нормальный мужчина, и наш Сюэтин не превратился в импотента.
Жань Вэнью прыснул со смеху, позабавленный его словами:
— Доктор Цзян, вы знакомы с господином столько лет, неужели его характер всегда был таким?
— Что? Судя по твоим словам, будто ты знаешь какого-то другого Гу Сюэтина.
Цзян Чжиюй перевёл взгляд.
— В дни, когда он был в бегах, вы ведь всё время были вместе, Сяо Юй. Каким он тогда был?
— Он не был так холоден с людьми и научил меня многим вещам. Он был похож на…
На полуслове Жань Вэнью немного смутился.
Цзян Чжиюй же, крайне заинтересованный, продолжил допытываться:
— На кого?
Жань Вэнью не ответил сразу и подошёл к окну.
Незаметно подступил вечер, и на фоне тёмного неба распустилась полоска оранжево-красного заката, исполненная туманной поэтической красоты.Взгляд Жань Вэнью постепенно затуманился, и в этот момент он тоже указал на окно: — Словно сумерки, прекрасные и романтичные сумерки.
Прежде чем Гу Сюэтин и Жань Вэнью покинули научно-исследовательский институт, воспользовавшись тем, что Жань Вэнью отошел в туалет, Цзян Чжиюй тоже перекинулся с Гу Сюэтиным парами фраз.
— Старина Гу, у Сяо Юя по-прежнему продолжается срыгивание молока. Я уже говорил тебе об этом множество раз, но почему ты упорно отказываешься хотя бы попробовать временную метку? Гу Сюэтин же ответил: — То, что я заставил его забеременеть, уже само по себе ошибка, нельзя совершать ошибки одну за другой.
— ... — Цзян Чжиюй на мгновение онемел. — Ну и человек же ты! Я действительно не знаю, как тебя комментировать! Во всяком случае, у меня предчувствие, что этот твой тугодум в будущем непременно сядет в лужу.
Вечером два дня спустя, несмотря на то, что перевалило за девять тридцать, Гу Сюэтин всё еще оставался в своем кабинете.
Он слишком долго пялился в экран компьютера, из-за чего неизбежно устал, поэтому закрыл глаза и помассировал переносицу.
В этот самый момент зазвонил его мобильный телефон — это звонил Управляющий Хэ.
Голос старого управляющего звучал дрожаще, а тон был крайне встревоженным: — Господин, возвращайтесь скорее, с супругом он... Выражение лица Гу Сюэтина слегка изменилось: — Что опять с ним? — Послушайте меня, дело вот в чем... Поскольку Гу Сюэтин сегодня задерживался на работе, Жань Вэнью ужинал в одиночестве.
После ужина он полчаса погулял во дворе, чтобы разогнать еду, а затем отправился в кабинет решать задачи.
Ближе к десяти часам Жань Вэнью поднялся, собираясь принять ванну, но в желудке у него вдруг поднялась буря, и у него снова началась беременная рвота.
Жань Вэнью долго содрогался, склонившись над унитазом: его вытошнило всей съеденной пищей, чуть не вырвало даже кислой водой.
После этого в голове снова зашумело и поплыло, а всё тело разом обмякло и осело на пол.
Жань Вэнью не только весь горел и покрылся испариной, феромоны в его теле тоже начали метаться и буйствовать, бесконтрольно вырываясь наружу... Выслушав рассказ Управляющего Хэ, Гу Сюэтин уже не думал ни о какой сверхурочной работе и поспешно поехал домой на машине.
По дороге Гу Сюэтин в спешке набрал номер Цзян Чжиюя: — Жань Вэнью всего пару дней назад проходил обследование, разве ты не говорил, что у него нет никаких отклонений? Почему, раз он беременна, у него сейчас вдруг начался гон? Цзян Чжиюй тоже опешил, и вспомнив, как Жань Вэнью недавно жаловался на зуд в железе, пришел к примерному выводу.
— Возможно, дело в том, что ты его не пометил. Старина Гу, нельзя больше тянуть, если так пойдет и дальше, Сяо Юй окажется в опасности.
Гу Сюэтин: — ... Жань Вэнью заперся в ванной комнате на втором этаже. Из-за буйства его феромонов, которые вырывались наружу в огромном количестве, по всему особняку, куда ни шагни, расплывался сладкий и чистый аромат молочного чая с четырьмя сезонами.
В этот момент Жань Вэнью поспешно надел электронный ошейник-подавитель и выкрутил его на максимальную мощность.
На предельной интенсивности слабые разряды тока покалывали уязвимую железу Омеги.
Гу Сюэтин вернулся на Виллу Ланьян, с мрачным лицом он прошел прямо на второй этаж, в ванную комнату.
Нынешняя картина до боли напоминала их первую брачную ночь, но на этот раз Жань Вэнью выглядел еще более растерянным и беспомощным.
Поскольку его предварительно вырвало и всего бросило в жар, он окатил себя водой, отчего теперь весь пол был мокрым насквозь.
Жань Вэнью по-прежнему пластом лежал на холодной плитке; из-за того, что железу пронзало болью, он съежился и крупно дрожал, но изо всех сил сдерживал слезы.
Гу Сюэтин присел на корточки, бережно поднял Жань Вэнью на руки и спросил: — Я уже столько раз тебе отказывал, почему ты всё равно продолжаешь оставаться здесь? Слезы застилали глаза Жань Вэнью, лицо его побелело, а голос дрожал: — Потому что... я жду одного человека, жду, когда он вернется.
— А что, если всю жизнь прождешь и не дождешься? — ... — Жань Вэнью не нашелся с ответом, а Гу Сюэтин тем временем протянул руку к сдерживающему ошейнику на его шее.
Жань Вэнью перехватил его руку, втянув голову в плечи: — Господин, стоит вам снять мой ошейник, как... В его голове в этот момент прозвучали слова Цзян Чжиюя.
Цзян Чжиюй говорил, что с положением и статусом Гу Сюэтина тот повидал самых разных мужчин и женщин.
К какому бы полу они ни принадлежали, всегда находились желающие забраться в постель к Гу Сюэтину, и, разумеется, многие главы корпораций и влиятельные партнеры преподносили ему людей в подарок.
Бесчисленных красивых Омег доставляли в постель Гу Сюэтина: они раздевались догола, одни — застенчивые и невинные, а другие — распутные и вызывающие.
В возрасте от восемнадцати-девятнадцати до тридцати-сорока лет, с наивным или зрелым поведением — Гу Сюэтин повидал их всех.
Но ко всем без исключения он оставался равнодушен и неизменно всех отвергал.
http://bllate.org/book/33836/4163206
Готово:
