Лето две тысячи девятого года. Девятилетняя Соня Юйтан вместе с матерью Сун Ин вернулась в родной город Линься.
За последние два года жизнь матери и дочки перевернулась с ног на голову. Сун Ин мирно развелась с мужем и добилась опеки над дочерью. Поначалу Соня Юйтан никак не могла привыкнуть, но она с малых лет была очень привязана к маме, так что быстро освоилась в новой жизни без папы.
Сун Ин работала в банке. Незадолго до этого ее перевели обратно в филиал в Линься и повысили до начальника отдела. Она была погружена в адаптацию к новой рабочей обстановке и неизбежно упускала из виду девятилетнюю Соню Юйтан.
Соня Юйтан и не сердилась. Стоял разгар летних каникул: утром она отсыпалась, а после обеда блаженно лежала на диване под прохладным кондиционером и смотрела мультфильмы — так пролетал день за днем. К тому же у нее в кармане лежала круглая сумма карманных денег, которую бабушка тайком сунула ей в руку. Девочка спускалась вниз, делала круг по супермаркету за пределами жилого комплекса, возвращалась домой с целым пакетом снеков, прямиком направлялась в кабинет, включала компьютер и с головой уходила в мир видеоигр.
Самое главное — осенью Соня Юйтан должна была перевестись в новую школу, и ее не тревожили никакие задания на лето, так что она могла развлекаться душой и сердцем.
Это была поистине сказочная жизнь.
К сожалению, беззаботные и вольготные дни продлились недолго. За неделю до начала занятий у Сони Юйтан обострился острый гастроэнтерит, и ее госпитализировали в детскую больницу. Сун Ин пришлось метаться между работой и больницей.
Мама, — Соня Юйтан без сил лежала на больничной койке под капельницей, повернула голову к Сун Ин и виновато улыбнулась.
Это мягкое «мама» мгновенно развеяло весь гнев Сун Ин. С болью в сердце она погладила бледное личико дочери: — Наверное, в последнее время налегала на всякие вредные вкусняшки?
Соня Юйтан молча отвернулась, пряча взгляд, а в голове лихорадочно заработали мысли.
Ни за что нельзя признаваться маме, что в день, когда ей стало плохо, она умяла огромный кусок ледяного арбуза и два больших мороженых, а если бы не заболел живот, собиралась еще разорвать пачку острых снеков.
— После выписки сдашь все карманные деньги, что дала тебе бабушка.
Голос Сун Ин был негромким, но его хватило, чтобы маленькая Соня Юйтан ощутила себя на краю пропасти. При мысли о том, что придется расстаться со всеми сбережениями, девочка могла лишь смотреть в потолок и шмыгать носом.
Как же ей было горько.
Скривив губы, она жалобно посмотрела на Сун Ин, умоляя о снисхождении, но стоило ей открыть рот, как последовал новый, еще более сокрушительный удар: — В Экспериментальной начальной школе №1 есть ученическая столовая, теперь ты будешь обедать там, а деньги на обеды отменяются.
Все кончено. Карманных денег нет, денег на школьные обеды теперь тоже не будет.
Соня Юйтан спрятала голову под одеяло и тяжело вздохнула.
Однако горевать долго не пришлось. Покрутив глазами, Соня Юйтан сообразила, что мама ведь понятия не имеет, сколько именно денег ей сунула бабушка, а значит, можно попытаться проскользнуть мимо маминого надзора.
Приняв решение, Соня Юйтан дождалась, пока Сун Ин с кружкой отойдет в комнату для кипячения воды, единым движением сдернула одеяло, высунула голову, и в ее глазах мелькнула лукавая искорка.
Под вечер Сун Ин купила в больничной столовой порцию рисового отвара и принесла дочери на ужин.
Рисовая каша вприкуску с кислыми соленьями — такую диету Соня Юйтан соблюдала целую неделю. Когда она полностью оправилась и выписалась из больницы, прошла уже ровно неделя с начала учебного года.
Соня Юйтан обладала легким нравом: вернувшись домой, она добровольно сдала бабушкины тайные подачки — небольшую стопку стоюаневых купюр преподнесла обеими руками.
Сун Ин пересчитала — всего тридцать штук. Для девятилетней девочки это была огромная сумма.
— Бабушка дала мне тридцать пять банкнот, пять я потратила, — опасаясь, как бы мама ничего не заподозрила, тут же поспешила признаться Соня Юйтан.
— Все пять ушли на снеки?
— Угу.
Неудивительно, что болезнь затянулась почти на десять дней, уложив ее в больницу.
— Малышка, от избытка вредной еды не вырастешь, — Сун Ин вовсе не пыталась запугать дочь, она говорила чистую правду. Забрав деньги, она обычным тоном добавила: — Эту сумму мама пока побережет у себя, а когда станешь совсем взрослый, я тебе их верну.
Совершеннолетие — какое далекое слово. Наверное, это случится еще очень нескоро.
Соня Юйтан мысленно порадовалась, что легко отделалась: отданная сумма составляла лишь треть бабушкиного подарка, а остальные две трети лежали в конверте, спрятанном в ее тайном убежище.
Она по-прежнему оставалась младшеклассницей с солидным капиталом.
Спалось этой ночью Соне Юйтан на редкость крепко. Проспав до восьми утра, она проснулась от того, что ее трясла Сун Ин: — Вставай, вставай, в школу опоздаешь!
— Который час?
— Восемь ноль три.
— Ой, мамочка!
Вспомнив, что сегодня вторник, седьмое сентября, Соня Юйтан кубарем скатилась с постели, почистила зубы, умылась и переоделась — ей предстояло впервые пойти в новую школу.
Сун Ин, напротив, ни капли не суетилась. Взяв Соню Юйтан за руку, она вывела ее из ворот жилого комплекса, позавтракала в блинной неподалеку и как раз успела к прибытию автобуса шестисотого маршрута. Пассажиров в салоне было немного, на пути попалось всего несколько светофоров, и к Экспериментальной начальной школе №1 они добрались чуть раньше девяти.
В первый же день учебы Соня Юйтан с полным правом опоздала.
У школьных ворот Сун Ин со спокойным сердцем передала дочь классной руководительнице — учительнице Го.
Соня Юйтан должна была пойти во второй класс начальной школы, а классным руководителем и преподавателем математики у них была Го Чэнь.
— Здравствуйте, учитель Го!
— Здравствуй, Соня Юйтан.
В первый день в школе Соня Юйтан вместе с Го Чэнь отправилась в учительскую за учебниками, по пути то и дело озираясь по сторонам и любуясь пейзажами школьного двора.
Шел первый утренний урок, в учительской стояла тишина. У стены возле входа скучали две ученицы, отбывающие наказание в виде стояния у стенки.
Проходя мимо, Соня Юйтан с любопытством взглянула на них.
— Вот твои учебники на этот семестр. До перемены еще десять минут, учительница потом отведет тебя в класс. Я слышала, ты начала учить английский еще в детском саду, и по всем предметам у тебя отличные успехи.
— На прошлогоднем экзамене в конце семестра я получила сотку по английскому, — с гордостью произнесла Соня Юйтан.
Го Чэнь не пыталась скрыть одобрительного взгляда: — Отлично, так держать. В нашей школе английский вводят только в четвёртом классе, и я надеюсь, что ты отнесешься к нему серьезно и ни в коем случае не будешь проявлять легкомыслие.
Соня Юйтан послушно кивнула.
Учительница усадила Соню Юйтан на стул поблизости, велев полистать учебник математики для подготовки, а сама переключилась на двух провинившихся школьниц у стены.
Го Чэнь и сама не знала, что с ними делать: стоило им пробыть соседками по парте всего неделю, как они успели разругаться не меньше трех раз, а ведь в новой неделе прошел лишь один день, и они снова сцепились. Янь Хуань не собиралась терпеть выходки Сюй Цаньцань: после небольшой стычки она подхватила свою парту со стулом и маршем пересела в самый конец класса, устроившись в полном одиночестве отдельным рядом.
За три минуты до звонка Го Чэнь по обыкновению зашла в класс, чтобы проверить дисциплину. Переступив порог и окинув помещение взглядом, она смутно почувствовала, что что-то не так. Присмотревшись внимательнее, она заметила пустующее место возле Сюй Цаньцань, где образовалась некрасивая брешь, в то время как в самом хвосте класса вырос одинокий островок.
Если не считать отсутствующую по болезни Соню Юйтан, в классе числилось сорок восемь учеников — восемь рядов по шесть парт, но теперь этот аккуратный порядок оказался нарушен.
Го Чэнь потребовалось ровно три секунды, чтобы сообразить: Янь Хуань и Сюй Цаньцань снова повздорили. Она тут же привели обеих в учительскую, приказав для начала простоять у стенки двадцать минут, а затем провела воспитательную беседу лицом к лицу.
Когда наказание закончилось, Го Чэнь отвлеклась на звонок от Сун Ин, а вернувшись к Соне Юйтан, продолжила прерванную беседу.
Поскольку взять верх над Янь Хуань не удавалось, Сюй Цаньцань попыталась разжалобить учительницу слезами и, шмыгая носом, принялась в деталях излагать случившееся.
На сей раз причиной раздора стало опоздание Янь Хуань: вбежав в класс в самый последний момент, она случайно задела локтем Сюй Цаньцань, перешагнув невидимую границу. Увидев взмокшую от пота Янь Хуань, Сюй Цаньцань тут же потребовала, чтобы та вернулась на свою территорию, да вдобавок сгоряча бросила, будто Янь Хуань — грязнуля.
Едва прозвучали эти слова, Янь Хуань тут же парировала: — Сама ты грязнуля.
Она резко вскинула веки, холодно поджала губы и больше не произнесла ни слова.
Го Чэнь было всего двадцать три года, после окончания университета она проработала классным руководителем во втором классе едва ли полгода и находилась в том возрасте, когда переполняют энтузиазм и амбиции. Глядя на эту сцену, она почему-то вспомнила классические сценки из разряда школьных ссор младшеклассников.
Да они же и впрямь были просто младшеклассниками.
Соня Юйтан поблизости тоже завороженно прислушивалась к пикировке Янь Хуань и Сюй Цаньцань, то и дело украдкой бросая взгляды на обеих участниц конфликта.
Больше всего девочку привлекла та ученица, что носила стрижку под горшок: смуглая кожа, худенькая фигурка, слегка поджатые губы, выдающие недовольство, и упрямый огонек в ярких глазах. Соня Юйтан догадалась, что это и есть Янь Хуань, а пухленькая белая девчушка рядом — Сюй Цаньцань.
http://bllate.org/book/33814/4159692
Готово:
