Ты что, слишком его балуешь?
Проведя дома с вредной старухой бесчисленное количество раундов словесных баталий, Чэн Чэ неизменно оставался непоколебимым, демонстрируя непробиваемое толстокожие выражение лица, перед которым были бессильны любые бури и невзгоды.
Тунтун тоже начал реветь и днем и ночью, доведя старуху до нервного истощения. Если помучить ее еще пару дней, она наверняка собирет манатки и уедет домой, а задание Чэн Чэ на этом будет выполнено.
В полдень Чэн Чэ укладывал Тунтуна спать и в итоге сам заснул первым, а когда зазвонил телефон от Чжан Мина, он чуть не подскочил с кровати.
— Сэ-ге, сегодня вечером собираемся, придешь? — на том конце провода у Чжан Мина стоял страшный шум, казалось, они уже вовсю гуляли где-то на улице.
— Не пойду, — Чэн Чэ зевнул. — Я тут последние два дня веду стратегическую войну с этой старой каргой, вот-вот забрезжит свет победы.
— Твою мать! Чего это ты вечно среди баб крутишься? — возмутился Чжан Мин. — Будет попойка, как раз недалеко от дома твоей сестры, в том баре за C-ским университетом, туда одни студенты ходят.
— Сейчас вообще-то каникулы, у тебя эти твои ручищи — если оголишь, только мелких девчонок распугаешь, да к тому же разве у тебя не парень? В смысле, не девушка? — поправился Чэн Чэ.
— Да я и не говорил, что иду на девчонок глазеть, — запротестовал Чжан Мин. — Там же еще Дэнь Юй и остальные будут, выходи развеяться, Сэ-ге! Придешь ты — и девчонки за нашим столом осмелятся подсесть.
— Решил использовать меня как живца? — усмехнулся Чэн Чэ. — У выхода в свет кинозвезд вообще-то есть гонорар.
— Блин, не зазнавайся! — Чжан Мин на секунду замялся. — Называй цену, сколько хочешь?
— Иди ты в баню, сколько ни дай, не пойду, — Чэн Чэ бросил взгляд на спящего Тунтуна. — Ладно, некогда мне, племянник просыпается.
— Твою-твою-твою! — даже когда Чэн Чэ отодвинул трубку от уха, все еще было слышно злобное эхо голоса Чжан Мина.
Тунтун проснулся не до конца и снова начал погружаться в сон, кажется, ему что-то снилось, он даже улыбался.
И кто ж его знает, о чем вообще могут мечтать годовалые дети.
Чэн Чэ аккуратно укрыл Тунтуна легким одеялком, как вдруг сестра толкнула дверь и вошла с тарелкой винограда:
— Сяо Чэ, это одноклассники звали тебя погулять?
— Угу, Чжан Мин и остальные. — Чэн Чэ взял веточку винограда.
— Сестр, а ему такое можно? — спросил Чэн Чэ.
— Дай ему попробовать, — улыбнулась сестра. — Если друзья зовут развеяться, так и шел бы.
— Да эти ребята приехали в большой город учиться и подрабатывать, сначала просто осваиваются тут, ничего слаще морковки не видели, а деньги тратят направо и налево, — сказал Чэн Чэ. — Неохота мне с ними надираться до чертиков.
— Смотрю я на тебя: ты целыми днями то с Тунтуном возишься, то к репетиторству готовишься, боюсь, зачахнешь со скуки. Наконец-то каникулы, а я тебя привязала тут к дому, — вздохнула сестра.
— Ничего не зачахну. А дома... дома все равно никого нет. — Чэн Чэ очистил виноградину от кожицы, неожиданно замер и спросил: — Мама с тобой связывалась?
— Угу, — сестра Чэн Чэ медленно кивнула. — В последнее время она очень счастлива, возможно, даже хочет сыграть свадьбу.
— Твою мать, ну надо же, в самом деле моя матушка, — усмехнулся Чэн Чэ. — Встретила истинную любовь тридцать лет спустя. А она знает, что я здесь?
Сестра Чэн Чэ кивнула:
— Ей тоже пришлось нелегко. Если у тебя будет время, можешь навестить ее, она сейчас в...
— Не нужно. Если я приду к ней, она ведь испугается. — Чэн Чэ вымученно скривил уголки рта.
Даже находясь в одном городе.
Чэн Чэ не хотел ничего знать, а если говорить точно — не хотел тревожить ее покой.
Сестра Чэн Чэ вздохнула:
— Не бери в голову. Она на самом деле, на самом деле просто хочет... прожить жизнь заново. Она так мне и сказала.
Чэн Чэ приподнял брови и невидящим взглядом уставился на пылинки, кружащиеся в воздухе.
Прожить жизнь заново.
Звучит чертовски воодушевляюще.
Чэн Чэ не стал отвечать, перевел взгляд обратно на Тунтуна и принялся тормошить племянника:
— Большой брат, просыпайся, вкусняшку дадут.
Тунтун открыл глаза и потратил пару мгновений на то, чтобы окончательно прийти в себя. Чэн Чэ положил ему в рот небольшой кусочек винограда, и малыш мгновенно скорчил забавную рожицу.
— Ха-ха, он впервые пробует такой вкус, эта физиономия, — со смехом произнес Чэн Чэ. — До чего же милый.
— Ну так ребенок, для него всё внове, — заметила сестра.
— Эта старуха спустилась вниз на тренировку? — Чэн Чэ бросил взгляд на дверь.
— Да, ушла уже какое-то время назад, — кивнула сестра. — Пока она здесь, мне вечно не по себе, как ни сядь и ни встань.
— Она бы с радостью заперла тебя на кухне и не выпускала, заставляя целыми днями выполнять всю работу. Ее дремучие феодальные замашки просто пугают, — сказал Чэн Чэ.
— Спасибо тебе, — сестра положила руку ему на плечо.
— Чего ты говоришь о благодарности, сестр, — улыбнулся Чэн Чэ. — Моя жизнь — и та тобой спасена.
Говаривали, что в свое время появление на свет Чэн Чэ стало чистой случайностью: мать не хотела ребенка и тогда выпила какое-то зелье для аборта, но он упрямо не пожелал вытравливаться. Тогда сестра сказала, что ей хочется сестренку для компании, и матушка Чэн Чэ внезапно смягчилась и решила оставить малыша.
Выслушав эту историю, Чэн Чэ пришел к выводу, что само его существование держится исключительно на двух словах: «предопределенность судьбы».
Никакой закономерности тут и в помине не было.
Сестра Чэн Чэ тихонько засмеялась и потрепала Чэн Чэ по голове:
— В детстве макушка у тебя была такой острой, я даже переживала, что ты так и останешься с этой формой головы. Зато когда вырос, округлилась — мой младший брат теперь такой красавец.
http://bllate.org/book/33809/4159009
Готово:
