На следующий день, едва забрезжил рассвет, У Цзинчэнь проснулся.
У Цзинчэнь проснулся от голода. Проснувшись, он еще и вздрогнул от утреннего холода.
Свернувшись калачиком в куче тощей соломы, У Цзинчэнь задумался о грандиозном плане заработка. По крайней мере, нужно было для начала раздобыть себе одеяло, чтобы не спать на голой земле.
В этой продуваемой всеми ветрами соломенной хижине, даже будь погода теплее, ночевка на полу все равно оставила бы его с болью в пояснице и ломотой в теле.
Однако, вновь прикинув скудные пожитки, У Цзинчэнь с горечью понял, что для заработка нужен хотя бы какой-то стартовый капитал. Что можно сделать с шестью медными монетами в доме? Даже если бы ему захотелось приготовить какую-нибудь еду на продажу, без сырья все мечты оставались пустыми.
Эх, раз уж его угораздило угодить в попаданцы, то почему ему не дали хотя бы обязательного для этого дела золотого пальца? Такой старт выдался поистине чересчур тяжелым.
Чем больше он думал, тем сильнее кручинился. Лежать дальше У Цзинчэнь не стал, а поднялся, собираясь приготовить еду и отвара. Умывшись и размотав марлю, чтобы сменить повязку на ране во лбу, У Цзинчэнь замер.
Рана, которая вчера еще казалась сплошным кровавым месивом, сегодня уже затянулась корочкой. Хотя до полного исцеления было еще далеко, в повседневной жизни на нее уже не требовалось обращать ежеминутного внимания. Потрогав шрам, он не почувствовал никакой боли при прикосновении — мазь была больше абсолютно не нужна.
Уж не настолько ли чудодейственны лекарства Лекаря У? У Цзинчэнь покачал головой.
Рано утром при дневном свете У Цзинчэнь смутно разглядел рану Гуань Фэна, обрабатывавшего ее вместе с ним вчера: та все еще была сине-багровой и лишь капельку зажила, не имея и близкого сходства с его собственными результатами.
К тому же, судя по воспоминаниям У Цзинчэня, прежний хозяин тела никогда раньше не исцелялся с такой скоростью.
Выходит, эта способность к регенерации — из-за него самого? Неужели это и есть золотой палец попаданца, пожалованный ему небесами? — смело предположил У Цзинчэнь.
Снова перевязав рану, У Цзинчэнь решил понаблюдать еще несколько дней. А вдруг это простая случайность? К тому же, как потом объяснять другим, что после падения он не только выздоровел и круто изменился характером, но еще и обрел мощную способность к регенерации? Разве это не привлечет к нему лишнее внимание?
Хотя он так думал, на душе у У Цзинчэня все равно было тепло и радостно. Как было бы здорово, окажись это и впрямь небесным даром. В эту эпоху с крайне отсталой медициной обладать подобным телосложением — без преувеличения значит получить на одну, а то и на несколько жизней больше, чем у остальных.
Получив столь добрую весть, последняя тоска постепенно рассеялась в сердце У Цзинчэня.
Пришлось смириться с положением. Раз уж честный бизнес ему был не по карману, стоило сначала попробовать то, что не требует затрат.
С этими мыслями У Цзинчэнь перевел взгляд на высокие горы за ветхой хижиной.
Эта гора на окраине Деревни семьи У называлась Горой Белого Тигра, получив свое имя из-за легенды о том, что в глубинах чащи обитает белый тигр.
Водятся ли там тигры, У Цзинчэнь не знал, однако многие уверяли, будто слыхали в горах тигриный рев.
Помимо холма прямо за домом У Цзинчэня, там возвышался другой, куда более высокий и массивный горный хребет. Горы тянулись на добрый десяток ли, и несколько деревень у их подножия кормились за счет этого великана.
У Цзинчэнь даже не смел зариться на ту дальнюю гору — места, куда отваживались соваться лишь профессиональные охотники, неизменно приносившие из чащи медведей-шатунов или диких кабанов. То было смертельно опасно. Мясник У в прошлом и сам частенько хаживал в горы на промысел, добывая дичь, но забросил это дело, как только обзавелся лавкой мясника, не обучив прежнего хозяина ни единому трюку. Что до самого У Цзинчэня, то этот городской житель, пасовавший даже перед покупкой уже ощипанной курицы, и вовсе не обладал подобной храбростью.
Поэтому У Цзинчэнь планировал лишь покрутиться на ближнем холме. Пусть сельчане каждый день ходили туда за хворостом и съедобными травами, вряд ли там удастся поживиться чем-то крупным, зато, по крайней мере, это безопасно. Если вдруг улыбнется удача и удастся поймать фазана или зайца — отлично, можно съесть самому или продать ради пары монет. В худшем случае удастся накопать диких овощей, чтобы утолить голод.
В конце концов, прежний хозяин тела был никчемным слюнтяем, умудрившимся продать даже собственный огород, — вздохнул У Цзинчэнь.
Вспомнив об огороде, У Цзинчэнь задумчиво посмотрел на запустение за невысокой саманной стеной двора.
У Цзинчэнь помнил, что у каждого в деревне, от мала до велика, вроде бы имелся клочок земли под огород. Поскольку сельские дома обычно занимали немалую площадь, огороды многих семей разбивали прямо внутри дворовых стен. Власти не обращали внимания на такие клочки в пару соток, налогом они не облагались, а польза в виде самообеспечения делала их неотъемлемой частью деревенского быта.
По логике вещей, даже если прежний хозяин продал старую усадьбу, в этом глухом месте оставалось предостаточно пустующей земли, чтобы расчистить немного под овощи. Просто тот был слишком ленив и презирал тяжелый крестьянский труд, поэтому палец о палец не ударил.
Однако теперь, когда он вселился сюда, огород следовало обустроить. По сравнению с горькими дикими травами, свежая сочная зелень нравилась У Цзинчэню куда больше.
Солнце еще не успело подняться до конца, и в горах наверняка держалась обильная роса, так что У Цзинчэнь не спешил отправляться в путь. Сначала он приготовил еду, подогрел воды для Гуань Фэна и лишь после этого позвал мальчика завтракать.
Я принес тебе горячей воды, умывайся скорее и садись за стол, — постучав в деревянную дверь и держа в руках таз, позвал У Цзинчэнь, побуждая Гуань Фэна подняться и привести себя в порядок.
М-м, — ребенок еще сонно моргал, разбуженный посреди дремы, но стоило ему осознать слова У Цзинчэня, как Гуань Фэн вмиг проснулся.
У Цзинчэнь встал раньше него да еще и сам приготовил еду? А главное — принес ему воду для умывания?!
На завтрак подали жиденькую кашицу, в которой отражались лица. Поскольку дикие овощи съели еще вчера вечером, У Цзинчэню пришлось подмешать туда горсть неочищенного риса — от него на зубах неприятно скрипело, но У Цзинчэнь, чей желудок сводило от голода, уже не тосковал по прежним харчам и в несколько глотков опустошил свою миску.
Когда Гуань Фэн в полудреме закончил умываться, У Цзинчэнь уже покончил с завтраком на кухне и теперь что-то повсюду выискивал, пытаясь отыскать заброшенные прежним владельцем сельскохозяйственные орудия труда, чтобы отправиться во двор и отвоевать небольшой клочок под огород.
Гуань Фэн бросил взгляд на стоящую на печи густую миску с кашей, перевел глаза на У Цзинчэня, который наконец нашел мотыгу с серпом и приготовился к работе, и все же, колеблясь, остановил его:
Прости, я сегодня проспал. Ты мужчина, и домашняя работа не твоя забота, впредь давай я сам всем займусь.
http://bllate.org/book/33790/4156365
Готово:
