Ли Чжао, не обращая ни на кого внимания, подошел и остановился прямо напротив него.
— У тебя какое-то дело? — Гу Цзяхэ, видя, как тот уверенно прошествовал внутрь, не сдержался и спросил.
— Нет, — Ли Чжао покачал головой.
У Гу Цзяхэ внезапно пропал аппетит. Он отложил палочки, не доев половину порции.
— Хозяйка, дайте контейнер, — Гу Цзяхэ опустил взгляд, встал, переложил остатки жареной лапши в контейнер и плотно закрыл крышку.
Ли Чжао следил за его движениями. Лишь когда Гу Цзяхэ защелкнул крышку, он вдруг спросил:
— Ты сейчас… так сильно нуждаешься в деньгах?
Пальцы Гу Цзяхэ замерли, он не удержал контейнер, и тот с грохотом упал на пол. К счастью, крышка была закрыта, и лапша не рассыпалась.
Ли Чжао стоял неподвижно и прямо. Гу Цзяхэ, чувствуя на себе его взгляд, медленно опустил голову, присел, подобрал коробку и сунул её в свой рюкзак.
— Нельзя разбрасываться едой, — Гу Цзяхэ выдавил из себя донельзя жалкую улыбку и повернулся в сторону переулка.
— Гу Цзяхэ, — Ли Чжао окликнул его со спины. — Я просто хотел спросить: ты сейчас… в стесненных обстоятельствах?
Гу Цзяхэ с трудом сохранял выражение лица, пытаясь как можно спокойнее посмотреть на него в ответ.
— Почему ты живешь в таком месте? И к тому же… — Ли Чжао вдохнул и продолжил: — Зарплата юрисконсульта в такой компании не должна быть низкой.
Гу Цзяхэ отвел взгляд и усмехнулся:
— Чжао-гэ, я не ты, чтобы в столь юном возрасте стать юристом среднего звена в престижной юридической фирме. У нас, мелких юрисконсультов, доходы скромные, да и приходится подстраиваться под чужие настроения. Если хочешь назвать это стесненными обстоятельствами — пусть будет так.
Сказав это, Гу Цзяхэ закинул рюкзак на плечо и ушел, не оглядываясь.
Дойдя до следующего перекрестка, он замедлил шаг и внезапно почувствовал, как силы покидают всё тело. Он прислонился к кирпичной стене, поросшей мхом, ноги стали тяжелыми, словно свинцовыми, а глаза внезапно защипало от нестерпимой боли.
Он глубоко вздохнул, пытаясь забыть только что состоявшийся разговор. Но каждое слово в голове засело так четко, что стереть их было невозможно.
В этом году исполнилось семь лет с момента их расставания. Ли Чжао появился внезапно, пришел в его убогую съемную квартиру, увидел, как он упаковывает остатки лапши с говядиной. Без его разрешения Ли Чжао заглянул в самую неприглядную сторону его жизни.
От этого Гу Цзяхэ почувствовал, как рушится всё его существо, до самых костей.
Но это стало и суровым напоминанием: они с Ли Чжао действительно идут по совершенно разным жизненным путям, и шанса, что их дороги когда-нибудь пересекутся, нет.
Гу Цзяхэ с трудом взял себя в руки и приготовился идти дальше. Рядом пронеслись два школьника с бритыми головами, дурачась на ходу. Один из них не успел затормозить и с размаху врезался в Гу Цзяхэ.
Бам!
Молния на рюкзаке была застегнута не до конца, и контейнер вылетел наружу.
— А, прости, старшак! — крикнул один из парней, обернувшись.
Пластиковая крышка контейнера, упав с высоты, разбилась вдребезги. Лапша бесформенной липкой массой шлепнулась на грязный бетон.
В голове у Гу Цзяхэ загудело. Он открыл рот, но не смог вымолвить ни слова. Оставалось только смотреть, как школьники убегают, пока не скрылись в конце переулка.
Опустив голову, он посмотрел на осколки, а затем, наклонившись, медленно собрал остатки еды и выбросил их в стоящую рядом урну.
Летняя ночь не приносила прохлады. Гу Цзяхэ медленно вернулся в свою съемную квартиру, взглянул на телефон — было уже почти восемь. Вечером он не наелся, а теперь аппетит и вовсе пропал. Он вскипятил воду и в одиночестве устроился на подоконнике.
Единственным достоинством этого старого чердака было витражное окно, выходящее на ночной город. В солнечные дни оно было прекрасно: старинное сине-зеленое стекло накладывало на городской пейзаж своеобразный фильтр, придавая всему оттенок какой-то нищенской романтики. В дождь всё выглядело иначе: окно не защищало ни от шума, ни от воды, а сырость на подоконнике быстро покрывалась плесенью, если её не вытирать.
Гу Цзяхэ прислонился к раме и достал телефон. В рабочей группе кто-то продолжал пересылать документы. Он закрыл чат, про себя выругавшись: вот же чокнутые трудоголики.
Затем его пальцы непроизвольно пролистнули экран ко второй странице. С того дня, когда он простудился, от Ли Чжао не было ни единого сообщения. Гу Цзяхэ лишь мельком взглянул на экран и усмехнулся над собственной глупостью.
Для Ли Чжао он был лишь бывшим, который когда-то необъяснимым образом исчез из его жизни. Случайная связь, которую трудно было назвать хорошим воспоминанием. А сегодня в лапшичной каждое его слово безжалостно проходилось по остаткам гордости Гу Цзяхэ.
Ты в стесненных обстоятельствах?
Ты так сильно нуждаешься в деньгах?
Гу Цзяхэ перевел это про себя так: смысл был в том, что он не ожидал, что спустя столько лет ты опустился так низко.
У Ли Чжао давно появилась новая привязанность, а лекарства, которые он тогда принес, были лишь актом жалости. Кто, увидев побитого пса, не потреплет его по голове?
Вода закипела, чайник засвистел. Гу Цзяхэ спрыгнул с подоконника, подошел и налил себе воды. Она была слишком горячей, чтобы пить, и в этот момент телефон на подоконнике вдруг загорелся.
Гу Цзяхэ подошел, не вглядываясь, подумал, что это снова рабочие сообщения, и машинально погасил экран. Но телефон загорелся снова — два непрочитанных уведомления.
Гу Цзяхэ открыл телефон, и сердце непроизвольно пропустило удар. Человек с белой аватаркой прислал два новых сообщения:
Я вечером имел в виду совсем не то.
Тебе не стоит накручивать себя.
Такое излишнее, оправдывающееся объяснение. Гу Цзяхэ почувствовал, как внутри него словно зашипела таблетка, брошенная в воду. В конечном итоге он набрал два слова и отправил ответ:
Ничего страшного.
Гу Цзяхэ помнил, что в клумбе под окнами его офиса живет маленький бездомный пес. Он появлялся лишь изредка и часто пропадал. Одна задняя лапа у него была немного повреждена, из-за чего он бегал вприпрыжку, но всякий раз умудрялся исчезнуть очень быстро, несмотря на хромоту.
http://bllate.org/book/33786/4155949
Готово:
