Сяо Мань вошел в этот Зал Дао, в котором бывал уже бесчисленное количество раз.
Каждый уголок здесь выглядел точно так же, как в его воспоминаниях: искусственные горки и причудливые камни тонули в ночной темноте, у западной стороны двора свисали лианы, словно застывший водопад, а плетеное из бамбука кресло-качалка стояло на галерее — никто не садился в него, и оно одиноко раскачивалось на ветру, навевая легкую тоску.
Янь Ушу щелчком пальца зажег светильники по всему Залу Дао, разгоняя всепоглощающий мрак. Тень от бамбукового кресла падала на пол, то удлиняясь, то укорачиваясь от дуновений ветра. Сяо Мань ступил на каменные ступени, полы его одежды взметнулись в воздухе, и, перешагнув порог, он вошел в передний зал.
— Ты уже всё знаешь о происхождении этой буддийской ниши? — Янь Ушу шел следом за Сяо Мань, его взгляд упал на черные, как смоль, волосы юноши, и он задал вопрос тихим голосом.
Сяо Мань:
— Мм.
Янь Ушу:
— Выходит, и о том, что за штука запечатана внутри, у тебя тоже есть представление?
Ответ Сяо Маня вновь прозвучал сдержанно:
— Мм.
Маленький феникс по-прежнему дулся из-за какого-то непонятного пустяка.
Янь Ушу почувствовал себя беспомощным, постучал веером по кончику носа и смягчил тон:
— Почему она тебя заинтересовала?
Она первая напала на меня.
Сяо Мань опустил взгляд и мысленно ответил себе на этот вопрос.
Он не мог рассказать Янь Ушу всю правду, но и лгать полностью было нельзя. По сравнению с Тань Вэньчжоу, Янь Ушу все-таки знал его лучше, поэтому Сяо Мань выбрал более-менее правдоподобный предлог:
— Тот крик был слишком резким.
Янь Ушу нахмурился. Резким — слово не из приятных, а раз звук показался ему неприятным, значит, определенно вызвал физический дискомфорт.
— Что именно ты расслышал? — спросил он.
— Увижу — пойму, — Сяо Мань направился прямиком к кушетке луохан у восточного окна, стряхнул складки одежды и опустился на сиденье. Сложив левую руку поверх правого рукава, он поднял взгляд на Янь Ушу и сделал приглашающий жест.
Янь Ушу сел напротив Сяо Маня и достал буддийскую нишу.
Три магических инструмента парили с трех сторон от буддийской ниши, окутанные сиянием. Духовная сила циркулировала вокруг, поднимая миниатюрные вихри, от которых прядь волос на плече Сяо Маня слегка затрепетала.
Внешне буддийская ниша на девяносто процентов совпадала с тем рисунком, который Тань Вэньчжоу запечатлел, вернувшись с Пика Плывущих Облаков. Сперва Сяо Мань окинул взглядом всю конструкцию целиком, а затем принялся в деталях рассматривать нанесенные на нее заклинательные письмена.
Техник запечатывания существовало великое множество, и для разных целей применялись разные методы. Как правило, по самому типу печати можно было определить, к какому роду относится запечатанное существо, но эта буддийская ниша была повреждена слишком сильно.
Сяо Мань поджал губы, чувствуя, что дело принимает сложный оборот.
— Эта иллюзия способна лишь временно удерживать ее. Что собираешься делать дальше? — спросил Сяо Мань у Янь Ушу.
Янь Ушу, подперев щеку одной рукой и перелистывая книгу, извлеченную из Кольца Цянькунь, сидел в расслабленной позе. Услышав вопрос Сяо Маня, он поднял голову:
— Кое-какие мысли появились, но пока они еще не оформились.
— Значит, решения ты еще не нашел, — бесстрастно констатировал Сяо Мань.
Он вновь перевел взгляд на буддийскую нишу, больше не вглядываясь в трудноразличимые узоры, и сосредоточился на разрушенных дверцах, пытаясь заглянуть хоть одним гладком в образовавшуюся щель.
Щель зияла непроглядной чернотой, в ней клубилась закаленная веками злобная ци. Она клубилась густыми тучами, принимая причудливые формы. Сяо Мань слишком долго вглядывался в нее, и в один миг его сознание помутилось, а рука сама собой потянулась вперед.
Движение Сяо Маня казалось медлительным, но на самом деле было невероятно быстрым. Его тело неестественно подалось вперед, глаза не моргали, а в темных зрачках отражалась лишь буддийская ниша, не оставляя места ничему другому.
Очевидно, он попал подварожнение.
Между бровей у Янь Ушу пролегла складка. Действуя с быстротой молнии, он перехватил руку юноши, сложил пальцы мечом, рассек ими пустоту и резко приказал:
— Развейся!
Холодный блеск растворился в недрах буддийской ниши.
Пальцы Сяо Маня дрогнули, и он мгновенно пришел в себя.
Черный туман, застилавший ему взор, полностью рассеялся, и перед ним вновь предстали столы и стулья Зала Дао. Ветер врывался из восточного окна, взметая тени от лампад. Со лба сорвалась капля пота, Сяо Мань легко выдохнул, перевел взгляд и обнаружил, что Янь Ушу держит его за руку.
В тот же миг волна жгучего жара залила его щеки, и Сяо Мань торопливо выдернул руку, положил ее на колени, опустил глаза и произнес:
— Прости... спасибо.
— Эту печать наложили тысячелетие назад, а запечатанное создание пережило тысячелетия и не погибло — его силу можно оценить по достоинству. Ты ведь только ступил на путь Дао, сталкиваясь с подобной вещью, ни в коем случае нельзя терять бдительность.
Янь Ушу сложил мечевую печать и прикоснулся ею к межбровью Сяо Маня. Закончив наставление, он тихо пробормотал себе под нос:
— Почему у тебя руки такие ледяные?
Сяо Мань сделал вид, что не расслышал последних слов, сдвинул на запястье буддийские четки, взял их в ладонь и негромко произнес:
— У меня есть одна идея.
— Выкладывай, послушаю? — на лице Янь Ушу проступил живой интерес.
Сяо Мань не стал отвечать сразу: он закрыл глаза и начал перебирать четки одну за другой.
Янь Ушу знал, что так он приводит мысли в порядок, поэтому не торопил его. Он немного отодвинул в сторону буддийскую нишу с низкого столика, расставил чайные принадлежности и заварку, велел летающему мечу принести чайник горной родниковой воды, разжег небольшой очаг и принялся кипятить воду для чая.
На стене запечатлелась правильная осанка Сяо Маня: его спина была прямой, и кроме пальцев, перебирающих четки, ни одна часть тела не шевелилась — казалось, он превратился в живописное полотно.
Но Янь Ушу смотрел не только на тень. Он прекрасно понимал, что Сяо Мань время от времени приподнимал веки, чтобы взглянуть на нишу, однако не уделял ни малейшего внимания его собственным действиям.
Вода в котелке закипела, Янь Ушу погасил огонь, снял крышку и засыпал ложку чая в чайник.
К завариванию чая он всегда относился без особой избыточности: не сливал первую заварку, ленился заранее прогревать чайные чашки, а прикинув, что листья достаточно разбухли, взял две чашки и начал разливать чай.
— Ты уже давненько не варил чай, — заметил Янь Ушу.
— Я не люблю чай.
Четки как раз дошли до сто восьмой бусины. Сяо Мань поднял веки и спокойно произнес:
Движения Янь Ушу замерли. Мысленно вернувшись к прошлому, он понял, что так оно и было. Все эти годы, стоило в чашке оказаться чаю, Сяо Мань всегда делал лишь глоток и отставлял ее в сторону.
Этот маленький феникс предпочитал сладкую воду, любил сливовый суп, обожал перемалывать арбузы в сок, и даже в рисовые шарики с вином требовал добавлять побольше каменного сахара, прежде чем притронуться хоть к ложке.
Неудивительно, что его потянуло на Пик Байхуа — в Башне У Пяти Ударов можно было найти любые угощения, тогда как на Пике Сюэи водились лишь пресные пилюли для утоления голода.
Сяо Мань несколько раз обернул четки вокруг запястья и снова повесил их на руку:
— Оставим эти мелочи, вернемся к буддийской нише.
Обстановка внутри ниши оставалась неспокойной: злобная ци вела борьбу с иллюзией, порожденной магическими инструментами. Артефакты вибрировали, то и дело выплескивая остатки духовной энергии. Чашка Янь Ушу стояла поблизости, от нее поднимался легкий пар, но едва он успевал рассеяться, как волна духовной силы сдувала его без следа.
— Что ты задумал? — Янь Ушу поставил вторую чашку на место, и его голос звучал тише, чем мгновением ранее.
— Высшее милосердное божественное заклятие, — взгляд Сяо Маня скользнул по трем магическим инструментам, и он ответил тихим голосом.
Янь Ушу мгновенно понял, к чему клонит Сяо Мань:
— Ты хочешь не подавлять ее, а очистить?
В его взгляде промелькнуло изумление: прежде он и сам задумывался об очищении, но в этом деле адепты Пути Дао всегда уступали последователям Будды.
Очищение требовало отсечь скверну и вернуть предмету его первозданный облик. А в этой нише томился зловещий и злобный сгусток, копивший скверну больше тысячи лет, и грязь эта давно проросла в самые глубокие тайники его сути. Заставить такую тварь бросить нож и в тот же миг обрести просветление было куда сложнее, чем выпустить ее наружу и попросту разрубить мечом.
Янь Ушу не одобрял этот способ.
Сяо Мань поднялся с кушетки, его белые одежды бесшумно качнулись в воздухе. Он сосредоточенно и строго устремил взгляд на Янь Ушу:
— Печать наложили тысячелетие назад, а подобные методы запечатывания наверняка существуют гораздо дольше тысячи лет. Слишком древние техники невероятно трудно восстанавливать, даже если отправить нишу в буддийский монастырь, вряд ли удастся найти быстрое решение.
— Твоя иллюзия удержит ее лишь на время, но не навек. Времени мало.
— Эта ниша тысячу лет хранилась у школы Чанцзун, и буддийские монахи день и ночь читали над ней сутры. Тридцать миллионов дней и ночей не смогли смыть эту скверну, что лишний раз доказывает бесполезность очищения, — Янь Ушу покачал головой, выражая сожаление. — К тому же я не владею Высшим милосердным божественным заклятием. Придется искать другой путь...
— Я владею, — Сяо Мань протянул руку, раскинул ладонь вверх и призвал язычок истинного огня феникса.
Сяо Мань в чистых белых одеждах, с темными глазами, а алый узор, проступивший у него между бровей, служил лучшим украшением.
— Но у меня лишь Стадия Охвата Пустоты, мне понадобится твоя помощь.
Янь Ушу посмотрел на Сяо Маня и вдруг вздохнул:
— Будь у тебя Стадия Великой Сокровенности, возможно, ты сумел бы выжечь ее дотла одной лишь истинной силой феникса.
— В этом мире нет сослагательного наклонения, — холодно бросил Сяо Мань.
— Высшему милосердному божественному заклятию можно обучиться лишь на ступени Прозрения Лика Будды школы чань. Когда ты успел... — Янь Ушу тоже поднялся на ноги, с легкой улыбкой щелкнул пальцами и перенес буддийскую нишу в другое место, заставив ее зависнуть прямо посреди Зала Дао.
Сяо Мань взмахнул рукавом и направился к нише.
Янь Ушу обнажил меч, возводя массиву.
Сила существа внутри ниши достигала по меньшей мере Высшей ступени Великой Сокровенности, но раз оно пока не достигло Ступени Великой Чистоты, значит, оставалось на Стадии Великой Сокровенности. На лице Янь Ушу не было ни тени страха: в мгновение ока он нанес сотню ударов мечом, сплетя из световых лезвий прочную клетку и накрепко заперев буддийскую нишу!
Сяо Мань опустился на колени прямо в центре мечевого массива. Раздался свистящий звук, и огонь феникса вырвался из его ладони, замер под буддийской нишей. Колеблющееся пламя вместе с духовным светом трех остальных артефактов образовало кольцо всестороннего окружения.
Сяо Мань произнес первый иероглиф Высшего милосердного божественного заклятия, и ниша содрогнулась — зловещая сущность отчаянно забилась, пытаясь вырваться на свободу.
Стоило ему вымолвить второй иероглиф, как Янь Ушу взмахнул мечом в такт его словам. Свирепая, дикая ци меча обрушилась вниз, и судорожная дрожь обратилась в жалкий крик, а попытки вырваться сменились жалкой дрожью.
Третий иероглиф, четвертый, пятый...
Первая фраза, вторая, третья...
Каждое слово Сяо Маня звучало твердо и хладнокровно. Буддийский свет хлынул со всех сторон, а сутры обратились в бесплотные клинки, вонзаясь глубоко в сознание зловещего духа. Черная, жуткая, оскверненная сущность была вынуждена отступать. Она кипела от ярости и бессильной злобы, но стоило ей дернуться, как сверху опускался удар меча — грозный, беспощадный и ледяной. Ей негде было укрыться, некуда бежать.
А огонь феникса был обжигающе горяч. Язычки пламени казались небольшими, не больше нескольких согнутых пальцев, но горели ровно и непреклонно, с терпеливым упорством источая жар.
Ветер остался за пределами мечевого массива, не смея ворваться в зал.
Светильники в Зале Дао гасли один за другим, не решаясь соперничать с истинным огнем. Зато здесь стало невероятно светло: сияние Будды источало священность, пламя горело ярко, а свет духовной силы струился безмолвно.
Янь Ушу стоял с мечом поодаль от Сяо Маня, глядя на его белые одежды и прямую спину, и вдруг подумал, что этот человек кажется чересчур хрупким.
Слишком худой.
Время текло незаметно. Прошло много часов, пока первые лучи зари не залили горные вершины и легкий ветерок не заскользил за окнами.
Снаружи заморосил дождь.
Кап-кап, капли падали одна за другой, пропитывая вымощенные серым камнем дорожки, смачивая опустевший двор, где уже осыпались все цветы, и заставляя бамбуковое кресло на галерее покачиваться вновь и вновь.
Внутри Зала Дао истинный огонь феникса за ночь накопил достаточную мощь, и с резким звуком взметнулся вверх, полностью поглотив буддийскую нишу языками пламени.
Муки.
Мучительные страдания!
Дикий, пронзительный вопль вырвался из глубин ниши, такой резкий, что едва не закладывало уши, но следом обрушился удар меча, подавляя его на корню.
В следующий миг.
Хруп —
Лишь обугленный каркас от ниши рухнул на землю, рассыпавшись на мельчайшие щепки. Полупрозрачный силуэт души выплыл наружу и робко уставился на Сяо Маня.
Эта душа не походила на человеческую: на голове красовались рожки, за спиной вился хвост, но вся она была голой, без единой шерстинки.
— Это ты? — спросил Сяо Мань.
Душа издала булькающий звук, словно не понимая человеческой речи. Выражение лица Сяо Маня не изменилось. Посмотрев на нее какое-то время, он снял с запястья буддийские четки.
Душа послушно и покорно вплыла внутрь четок.
Сяо Мань с облегчением выдохнул, скосил глаза на окно и, заметив, что на улице уже совсем рассвело, невольно нахмурился.
Он потратил всю ночь на поддержание истинного огня феникса и жутко устал, но отпуск подошел к концу, сегодня на Пике Байхуа предстояло вести занятия, и ему пришлось через силу собираться с духом.
Только он собрался подняться, как чья-то рука легла ему на плечо:
— Твой уровень культивации поднялся, теперь ты на Высшей ступени Охвата Пустоты. Не спеши вставать, сперва закрепи прорыв.
http://bllate.org/book/33764/4152588
Готово:
