Вэнь Сяоянь сам по себе был на два сантиметра выше него, и сейчас, усиленный небольшим каблуком кожаных туфель, он без труда мог, слегка наклонившись, разглядеть светлую родинку под глазом Хэ Цюйхана. Когда он подался вперед, они сблизились еще сильнее, словно Вэнь Сяоянь целиком окутал Хэ Цюйхана собой.
Аромат мятного парфюма вперемешку с запахом цитрусового геля для душа проник в нос Вэнь Сяояня, и, заметив три стильных фиолетовых бриллиантовых осколка на левом ухе Хэ Цюйхана, он невольно снова приподнял бровь.
На Вэнь Сяояне сегодня был надет как раз бело-фиолетовый кожаный костюм в стиле кэжуал. Подол черной рубашки внутри был заправлен в серые джинсы, и от всего его облика исходила какая-то несерьезная, разнузданная дерзость.
Он протянул руку и запахнул распахнутый халат Хэ Цюйхана, мимоходом задев его грудные мышцы, зажал в ладони две полы халата и принялся их мять. Взгляд его потемнел, но языком он заботливо произнес:
— Дома тоже нужно следить за своим видом. Если бы в дверь постучал какой-нибудь негодзяй с дурными мыслями, господин Хэ сейчас уже угодил бы волкам в лапы.
Хэ Цюйхан считал себя взрослым мужчиной ростом метр восемьдесят семь, телосложением вовсе не хрупким, и не видел в себе ничего такого, что могло бы вызывать чужие нескромные взгляды. Вызволив свою одежду из рук Вэнь Сяояня, он счел это за очередное изощренное проявление пассивной агрессии.
Хэ Цюйхан боком прошел вглубь комнаты, проигнорировав его слова, бросил через плечо глубокий взгляд черных, как тушь, глаз и обронил:
— Я пойду переоденусь, располагайся.
Вэнь Сяоянь последовал за ним. Когда он протянул руку, чтобы закрыть за ними дверь, от того самого взгляда у него пересохло в горле, и он подумал, что его сегодняшняя телесная реакция просто до предела абсурдна. В памяти снова всплыла фигура Хэ Цюйхана в момент, когда тот только открыл дверь, и Вэнь Сяоянь пожалел, что со своими обычными замашками он не додумался сразу протянуть руку и залупить его.
Совершенно не стесняясь и чувствуя себя как дома, он проводил взглядом силуэт Хэ Цюйхана, скрывшийся за поворотом на второй этаж, подошел к витрине, уставленной всевозможными бутылками с алкоголем, закинул ногу за ногу и, прислонившись к краю стола, взял перевернутый вверх дном гладкий стеклянный бокал.
Хэ Цюйхан теперь уже не пил, да и дома у него почти никто не бывал, так что отличный алкоголь пылился на целой витрине без единого ценителя. Вэнь Сяоянь без церемоний откупорил бутылку своей любимой марки, со вкусом наполнил бокал доверху и только тогда вспомнил, что ему вообще-то еще садиться за руль.
Подумаешь. Всего лишь слабый алкоголь.
По своему обыкновению Вэнь Сяоянь уже давно осушил бы всё залпом — голова у него была крепкая, и такое легкое спиртное на него никак бы не повлияло. К тому же он привык нарушать правила и закон, и бывало такое, что после небольшой выпивки он вез Ань Линя. Но тут Вэнь Сяоянь подумал: нет, нельзя, на пассажирском сиденье рядом с ним сейчас будет сидеть Хэ Цюйхан.
Он резко опустил бокал и сорвал крышку с бутылки минеральной воды под шкафчиком. Судя по всему, это была брендовая вода, выпущенная на заказ к какому-то мероприятию: бутылочка крошечная, но дизайн необычайно изысканный, с виду — безумно дорогая.
Хэ Цюйхан переоделся в серо-фиолетовый строгий костюм-пальто, и хотя Вэнь Сяоянь за столько лет привык видеть его в самых разных костюмах, ему пришлось признать: каждое появление Хэ Цюйхана было по-своему сексуальным и отличалось от предыдущего.
С чего это он раньше считал, что в нем всё его раздражает?
Хэ Цюйхану же сейчас казалось, что слегка раздражает как раз Вэнь Сяоянь.
Тот устроился там со всеми повадками полноправного хозяина: яркая верхняя одежда совершенно не вязалась с прохладной темной гаммой этой квартиры. Одной рукой он смял пустую бутылку из-под минералки в комок и изобразил классическую стойку баскетболиста, целясь в стоявшую неподалеку урну.
Скомканный в шарик пластик описал красивую параболу и влетел прямо в мусорку — движение плавное, изящное, просто на десятку с плюсом.
Жаль только, что этот роскошный перформанс некому было оценить: на лице Хэ Цюйхана застыло чистое равнодушие, и он безапелляционно потребовал, чтобы Вэнь Сяоянь расставил всё на витрине как было.
Вэнь Сяоянь и сам бы всё убрал, но раз уж тот сказал... Обхватив пальцами ножку бокала, он потащил его по столу прямо к Хэ Цюйхану и, уставившись в его угольно-черные глаза, искусительно произнес:
— Будешь?
— Я в завязке.
Хэ Цюйхан не оценил жест, и в его голосе прозвучал холодок.
Вэнь Сяоянь, конечно же, вспомнил их недавнее неприятное для обоих застолье. На красивом лице промелькнуло задумчивое выражение, и спустя несколько секунд он решительно опустил голову:
— Прости за тот раз.
В тот день признание Хэ Цюйхана совпало по времени с сигналом, когда Вэнь Сяоянь вдребезги разнес бутылку, срывая встречу, а сразу за этим последовал глухой удар кости о плоть — пришедший в себя после опьянения Хэ Цюйхан угостил его знатным хуком, едва разглядев перед собой его лицо.
Даже сейчас Вэнь Сяояню от одной мысли об этом начинало давить в груди. Тогда он намеренно перебил его, чтобы помешать Ань Линю дать согласие. Настоящий мужчина умеет и согнуться, и разогнуться: хоть Вэнь Сяоянь и не считал, что поступал как-то неправильно, находясь в состоянии вражды с соперником по любви, сейчас он решил извиниться безоговорочно.
Хэ Цюйхан долго конкурировал с ним, и ему не нужно было гадать, что творится у того в голове. Он не собирался цепляться за то, что уже произошло, и никогда не держал в сердце то, что потеряло важность и осталось в прошлом — иначе как вообще можно жить с такой ношей?
Но чтобы Вэнь Сяоянь сам опустил голову и попросил прощения — такое увидишь нечасто. Хэ Цюйхан легким постукиванием пальца о бокал свысока оглядел его и под конец небрежно бросил:
— Можешь не извиняться.
Хэ Цюйхан взял бокал и сделал символический глоток. На среднем пальце его правой руки красовалось простое серебряное кольцо, подчеркивавшее изящную форму суставов. Вэнь Сяояню показалось, что оно невероятно ему идет, и он перевел взгляд с руки на лицо — в поле его зрения оставались лишь влажные губы Хэ Цюйхана, блестевшие от попавших на них капель алкоголя.
У Хэ Цюйхана от природы были тонкие губы нежно-нефритового оттенка, и оставалось только гадать, каково это — целовать их.
Вэнь Сяоянь все всматривался и всматривался, пока до него наконец не дошел скрытый смысл слов Хэ Цюйхана. Тогда он с ленцой в голосе тихо рассмеялся:
— Разве можно ставить извинения перед тобой в один ряд с прочим?
Глава 11
Вэнь Сяоянь, не выпив ни капли, пригласил Хэ Цюйхана занять пассажирское сиденье рядом с ним. Сегодня он снова был за рулем того самого сдержанного и роскошного черного седана, что совершенно не вязалось с его привычной показушной манерой держаться.
На этот раз Хэ Цюйхан не стал закатывать рукава своего строгого пальто. Посмотрев на мужчину, который почему-то выглядел едва заметно довольным собой, он на секунду задумался и протянул руку к задней дверце.
Вэнь Сяоянь на миг огорчился, что тот снова не пожелал садиться рядом с ним, но стоило Хэ Цюйхану внезапно передумать и повернуться к переднему сиденью, как он не удержался от лукавой улыбки, перекинул руку через рамку двери и с ленивой насмешкой бросил:
— Что, сегодня больше не считаешь меня своим водителем?
Хэ Цюйхан пристегнул ремень безопасности и улыбнулся:
— Если хочешь побыть им, я могу пойти тебе навстречу.
— Ну уж нет, пожалуй, — усмехнулся Вэнь Сяоянь, наклонился, чтобы расправить перекрутившийся ремень на груди Хэ Цюйхана, и быстро захлопнул дверь, садясь в машину.
Аппетиты у Хэ Цюйхана были умеренными: он не было такого, чего бы он никогда не пробовал, но и особых пристрастий у него тоже не наблюдалось. Куда Вэнь Сяоянь отвезет — там и ладно, даже если они окажутся в каком-нибудь ресторане, где опять толком не удастся поесть, он тоже не станет возражать.
В конце концов, он просто составляет ему компанию за ужином. Интересно, что на этот раз затеял Вэнь Сяоянь?
Машина плавно проехала мимо рядов уходящих ввысь высоток и небоскребов, направляясь к уединенному и тихому бамбуковому дворику. В самом центре возвышалась трехэтажная дуплекс-беседка, а вокруг росли чуть желтеющие бамбуковые стебли, создавая атмосферу безмятежности и покоя.
Кто-то почтительно распахнул дверцу перед Вэнь Сяоянем, он обошел машину полукругом к пассажирскому месту и с радостной улыбкой пригласил Хэ Цюйхана выйти, после чего с веселым блеском в глазах и приподнятой брове произнес:
— Прошу, господин Хэ.
Хэ Цюйхан с холодным и сосредоточенным выражением лица ступил на землю под любопытными и озадаченными взглядами полутора десятков слуг.
Вся компания поднялась на верхний этаж и заняла места. Хэ Цюйхан никогда прежде не слышал, чтобы здесь работал ресторан, судя по всему, это место принадлежало Вэнь Сяояню на правах частной собственности.
Вэнь Сяоянь почему-то в прекрасном настроении напевал себе под нос какой-то мотивчик. Заметив, что Хэ Цюйхан молча смотрит в сторону видневшейся неподалеку бамбуковой рощи, он откинулся назад, закинув согнутую руку на спинку стула, и лениво спросил:
— Тебе здесь нравится?
Какая-то молодая женщина в традиционном костюме прямо на месте заваривала чай. Хэ Цюйхан сделал глоток только что поданного напитка. Отопление в беседке работало на славу, и на нем был лишь просторный серо-бежевый свитер с высоким горлом, из-за чего черты лица казались мягче.
— Неплохо, — ответил Хэ Цюйхан. — Очень располагает к расслаблению.
Вэнь Сяоянь смотрел на его лицо и радовался всё больше с каждой секундой. Непринужденным тоном он обронил:
— Тогда я подарю его тебе.
— Всё хорошо в меру.
Последние выходки Вэнь Сяояня казались слишком странными, и Хэ Цюйхану вовсе не хотелось выяснять, каким именно безумием тот страдает на этот раз, но резкое потепление в их отношениях он воспринимал вполне благосклонно.
— Достаточно будет просто иногда приезжать сюда.
Вэнь Сяоянь сменил позу, закинув левую голень на правое бедро, и принялся крутить в пальцах грецкий орех-модельку. Услышав это, он задумчиво протянул:
— Вот как? А что делать, если этого покажется мало?
Хэ Цюйхан на мгновение задумался и ответил ровным голосом:
— Если смотреть слишком часто, оно тоже надоест.
Вэнь Сяоянь больше ничего не ответил. Девушка в старинном наряде, закончив заваривать чай, бесшумно удалилась, а толпившиеся в коридоре за дверью слуги один за другим вошли внутрь и принялись расставлять блюда: искусно нарезанные фрукты, изящно оформленные кушанья. Даже издалека было видно, что простая на вид еда источает потрясающий аромат.
Взгляд Вэнь Сяояня был горячим и ярким, с каждым новым поданным блюдом его лицо все сильнее расплывалось в горделивой улыбке, он весь сиял и не сводил восторженных глаз с Хэ Цюйхана, который взял в руки палочки.
Хэ Цюйхану от такого пристального внимания стало не по себе.
Уж не ядовита ли еда? Он нахмурился — вряд ли до такого дойдет.
Сейчас в небольшой комнате беседки находились только они вдвоем. Однако сквозь ажурные ширмы было видно, что в коридоре толпится целый отряд. Хэ Цюйхан с мрачным видом крутил в пальцах палочки, раздумывая, и долго не решался сделать следующий шаг.
Сидевший напротив Вэнь Сяоянь поинтересовался:
— Чего не ешь?
— Хозяин угощает — гость не капризничает, — мягко произнес Хэ Цюйхан. — Давай ты первый.
Вэнь Сяоянь полушутя-полусерьезно взял палочки, слегка озадаченный такой внезапной вежливостью, но, сообразив в чем дело, не смог сдержать улыбку и ради приличия зачерпнул из общего блюда всего по кусочку себе в пиалу.
Во вкусе угадывалось что-то знакомое; Вэнь Сяоянь, конечно, не считал себя ровней шеф-поварам пятизвездочных ресторанов, но и несъедобным его стряпню назвать было нельзя.
— Успокоился? — с усмешкой произнес Вэнь Сяоянь. — Иногда мне правда хочется узнать, что у тебя в голове творится.
Хэ Цюйхан взял палочки и попробовал еду.
— Сам приготовил? — спросил он. Он и сам умел готовить, поэтому с первой же ложки уловил разницу с ресторанными блюдами. Сопоставив это с самодовольным видом Вэнь Сяояня на протяжении всей дороги, он сразу во всем разобрался. Сам он никогда не скупился на похвалу для других, когда это было заслуженно, и лишь обронил: — Очень вкусно.
Уголки губ Вэнь Сяояня самодовольно поползли вверх:
— Вообще-то я уже несколько лет не стоял у плиты, так что навык слегка подрастерял.
Этот кулинарный талант он оттачивал еще во время учебы за границей, но после возвращения на родину — дома повар, в городе рестораны — нужды готовить самому, конечно, не было.
http://bllate.org/book/33763/4152407
Готово:
