Звуки, доносившиеся от входа, прервали витавшую в облаках Цю Ии. Подняв голову, она увидела знакомого зеленоокого мужчину, который вальяжной походкой направлялся внутрь. Красовавшиеся у него на макушке павлиньи перья переливались на солнце сине-зеленым светом. Она поджала губы, шагнула ему навстречу и спросила:
— На что вы жалуетесь?
Кун Цин обошел ее стороной и направился прямо к Му Ханьцю, уверенно усаживаясь напротив целительницы:
— Я пришел лечиться.
— Что беспокоит? — Му Ханьцю даже не подняла головы, а ее волчья кисть легко и непринужденно скользила по рисовой бумаге.
— Последнее время меня часто мучает стеснение в груди, сердце само собой начинает биться быстрее, порой даже трудно дышать... особенно когда я вижу вас, лекарь Му.
Закончив говорить, Кун Цин еще и подмигнул Му Ханьцю.
Цю Ии слушала-слушала, и ее рука, растиравшая тушь, внезапно замерла: почему этот недуг звучал до боли знакомо?
Она невольно затаила дыхание и навострила уши.
— Солнечный удар.
Му Ханьцю отложила кисть, ее тон и выражение лица были такими безмятежными, словно они обсуждали погоду.
Кун Цин легко усмехнулся, закатал рукав, обнажая тоньше фарфора бледное запястье, и протянул его вперед:
— Лекарь Му ставит диагноз даже без пульса? Не слишком ли опрометчиво?
Цю Ии уставилась на этот отрезок запястья, и на сердце у нее почему-то стало тревожно и тесно. Раньше, когда приходили другие пациенты, она никогда так остро не реагировала, но сейчас — невесть почему всё было иначе. Для врача осматривать больных и слушать пульс — дело самое обычное, отчаянно убеждала себя она, однако взгляд ее был прикован к изящным пальцам гостьи. В этот миг она увидела, как Му Ханьцю извлекла из рукава носовой платок и невесомо набросила его на запястье посетительницы.
Уголки губ Маленького Дождевого Червя сами собой поползли вверх.
— Лекарь Му, это вы к чему? — Кун Цин посмотрела на белоснежный плат и приподняла бровь.
— Мужчине и женщине не положено прикасаться друг к другу при передаче предметов.
Три пальца легли на точку пульса, и не прошло и мгновения, как она отняла руку:
— Осмотрела, абсолютно здорова. Плата за прием — пять вэней, счастливого пути, провожать не стану.
— Как же так? Только что, при виде вас, мое сердце едва не выпрыгнуло из груди, — Кун Цин не отступила, а подалась вперед. — Неужели это сердечная болезнь?
— Тц.
Му Ханьцю подняла кисть, обмакнула ее в тушь, и ее зеленый рукав качнулся, пока волчья кисть размашисто выводила на рисовой бумаге восемь крупных иероглифов: Тахикардия, иди домой и жди смерти.
Цю Ии украдкой скосила глаза на диагноз, и ее личико вмиг побелело: да ведь это конец! Когда я порой вижу лекаря Му, у меня сердце тоже колотится как безумное, неужели я тоже...
Кун Цин бросила беглый взгляд на рецепт и вдруг подалась еще ближе к Му Ханьцю:
— По моему скромному мнению, корень этой болезни кроется вовсе не в сердце, а...
Демон-павлин резко распустил хвост веером:
— В вас, лекарь Му. Быть может, лекарь Му и есть моя хворь?
Му Ханьцю вдруг рассмеялась, неторопливо откинулась на спинку кресла, скрестила руки на груди и чуть кивнула:
— Тогда почему же ты не отойдешь подальше от источника своей заразы?
— Но я слышал, что этот недуг называется тоской по милому, и чем дальше отходишь, тем сильнее приступает хворь... — с этими словами подхвостье пернатой гостьи задрожало, и павлиний хвост заиграл еще более яркими красками.
Му Ханьцю брезгливо покосилась на нее, а затем, словно что-то вспомнив, в ее глазах мелькнула искорка лукавства:
— Если подумать, исцелить этот недуг господина Куна проще простого.
— О-о~
— У управляющего Мо Юя из Трактира Пьяного Бессмертного есть одно народное средство, специально от этой хвори.
Взгляд Му Ханьцю скользнул от кадыка гостьи вниз и остановился на ее полураскрытой груди, после чего целительница протянула с расстановкой:
— Особенно он мастер... по части таких, как ты.
Зрачки Демона-павлина сузились, и хвост мгновенно сложился. Кто же не знал, что управляющий Мо — неразборчивый в связях ветреный гуляка? Если и впрямь угодить в его сети...
Му Ханьцю посмотрела на окаменевшую перед ней собеседницу и безобидно улыбнулась:
— Что? Хочешь, я помогу тебе с ним познакомиться? Мы с ним в довольно хороших отношениях.
— Н-нет, не нужно!
Она резко вскочила, и ее зеленые одежды взметнулись, словно всполошенная птица.
— Глядя на твое лицо, я вижу, что болезнь зашла далеко, неужели ты боишься лечиться? — с мрачной усмешкой добила ее Му Ханьцю.
— Мне вдруг вспомнилось, что дома у меня есть старинное семейное средство!
Кун Цин попятилась на несколько шагов, крутанулась на месте и вылетела из аптеки:
— До встречи!
Му Ханьцю пренебрежительно усмехнулась и небрежно скомкала бумажку с диагнозом в шарик.
Цю Ии еще не успела отойти от только что услышанного разговора, как ее лоб легко стукнул небольшой бумажный комочек.
Прохладный голос хозяйки вернул её к действительности:
— Чего витаешь в облаках? Запиши: Демон-павлин должен за прием пять вэней.
— Ой, ой! Хорошо!
Цю Ии в испуге схватилась за кисть и принялась записывать, рассеянно поглаживая кончиками пальцев переплет тетради, пока наконец, словно на что-то решившись, не спросила тихим голосом:
— Лекарь Му... тот управляющий, о котором вы говорили, он и вправду умеет лечить тоску по милому?
— Что?
Му Ханьцю как раз заполняла медицинский журнал и расслышала не сразу.
— Д-да то... — голос Цю Ии стал тише жужжания комара, она боялась поднять глаза. — Та хворь, о которой вы упомянули...
— Я пошутила над ней, — Му Ханьцю даже не подняла головы. — У этой проклятой павлинихи никакой болезни сроду не было, она приходила исключительно ради забавы.
Кончик ее кисти замер, она вдруг вскинула глаза и посмотрела на помощницу:
— С какой стати ты об этом спр—
Речи оборвались на полуслове.
В лучах заходящего солнца ушки Маленького Дождевого Червя пылали алым, а шея и вовсе покрылась легким розовым румянцем. Пальцы Му Ханьцю дрогнули, и капля туши, державшаяся на кончике кисти, шлепнулась прямо на рисовую бумагу, в самый раз расплывшись поверх только что написанных иероглифов тоска по милому.
Почти шокированный взгляд Му Ханьцю нежданно-негаданно вторгся в поле зрения девушки, и Цю Ии, словно обжегшись о кипяток, в панике подхватила с пола смятый листок:
— Я-я пойду сушить травы во внутреннем дворе!
Не успели затихнуть ее слова, как след девушки уже простыл.
Му Ханьцю смотрела на убегавшую в страхе фигуру, и к ней впервые за долгое время вернулось понимание того, как неуместно шутить. Опустив взгляд на испачканную тушью бумагу, она — обычно столь собранная — неожиданно растерялась и принялась суетливо тереть пятно пальцами, пока не измазала руки по самые кончики.
...Вот же.
Она уставилась на собственные почерневшие пальцы и тихо вздохнула.
Цю Ии сжалась в комочек в своей маленькой комнатушке, машинально перебирая пальцами перегной из цветочного горшка.
Оставленный там янтарный взгляд намертво запечатлелся в сердце и никак не хотел уходить. Симптомы, о которых говорил Демон-павлин: стеснение в груди, учащенное сердцебиение, нехватка воздуха при виде кого-то... как ни послушай, всё это словно описывало ее саму.
Но лекарь Му сказала, что это пустые россказни...
Цю Ии зарылась горящим лицом в ладони, а в тесной комнатушке гулко отдавался частый стук ее сердца. Она машинально коснулась груди в районе бьющегося пульса: биение было тяжелым и стремительным, грозя вырваться наружу из тела.
И все же...
Чем больше Цю Ии думала, тем сильнее запутывалась, и в конце концов решила бросить это дело. Она в один миг соскочила с кровати и вытащила из-под нее ларец, хранявший ее маленькие тайники. Внутри мирно покоились облезлая волчья кисть, полинявшая лента для волос, несколько сухих листьев...
Она бережно развернула бумажный шарик, разглаживая каждый залом.
[Тахикардия, иди домой и жди смерти]
Пальцы огладили слегка высохшие следы туши, и в воображении вновь возникло движение руки, выводившей эти строки.
Рисовую бумагу аккуратно сложного и положили рядом с волчьей кистью, словно добавляя новый рецепт от неизлечимого недуга.
Маленькая пасхалка: как-то раз Му Ханьцю обнаружила пропасть половины бруска туши со своего стола и заподозрила неладное: не завелся ли дома воришка?!
Глава 12
— Му Ханьцю! Му Ханьцю!
Едва солнце выглянуло из-за облаков, как в ставни Медицинской лавки Му отчаянно забарабанили.
Цю Ии в испуге бросила ведро для поливки, черпак шлепнул о воду, подняв целое облако брызг, но она даже не взглянула на свой слегка забрызганный подол и пустилась бегом в переднюю залу.
Едва засов отскочил, как внутрь вихрем ввалилась фигура, от которой разило кровью.
— Господин Лу, вы...
Цю Ии бросила взгляд на пришедшего. Всегда элегантный управляющий Службы расследования дел демонов выглядел сейчас донельзя жалко и был с головы до ног усыпан кошачьей шерстью. Правый рукав его черного официального костюма был разорван в клочья, на руке зияли глубокие до кости царапины, а с кончиков пальцев капала кровь. Трехцветная кошка, которую он прижимал к груди, выглядела еще страшнее: ее шкура на спине была содрана и свернута в рулоны, зверек уже находился при смерти.
— Маленький Дождевой Червь, где Му Ханьцю?!
— Я позову! — Цю Ии в два счета преодолела деревянную лестницу.
Тук-тук-тук!
После серии яростных ударов тревожный голос Цю Ии донесся из комнаты:
— Лекарь Му! Господин Лу и кошка тяжело ранены!
В комнате на мгновение воцарилась тишина, после чего послышался заспанный голос Му Ханьцю:
— Иду.
Спустя мгновение Му Ханьцю, набросив верхнюю одежду, быстро спустилась вниз, ее черные волосы еще беспорядочно рассыпались по плечам. Когда же она увидела вошедших, остатки сна с ее глаз слетели мгновенно.
— Ии, неси тигровую настойку, — она быстрыми шагами приблизилась к ним.
— Му Ханьцю... — голос Лу Яна дрожал, а левая рука намертво вцепилась ей в запястье. — Как она?
Му Ханьцю не стала вырываться, напротив, свободной рукой успокаивающе похлопала его по плечу.
Когда Цю Ии вернулась с сосудом в руках, перед ее глазами предстала именно эта картина. Она прикусила губу, подавляя в душе поднявшуюся ревность, и молча протянула вино.
Му Ханьцю приняла сосуд и бегло осмотрела раны трехцветной кошки:
— На вид жутко, но жизненно важные органы не задеты, не помрет, — проговорила она, промывая раны вином. — Через пару дней заживёт.
Лу Ян слегка выдохнул, но стоило ему перевести взгляд на то, как вино льется на открытую плоть, как брови его тут же сошлись на переносице. Сама же демон-кошка к тому моменту уже потеряла сознание и даже не издавала стонов.
Му Ханьцю подняла глаза на окровавленный рукав Лу Яна и чуть повела бровями:
— А вот ты... при твоих-то боевых навыках — как умудрился дойти до столь плачевного состояния?
Лу Ян отвел взгляд:
— Прошлой ночью — нет, вернее сказать, в сегодняшнюю стражу крысы, — я отыскал логово этой паршивой кошки за городом, намереваясь свести с ней счёты. Она как раз дремала там, но стоило мне приблизиться, как из бамбуковой рощи раздался тигриный рык...
Наблюдая за тем, как ловко и уверенно Му Ханьцю обрабатывает раны кошки, он не выдержал и взвыл:
— Полегче с ней!
— Она без сознания, ничего не чувствует, — Му Ханьцю даже не подняла головы, переведя взгляд на Цю Ии: — Ии, обработай ему раны.
Словно что-то припомнив, она вдруг подняла взгляд и со смешинкой покосилась на Лу Яна:
— Ты же с этой кошкой-демоном на ножах, чего так переживаешь-то?
— Я не переж—
— Ай!
В ту же секунду, когда тигровая настойка коснулась царапины, Лу Ян вздрогнул всем телом и чуть не подпрыгнул на стуле:
— Маленький Дождевой Червь, ты людей лечишь или убиваешь?!
Цю Ии вздрогнула и невольно перевела взгляд на Му Ханьцю. Хозяйка даже бровей не повела и холодно оборвала его:
— Продолжай, что было дальше?
Лу Ян глубоко вздохнул, и его взгляд вновь упал на спящую кошку:
— Мое внимание тогда было полностью приковано к ней, где уж тут следить за остальным! Когда я услышал рев, было уже поздно. Обернулся... а тигр уже кинулся прямо на нас. Пока я сообразил, ее спина целиком оказалась в тигриной пасти... Тсс, полегче.
http://bllate.org/book/33755/4151637
Готово:
