Город Б и город С находились совсем недалеко друг от друга. Учитывая, что при нём было множество оружия, которое нельзя было сдавать в багаж, а также принимая во внимание, что в окрестности Бичибао не согласился бы поехать ни один водитель, не говоря уже об автобусах и метро, ведь это место пряталось в глубоких горах, куда даже не доходила сотовая связь, Хань Шу решил отправиться туда на машине.
Когда он, проехав за рулем четыре часа подряд, добрался до города С, уже наступил вечер. Даже глупцу было очевидно, что в подобное место, похожее на дом с призраками, ни в коем случае нельзя соваться ночью. К тому же Хань Шу ужасно устал после столь долгиой дороги. Он нашёл придорожный отель в посёлке Линлун, где и остановился на ночлег.
На следующее утро Хань Шу поднялся ни свет ни заря. Позавтракав, он сдал номер и, следуя указаниям GPS-навигатора, покатил на машине к Бичибао. Но стоило им ещё не доехать до места, как навигатор отключился. Хань Шу бросил взгляд на смартфон: значок сигнала превратился в перечёркнутый символ.
— Ах, ну вот, теперь начались проблемы… — Хань Шу проехал вперёд ещё немного, и незаметно вокруг начал клубиться туман. Когда он опомнился, поблизости не осталось ни единой машины. Туман сгущался с каждой минутой, и даже с включенными фарами видимость не превышала ста метров. Сбавив скорость, Хань Шу проехал ещё минут десять и заметил огромный дорожный указатель. Кое-где он покрылся ржавчиной, некогда пестрые рекламные рисунки выцвели, но на них всё ещё можно было с трудом разобрать надпись: «Добро пожаловать в замок Бичи, ваш дом игрушек».
Похоже, он на месте. Хань Шу глубоко вздохнул.
Дзынь-дзынь! Дзынь-дзынь! — из телефона внезапно раздался настойчивый и резкий звонок.
Хань Шу резко затормозил у обочины. Нахмурившись, он взял вибрирующий и разрыватый звонком смартфон и взглянул на индикатор сети: на экране, как и ожидалось, красовался значок отсутствия сигнала. К тому же он точно помнил, какую мелодию устанавливал на звонок, и это была вовсе не такая старомодная трель дзынь-дзынь! Не раздумывая, он понял, что этот звонок исходит вовсе не от какого-то «человека».
Это жуткое ощущение мгновенно вернуло Хань Шу на две недели назад — к тому чудовищу, которое одновременно вселяло и успокоение, и страх.
Хань Шу нажал кнопку сброса, но телефон словно внезапно сломался: как бы он ни тыкал в красную клавишу, мелодия продолжала звонить без остановки. Хань Шу не оставалось ничего другого, как нажать зелёную кнопку ответа рядом и приложить телефон к уху.
— Алло.
— … — На другом конце провода раздавались уже знакомые помехи. Конечно же, это был он! Почему этот тип продолжал преследовать его даже после выписки из больницы? Хань Шу слегка нахмурился от легкого раздражения.
— Это ты. Зачем звонишь?
Хань Шу терпеливо дождался, пока стихнут помехи, и наконец на том конце кто-то заговорил:
— Зачем ты припёрся в такое место?
— У меня есть причины, и они тебя не касаются, верно? — у Хань Шу и без того было подавленное настроение, поэтому говорил он довольно резко. И хотя некогда он был очень благодарен этому «человеку», стоило узнать, что тот всё ещё цепляется за него и никуда не исчезал, как это чистое чувство благодарности стало увядать. В конце концов, вряд ли кто-то станет испытывать симпатию к преследователю, тем более что этот преследователь — чудовище, чьей тени даже не разглядеть: ты понятия не имеешь, откуда оно за тобой наблюдает, и обнаружить его совершенно невозможно.
— Конечно касаются, то, что ты делаешь, принесёт тебе лишь опасность.
— И что, ты собираешься мне помешать? — Хань Шу палец за пальцем постукивал по рулю, на его губах появилась насмешливая улыбка. — А если я всё равно пойду, что ты сделаешь?
— … — На том конце провода на мгновение замолчали, а затем голос произнёс: — Я никогда не помешаю тебе делать то, что ты хочешь…
— Тогда на этом и порешим, больше не следуй за мной! — Хань Шу сжал руль мертвой хваткой и злобно рявкнул в трубку.
— Не отвергай меня, малыш, я защищу тебя, вечно, вечно… — Словно из-за плохого контакта, голос стал прерывистым, перемежаясь с помехами. Хань Шу почему-то уловил в этих шумах нотки раздражения и гнева. Прошло немало времени, прежде чем на том конце стихло, и собеседник заговорил снова: — Без меня ты погибнешь… Тебя убьют.
— С чего бы это?
— Потому что в этом месте обитают не только творения рук человеческих… — Существо словно вздохнуло, его голос стал ещё глубже, словно завлекая Хань Шу в ловушку: — Ты действительно хочешь, чтобы я ушёл? А затем погибнуть в таком месте?
Эти слова упали тяжелым камнем, взметнув целые брызги на поверхности некогда спокойного сердца Хань Шу. Он не хотел умирать. Он действительно хотел спасти людей, но умирать он не желал…
— Я же говорил, что никогда не обманываю тебя. Если ты пойдёшь туда один, то непременно умрешь. — «Он» в телефоне подбросил еще дров в костер, и сомнения Хань Шу стали ещё сильнее.
— … — Губы Хань Шу едва заметно дрожали, но он не мог вымолвить ни слова.
— Можешь не отвечать. Если ты не отказался, я буду считать это молчаливым согласием, — существо тихонько усмехнулось, словно заранее зная, что Хань Шу не откажется. — Я буду хорошо защищать тебя, прямо как в прошлый раз.
— … — Существо не ошиблось: Хань Шу действительно не отказался. Страх перед неизвестностью почти сломил его, и слова отказа застряли на губах. На самом деле в глубине души он, пожалуй, тоже нуждался в такой защите.
Существо довольно хихикнуло пару раз:
— Значит, мы пришли к согласию… Просто отдай себя мне…
Шух-шух, звонок прервался. Инициатива в таких разговорах никогда не принадлежала Хань Шу. Словно вымещая на ком-то злость, он швырнул телефон на пассажирское сиденье. Полежав лицом на руле и немного переведя дух, Хань Шу вновь собрался с силами и запустил двигатель.
Условия, которые предлагало это существо, были из тех, от которых невозможно отказаться. И даже несмотря на то, что он словно бы дал согласие против воли, на сердце у него невольно отлегло: в те моменты, когда он уже был готов возненавидеть это существо, оно неизменно приносило ему чувство покоя. До чего же всё это надоело…
Пока он предавался мыслям, эта одинокая дорога уже не казалась столь бесконечной, и когда Хань Шу опомнился, он уже стоял у решетчатой ограды замка.
Туман здесь был еще гуще, чем на той дороге, и лишь подойдя к главным воротам, он смог рассмотреть замок во всей красе. Стоило признать, что это место вполне оправдывало звание самого процветающего города игрушек тридцатилетней давности — его величественный вид поражал воображение.
Замок был окружен садом, перед ним даже имелся небольшой фонтан, вот только фонтан этот давно прекратил работу: его статуи поросли лианами, вода полностью высохла, деревья, которые некогда тщательно подстригали, засохли без ухода, а на клумбах, где должны были цвести прекрасные цветы, буйно разрослись сорняки.
Из-за ограды проехать внутрь на машине не представлялось возможным. Хань Шу оставил автомобиль у парадных ворот, закинул на плечо дорожную сумку, которую собрал еще в отеле, и перелез через невысокую кирпичную стену. К счастью, ограда оказалась низкой, и для Хань Шу не составило труда преодолеть её. Приземлившись прямо в гущу сорняков, он испачкал подошвы ботинок толстым слоем липкой грязи.
Миновав сад, утративший свой прежний облик, замок постепенно являл свое истинное лицо сквозь пелену тумана. Кое-где цветные некогда красивые скульптуры потрескались и обломались, оголенный металл покрылся толстым слоем бурой ржавчины, некоторые окна замка были выбиты, а вывеска над входом лишилась нескольких гвоздей и опасно качалась на ветру, издавая при каждом порыве скрипучий звук. Казалось, здесь всё пришло в запустение, и лишь куклы, специально выставленные в витринах ради привлечения клиентов, по-прежнему сохраняли свой некогда яркий и нарядный вид.
Хань Шу глубоко вздохнул и с усилием толкнул винтажные двери замка. Скрипнув, тяжелые створки медленно распахнулись. Внутри царил кромешный мрак, и Хань Шу, достав фонарик, щелкнул выключателем. По обеим сторонам от входа тянулись витрины со всевозможными игрушками, и луч фонарика выхватывал из темноты их застывшие в улыбках лица, казавшиеся мертвенно-бледными.
Хрусь… — дверь позади него захлопнулась сама собой. Хань Шу резко обернулся, направив луч фонарика на дверной замок, и с удивлением обнаружил, что засов каким-то образом защелкнулся изнутри.
Хлоп!
В погруженном во тьму помещении внезапно вспыхнул свет — это ожила витрина с куклами! Следом, словно передавая эстафету, одна за другой начали загораться лампы в остальных витринах, освещая прежде мрачный коридор ярким светом.
— Ла-ла-ла! Ла-ла-ла! — Игрушечный кролик слева от Хань Шу вдруг сам по себе включился, закивал головой и затянул песню. Его раздвоенная губа двигалась в такт, изрыгая звуки детской песенки, зашитой во внутренний механизм. Хань Шу испуганно вздрогнул, невольно сильнее сжав лямки рюкзака, и перевел луч фонарика на кролика, но обнаружил, что вокруг по-прежнему нет ни живой души.
Дзынь-дзынь! — игрушечная обезьянка справа от него неожиданно застучала крошечными тарелками, издавая звонкие звуки. Всё больше и больше игрушек «оживали»: подчиняясь заложенным в них программам, они двигали телами, и самые разные звуки на удивление гармонично сливались воедино, образуя симфонию, исполняемую игрушками.
По правде говоря, звучало это даже неплохо — если выложить такое в соцсети, должно быть, завирусилось бы. Испугавшись лишь в самый первый момент, Хань Шу теперь даже находил в себе силы размышлять о подобной чепухе.
Игрушки поиграли еще немного, но никакой бурной реакции у Хань Шу это не вызвало: в конце концов, всё это казалось сущими пустяками по сравнению с той мистикой, что он повидал в больнице. Вскоре игрушки словно бы истощили заряд батареек: их движения замедлились, а некогда звонкие голоса от замедления стали неприятно визгливыми и режущими слух. Свет в витринах тускнел, внешний вид игрушек на глазах ветчал: на некоторых появились трещины, иные же и вовсе раскололись на куски, однако они продолжали усердно шевелить конечностями, пока наконец музыкальные звуки полностью не сменились скрежетом и щелчками.
— Добро пожаловать в Бичибао, ваш дом игрушек, — пропищал тот самый игрушечный кролик, который ожил первым и у которого батарейка села последним, после чего его тело окончательно застыло в оцепенении.
Хлоп!
Освещение полностью погасло, и в затихшем замковом холле было слышно лишь то, как тяжело дышит Хань Шу.
Взяв фонарик, Хань Шу двинулся вглубь замка.
— Эй! Есть тут кто-нибудь?!
Ему ответила лишь зловещая тишина.
— Ань Цзытун! Ты меня слышишь? — громче крикнул Хань Шу, но в ответ по-прежнему не донеслось ни звука. Похоже, отыскать человека оказалось вовсе не так просто, как он думал…
— Это ещё что такое? — Специально купленный Хань Шу фонарик обладал широким углом освещения, поэтому всё, что находилось прямо перед ним, просматривалось отчетливо. На темно-красном паркете внезапно появились пятна бурого цвета с темно-черными разводами, тут же привлекшие его внимание. Хань Шу посветил чуть дальше: там валялась пара штанов, из которых торчали белые цилиндрические предметы.
Человеческие останки! Отгадка пришла почти мгновенно: торчавшие наружу белые штуковины оказались человеческими берцовыми костями. Кто-то погиб в этом самом месте. Но куда же делись кости его стоп?
Не успел он подойти ближе, чтобы рассмотреть всё как следует, как в спину ему пришелся сильный толчок, сбивший его с ног. Хань Шу в испуге успел выставить руки вперед, но падение все равно вышло болезненным.
Хрусь! — позади раздался оглушительный скрежет: сработал какой-то механизм!
Хань Шу торопливо нашарил фонарик и оглянулся: на том самом месте, где он только что стоял, из пола выдвинулись гигантские тиски. Это приспособление, напоминающее огромный охотничий капкан с острыми зубьями, обладало чудовищной силой сжатия — если бы он не увернулся вовремя, последствия даже страшно было представить!
Теперь-то стало понятно, куда делись кости ног того несчастного… Но как именно он погиб? Хань Шу попытался подняться на ноги, но обнаружил, что тело напрочь сковано: что-то туго обхватило его поясницу, не позволяя даже приподняться.
Не успел он и дернуться, как рассекая воздух на него налетела черная тень — гигантский топор на цепи! Как оказалось, массивная цепь была закреплена на потолке, и при срабатывании механизма топор рухнул вниз, раскачиваясь подобно маятнику. Колоссальное ускорение придало лезвию страшную разрушительную силу: топор пролетел прямо над спиной Хань Шу, со свистом рассекая воздух в считанных сантиметрах от его тела. Сделав несколько десятков возвратно-поступательных взмахов, топор наконец потерял инерцию и замер всего в двадцати сантиметрах над головой лежащего Хань Шу.
— Черт! — Хань Шу не смел пошевелиться, распростершись на полу. И лишь когда к нему вернулись силы, он понял, что путы, державшие его, исчезли. Он торопливо выполз из-под нависшего топора.
Добравшись до фонарика, который продолжал исправно светить, он проверил свой рюкзак и с удивлением обнаружил, что молния на нем расстегнута.
Щелк-щелчок! В столь зловещей тишине любой посторонний звук казался оглушительным, и Хань Шу без труда заметил игрушечную машинку, которая волокла за собой какой-то предмет, стремительно удаляясь.
Не раздумывая ни секунды, Хань Шу швырнул в неё фонарик, перевернув дистанционно управляемую машинку вверх колесами. Подбежав, он резко схватил игрушку за корпус — колеса машинки все еще бешено вращались, а сзади волочился небольшой рюкзачок для фотоаппарата. Тот самый, что ему тогда дал Цинь Вэньсю! Кто-то пытался его украсть!
Хань Шу безжалостно разломал машинку на куски. Как и следовало ожидать, батарейки внутри протекли от старости, покрыв контакты слоем белого порошка. А это значило, что машинкой управлял вовсе не человек, а та самая зловещая воля, жаждущая его смерти в стенах этого дома. Но зачем им понадобилась эта вещь?
Дзынь-дзынь! Дзынь-дзынь! — внезапно зазвонил телефон. Хань Шу, не раздумывая, принял вызов. Послушав традиционные помехи, он услышал голос: в интонациях невидимого собеседника сквозило едва сдерживаемое возбуждение:
— Я же говорил: если бы не я, ты бы непременно погиб.
Это хвастовство показалось Хань Шу забавным, и он действительно усмехнулся. И пусть это нечеловеческое создание было проклятым преследователем, в сложившихся обстоятельствах Хань Шу вдруг поймал себя на мысле, что такое сопровождение не так уж и плохо. Он заговорил с ним куда более мягким тоном:
— Знаю, это ты меня спас. Спасибо.
— Тебе никогда не нужно говорить мне спасибо…
Звонок оборвался, и в замке вновь воцарилась тишина.
http://bllate.org/book/33747/4150325
Готово:
