Вслед за ним появилась полная фигура завуча:
— Пусть выходит. В первый же день перевода устроил беспорядки, да еще и хотел поднять руку на учителя — Первая старшая школа города не может позволить себе таких учеников.
— Завуч, тут ведь наверняка какое-то недоразумение, мне кажется, Лу Ван вполне послушный мальчик, — учительница Чжан инстинктивно встала на защиту ученика из своего класса.
Лу Ван с мрачным лицом бросил взгляд на учителя-мужчину, стоявшего за спиной у завуча. Смени он школу, непременно развернулся бы и ушел не задумываясь ни на секунду, даже если бы его умоляли остаться.
Но сейчас так поступать было нельзя: этот маленький дурачок всё еще сидел в классе.
Он постарался сдержать гнев.
Не получилось.
Поэтому раздраженно бросил:
— Не знаешь сути — так не пизди. С какого перепугу мне понадобилось к нему цепляться? Разве что ради его склочного характера и поганого языка?
По классу пронеслось дружное, испуганное затягивание воздуха.
Когда завуч обернулся, все снова уткнулись в учебу, прилежно выводя что-то в тетрадках.
Фан Сюньнань постукивал кончиком ручки по черновику, как вдруг на парте появилась записка.
— У тебя еще есть полминуты, чтобы забрать свои слова обратно.
Фан Сюньнань удивленно взглянул на Сюй Ую и взял ручку.
— Зачем их забирать?
Сюй Ую писал с бешеной скоростью.
— ? Ты и правда считаешь Лу Вана хорошим?
— Во-первых, независимо от того, ударил он учителя или нет, его отношение явно говорит о том, что он та еще заноза в заднице. Того и гляди, станет грозой нашего тридцать первого класса.
Фан Сюньнань, не раздумывая, ответил:
— Исключено, он просто ужасно разозлился.
Будь Лу Ван на самом деле отъявленным хулиганом, разве стали бы его сегодня запугивать те хулиганы?
Сюй Ую молча повернул голову, глянул на него и бессильно вывел:
Он готов поставить на кон свои карманные деньги на эту неделю и поспорить с Фан Сюньнанем. Если Лу Ван окажется безобидным одуванчиком, он согласен полностью оплачивать Фан Сюньнаню трехразовое питание целую неделю.
Он протянул записку, но заметил, что на лице Фан Сюньнаня не отразилось ни ожидаемой радости, ни смущения — тот лишь крепко нахмурился.
Подождав немного, Сюй Ую увидел ответное сообщение.
— Азартные игры — это плохо.
— А спорить на родительские деньги — тем более нехорошо.
— К тому же, твоих карманных денег не хватит даже на то, чтобы я питался целую неделю.
……
Сюй Ую получил тройной сокрушительный удар и с обидой и горечью спрятал записку.
Заметив, что тот угомонился, Фан Сюньнань тоже с облегчением выдохнул и снова переключил внимание на Лу Вана.
Вот только на сердце у него залегла тревога.
Если бы не напоминание Сюй Ую, он чуть совсем не забыл: пусть даже Лу Ван и готов расплачиваться за собственную красоту, делает-то он это на деньги семьи, что, пожалуй, не совсем правильно.
Но бросать этого мелкого прихвостня казалось делом трудноватым.
Может, просто заставить Лу Вана зарабатывать копеечку-другую?
Размышляя об этом, Фан Сюньнань уже мысленно набросал целых восемнадцать вариантов будущего для Лу Вана.
Тем временем предмет его забот как раз пререкался с завучем.
Завуч всё-таки обладал многолетним опытом работы. Слегка задетый словами Лу Вана, он быстро взял себя в руки:
— Выходи, поговорим в учебной части, нечего мешать ученикам заниматься.
— А вот и нет. Вдруг вы захощете замять дело, и что мне тогда останется — только молча с этим смириться?
Я перевелся сюда всего первый день, заступиться за меня некому, родителей тоже не позовешь. Схожу в учебную часть, и на меня повесят клеймо покушения на учителя — слухи разойдутся, и моей репутации конец.
Рассуждая так на словах, Лу Ван ни в грош не ставил окружающих его одноклассников. Он думал лишь о том, как бы не дать маленькому дурачку истолковать всё неверно — в конце концов, он еще толком не вкусил радости от того, как за ним ухаживают.
Это только сам Лу Ван считал себя добродушным, а вздумай они и впрямь замять инцидент, этот ученик на следующий же день притащил бы к воротам школы мегафон и устроил пикет, требуя справедливости.
Завуч помрачнел:
— Об этом можешь не беспокоиться. Если ты не совершал дурного, я непременно восстановлю справедливость.
— Раз уж всё равно всё разрешится по справедливости, так давайте решим прямо здесь, — кивнул Лу Ван. — К тому же, самый первый день семестра, никаких важных дел мы всё равно не сорвем.
Завуч перевел взгляд на стоявших рядом учителей, затем на упрямо стоявшего на своем Лу Вана и был вынужден кивнуть.
Силой тащить Лу Вана он, конечно, не станет, но раздражение в душе лишь усилилось.
Увидев кивок, Лу Ван не стал себя ущемлять: сдернул с края учительского стола два запасных стула, один подвинул завучу, второй — учительнице Чжан, после чего с комфортом устроился на оставшемся сам.
— Ну, тогда я продолжу.
Оставленный без внимания учитель-мужчина скривился. Стоя за спиной завуча, он вперил в Лу Вана взгляд, полный затаенной злобы, а когда учительница Чжан обернулась, вежливо и сухо отказался от предложенного стула.
Конфликт между Лу Ваном и этим учителем трудно было назвать грандиозным событием.
По крайней мере, сам учитель-мужчина так и считал.
Звали его Ху, он преподавал китайский язык, проработал в школе больше десятка лет, к тому же был классным руководителем выпускного класса, пользуясь немалым авторитетом.
Даже ученики тридцать первого класса не верили, что преподаватель способен на какие-то гадости.
Исключением был лишь Фан Сюньнань: услышав фамилию учителя и внимательно приглядевшись к его лицу, он помрачнел.
Он помнил, что их собственный классный руководитель за две недели до выпускных экзаменов попала в больницу с угрозой выкидыша, и тогда этот самый учитель Ху вел их класс к финишной прямой.
Учитель Ху очень любил старосту Фу Цянь и даже искренне сожалел, когда во время пробных экзаменов та не явилась на тестирование.
Фан Сюньнань разрывался между переживаниями за учителя Ху и тревогами за Лу Вана, совершенно не зная, за что хвататься.
А Лу Ван тем временем уже заговорил:
— Когда я заходил в школу, то заметил, как этот учитель Ху заставляет нескольких учениц убирать мусор.
Его стул стоял у самого учительского стола. Вытянув одну ногу и опустив другую на пол у подножия возвышения, Лу Ван ни капли не нервничал и вещал неторопливым тоном:
— Ну, увидел несправедливость и высказал ему пару ласковых.
Услышав это, завуч счел поступок Лу Вана еще более возпитительным:
— Поддерживать чистоту в школе — завет старого директора. Что такого в том, чтобы ученики убрали мусор? Мы, учителя, тоже поднимаем мусор, если натыкаемся на него по дороге.
http://bllate.org/book/33741/4149533
Готово:
