Лу-ко, я переоделся, можешь заходить.
Лу Юаньчжоу вернулся за ним в маленькую комнатку и окинул Ань Хуайюя критическим взглядом — чем дольше он смотрел, тем сильнее ему всё не нравилось.
Его одежда была на пару размеров больше: обычно он сам носил её, не придавая этому особого значения, но сейчас на Ань Хуайюе она смотрелась донельзя мешковато. Плечи явно были широковаты и бесформенно свисали с худых плеч парня, а брюки оказались чересчур длинными и волочились по полу, создавая впечатление, будто ребёнок стащил вещи из взрослого гардероба.
Он наклонился, намереваясь подшить или подвернуть Ань Хуайюю штанины, но не успел рука коснуться ткани, как тот отпрянул назад.
Ань Хуайюй покачал головой и заикаясь произнёс:
— Лу… Лу-ко, я сам.
С этими словами он присел на корточки и принялся самостоятельно подворачивать штанины.
— Ну как хочешь.
Лу Юаньчжоу выпрямился, подошел к изголовью кровати и повалился прямо на неё.
Он проголодался, но сейчас ещё шло время вечерней самоподготовки, и школьная столовая не успела приготовить ночной перекус.
Ань Хуайюй поднялся на ноги, и его взгляд тихо упал на Лу Юаньчжоу.
Тот лежал на постели, небрежно закинув ногу на ногу, и выглядел на редкость расслабленно и беззаботно.
Эта картина, казалось, совершенно сбила Ань Хуайюя с толку; в его глазах мелькнуло замешательство, и он просто стоял столбом, судорожно сжимая пальцами края одежды с обеих сторон. Он слегка приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но в итоге не выдавил ни звука.
Заметив растерянность Ань Хуайюя, Лу Юаньчжоу подвинулся ближе к стене, чтобы на этой крошечной железной кровати смог поместиться ещё один человек.
Он похлопал ладонью по матрасу и подозвал его:
— Иди сюда, чего стоишь как истукан?
Ань Хуайюй послушно сделал шаг вперед, двигаясь скованно и чересчур осторожно.
Он послушно присел, спиной к Лу Юаньчжоу, лицом к той самой плотно закрытой двери. Обе его руки несколько неуклюже вцепились в полы одежды, пальцы невольно сжались с такой силой, что на ткани остались мелкие заломы — это выдавало его внутреннее стеснение и тревогу.
Лу Юаньчжоу не удержался от смешка, приподнялся и спросил:
— Ань Хуайюй, ты чего? Боишься меня, что ли?
— Нет.
Ань Хуайюй повернулся к нему лицом, встречаясь взглядом, и тут же перевёл тему:
— Лу-ко, а мы… когда пойдём?
Лу Юаньчжоу отлично понимал, о чём переживает парень: прилежные ученики всегда беспокоятся из-за пропущенной самоподготовки.
Он потрепал Ань Хуайюя по и без того растрёпанным волосам и успокоил:
— Пойдём сразу после вечерней. Расслабься, я попросил соседнего паренька отпросить нас у учителя, к тому же у тебя есть справка из медпункта, так что не переживай.
Ань Хуайюй не стал останавливать его руку, лишь слегка напрягся всем телом и кивнул.
Вспомнив дневной урок физкультуры, Лу Юаньчжоу нахмурился и добавил:
— Только вот учитель очень разозлился, когда обнаружил, что ты прогулял физкультуру, так что уладить это дело будет непросто.
— Я не… не специально прогулял. Это они…
Ань Хуайюй торопливо попытался оправдаться, приоткрыв пересохшие губы. Но из-за сильной спешки его и без того осипший голос зазвучал так, будто изношенную струну натянули до предела, и из горла не вырвалось ни звука.
Ань Хуайюй отчаянно кашлянул, сикожась выдавить хоть что-то, но горло будто сдавило тисками, и удавалось издать лишь слабый стон.
— Не спеши. Ты же сейчас больной, помолчи пока, а то смотри, вообще говорить разучишься.
Лу Юаньчжоу повернулся к столу и налил ещё один стакан воды для Ань Хуайюя.
Он мягко проговорил:
— Насчёт учителей не переживай, я всё подтвержу. Я же знаю, что ты не по своей воле прогулял — это Линь Юй с компанией в туалете к тебе приставали, из-за чего ты и не смог пойти на урок.
Ань Хуайюй медленно кивнул в знак согласия, затем опустил голову, обхватив бумажный стаканчик обеими руками, и в этот самый момент из его глаз брызнули слёзы — капли, точно оборванные жемчужины, безостановочно потекли по щекам.
— Да ты чего плачешь? Я же сказал, что помогу всё уладить, значит, сделаю.
Увидев, что Ань Хуайюй внезапно заплакал, Лу Юаньчжоу моментально растерялся.
Он торопливо шагнул вперед, забрал из его рук крепко зажатый бумажный стаканчик, а затем вытащил из кармана брюк салфетку.
Лу Юаньчжоу бережно приблизился к лицу Ань Хуайюя и принялся торопливо смахивать салфеткой слёзы с его глаз и щёк. Из-за нервозности и суеты движения выходили хаотичными, он неуклюже тёр лицо парня.
— Ну всё, хорош реветь, ты же мужчина хоть куда, из-за такой ерунды расстраиваться! Подумаешь, какая-то кучка идиотов докопалась, я просто набью им морду в ответ, и дело с концом. Отныне я тебя защищаю, больше никто не посмеет обидеть.
Ань Хуайюй постепенно успокоился и посмотрел на него своими чёрными глазами; на ресницах ещё блестели нескатившиеся слёзы, придавая ему такой жалостливый вид, что сердце невольно сжималось от жалости.
Лу Юаньчжоу с облегчением выдохнул. Вытирая остатки слёз, он продолжал приговаривать:
— Ань Хуайюй, не будь таким хрупким. Настоящий мужчина должен быть сильным, если кто-то лезет в драку — давай отпор. Я, конечно, пообещал тебя защищать, но мало ли когда меня не окажется рядом, ты должен уметь постоять за себя сам.
Лу Юаньчжоу рассуждал совсем как взрослый, и в этот момент он вспомнил себя в детстве: как бы сильно ему тогда хотелось, чтобы кто-то подошёл и сказал те же слова про защиту. Впрочем, ничего страшного — даже без посторонней помощи он вырос вполне здоровым парнем.
Лу Юаньчжоу швырнул салфетку в мусорное ведро, снова лёг на кровать и погладил пустой от голода живот:
— Ань Хуайюй, приляг, отдохни немного, а потом пойдём перекусим, угощаю я.
Тот посмотрел на него, затем на кровать и, помедлив, всё же прилёг рядом.
Они уставились в потолок, и в комнате воцарилась необытишая тишина — никто больше не произносил ни слова.
Лу Юаньчжоу привык к тишине и не видел в ней ничего плохого, но чтобы убить время и хоть как-то отвлечь Ань Хуайюя от тяжёлых мыслей, он впервые в жизни обнаружил, что способен столько болтать.
Он сыпал словечками без умолку, а Ань Хуайюй, не имея возможности говорить, лишь послушно кивал или качал головой в ответ.
Глава 6. Ань Хуайюй — мой человек
Время пролетело быстро, и вскоре раздался звонок, возвещающий об окончании вечерней самоподготовки.
Прихватив справку из медпункта и лекарства, которые Ань Хуайюю полагалось принимать и втирать, они бегом бросились в школьную столовую.
После вечерней все окошки столовой были забиты учениками, и если бы не близость медпункта, им пришлось бы отстоять в очереди уйму времени.
Ань Хуайюй не решался ничего выбрать, поэтому Лу Юаньчжоу наугад взял ему миску рисовой лапши с бульоном, а себе заказал порцию жареного риса.
В столовой яблоку негде было упасть, и они с трудом отыскали свободный столик, однако Ань Хуайюй даже не притронулся к палочкам, просто тихо сидя на месте.
Заметив это, Лу Юаньчжоу прекрасно понял его сомнения и, продолжая есть, постарался развеять чужие страхи:
— Ешь спокойно, эта миска лапши мне дорого не обошлась. Если тебя это так тяготит, сможешь угостить меня в другой раз, когда у тебя появятся деньги.
— Всё, давай за еду. Даже если ты не будешь есть, я всё равно не смогу доесть за тебя свою порцию, мне столько не осилить, так что не переводи продукты зря, — с улыбкой произнёс Лу Юаньчжоу.
Услышав это, Ань Хуайюй слегка улыбнулся уголками губ, кивнул и неуверенно взял палочки.
Посреди перекуса Лу Юаньчжоу услышал, как кто-то зовёт его по имени, и, подняв голову, увидел ухмыляющегося Цинь Вэня, который направлялся к их столу.
— Ишь ты, сбежали с вечерней самоподготовки и уплетуют здесь ночной дождик!
Цинь Вэнь беззастенчиво уселся рядом, после чего повернулся к Ань Хуайюю:
— Привет, я сосед Лу Юаньчжоу по комнате, меня зовут Цинь Вэнь. А ты, должно быть, Ань Хуайюй? Это из-за болезни ты сегодня пропустил физкультуру? То-то я думаю, с чего бы тебе хватило смелости прогуливать, а они говорят, ты…
— Всё, заткнись. Мы вообще-то едим, чего ты язык без костей распустил?
Лу Юаньчжоу тут же оборвал Цинь Вэня и наградил его свирепым взглядом — этот парень болтал слишком много.
Цинь Вэнь небрежно подпёр рукой подбородок и с любопытством уставился на Ань Хуайюя, разглядывая его с таким праздным интересом, что сидевший напротив и уткнувшийся в тарелку парень вновь растерялся, а его палочки замерли на весу.
Заметив смущение Ань Хуайюя, Лу Юаньчжоу в следующее же мгновение взмахнул рукой и от души врезал Цинь Вэню по макушке.
— Ты что удумал? Чего уставился на человека? Дай ему поесть спокойно!
— Ай… блин, Лу Юаньчжоу, какого чёрта ты так больно бьёшь? Рука тяжёлая! Я же просто взглянул, с чего бы это мешало ему есть? И вообще, с каких пор вы стали так близки? — потёр ушипённую голову Цинь Вэнь, недовольно морщась.
http://bllate.org/book/33729/4147787
Готово:
