Стоявший рядом Сюй Ижань обеспокоенно произнес:
— Чэнь-гэ, у тебя что-то болит?
Линь Чэнь медленно открыл глаза, думая про себя, что голос уж слишком реальный.
Он ответил:
— Ничего, просто немного устал, отдохну — и пройдет.
— Если у тебя что-то болит, сразу скажи мне, я все время здесь.
Линь Чэнь на мгновение замер:
— …Угу.
Сюй Ижань еще немного поволновался за Линь Чэня, и лишь когда тот на кровати затих, снова перевел взгляд на тетрадь с домашним заданием.
Линь Чэнь больше не мог уснуть.
Стояла зима, а Линь Чэнь больше всего на свете ненавидел холода и во сне норовил завернуться в одеяло, как колобок.
Линь Чэнь лежал на боку лицом к стене, разглядывая приклеенный к слегка пожелтевшим обоям плакат с Дрекслером — когда-то это был его любимый баскетболист.
Время словно вернулось на десять лет назад…
Верно, разве сейчас не было как раз десять лет назад!
Линь Чэнь вернулся в прошлое на десять лет назад: из двадцатисемилетнего мужчины превратился в семнадцатилетнего подростка, который учился в выпускном классе старшей школы.
Что же до того, как он здесь очутился, Линь Чэнь мог лишь предположить, что попал сюда прямо из сна — в конце концов, он просто лег поспать, а его мир после этого будто изменился.
Как-то раз у Линь Чэня спросили: если бы у тебя было лекарство от сожалений, что бы ты с ним сделал?
Хотя у нынешнего Линь Чэня не было волшебного лекарства, это было куда лучше любых сожалений — ведь он вернулся в прошлое и мог все начать сначала!
Раньше Линь Чэню казалось, что время тянется до боли медленно, особенно во время учебы, когда он так мечтал поскорее вырасти и воплотить в жизнь свои заветные мечты. Но когда он действительно вырос и покинул стены школы, то осознал, что в этой жизни ничего не дается даром — для всего нужны огромные усилия. Не бывает ничего такого, что дается само по себе; разве что сон.
А впрочем, даже насчет сна нельзя было сказать наверняка: Линь Чэнь вдруг вспомнил, как во время съемок своего самого первого фильма он очень долго и тяжело страдал от бессонницы.
В упущенном времени мы неизменно оставляем множество сожалений. Из-за одних мы чувствуем лишь горькую досаду от того, что не успели что-то завершить; другие же порой возникают из-за единого неверного шага, за которым следует череда новых ошибок.
Линь Чэнь и Сюй Ижань как раз относились ко второй категории.
Если выразиться словами самого Линь Чэня, между ними пала злая кармическая связь…
Когда Сюй Ижаню было всего два года, мать привезла его и поселила в доме напротив дома Линь Чэня. В те дни Сюй Ижань был таким мягким, пухленьким и невероятно милым, что Линь Чэню, которому тогда едва исполнилось четыре с небольшим, он безумно нравился. Особенно когда малыш улыбался: над его блестящими водянистыми глазками хлопали длинные реснички. А эти пухлые щечки — Линь Чэню так и хотелось броситься на него и зацеловать до смерти.
Малыш, казалось, обладал какой-то ментальной связью с Линь Чэнем: стоило ему завидеть Линь Чэня, как он тут же заливисто смеялся, а если Линь Чэнь начинал его баловать и смешить, мог хохотать без остановки добрых полчаса. Родители с обеих сторон, глядя на мальчишек, только и говорили, что в прошлой жизни те наверняка были родными братьями.
По неизвестной причине в детстве Сюй Ижань был страшным плаксой. Однажды, когда мама отказалась купить ему игрушку, он проплакал всю дорогу от улицы до самого дома.
Линь Чэнь в тот момент делал уроки и, услышав плач, тайком от мамы выскользнул из комнаты.
Когда он увидел сидевшего на крыльце Сюй Ижаня, превратившегося от слез в мокрое место, — ох, его сердечко так и зашлось от жалости. Не заметив поблизости тетю Сюй, он сразу подбежал к Сюй Ижаню и спросил, что случилось. Тот сквозь всхлипывания рассказал про игрушку, которую ему не купили днем.
Та самая игрушка очень нравилась и самому Линь Чэню, но, руководствуясь принципом старшего брата, он просто обязан был подать Сюй Ижаню хороший пример.
В конце концов, детей нужно воспитывать с самого раннего возраста!
Он изрек: Сюй Ижань, послушай меня. Ты сейчас мальчик, но в будущем вырастешь мужчиной, а мужчины не плачут из-за всяких пустяков, это выглядит бесхребетным, понимаешь!
Сюй Ижань подумал, что Линь Чэнь ждет ответа, и покачал головой — он и вправду ничего не понимал.
Нахмурившись, Линь Чэнь щелкнул его по лбу: Я тебе тут умные вещи объясняю, чего ты головой мотаешь!
Сюй Ижань замер и принялся внимательно слушать.
Линь Чэнь продолжил: Хоть ты сейчас и маленький, но должен понимать: родители хоть и рядом с нами, но не смогут опекать нас всю жизнь. Поэтому с сегодняшнего дня все, чего ты хочешь добиться, придется добиваться собственным трудом, уяснил?
Сюй Ижань с серьезным личиком сосредоточенно смотрел на Линь Чэня, не смея шелохнуться.
Недовольный Линь Чэнь снова щелкнул его по лбу: Я вообще-то у тебя спрашиваю, почему никакой реакции?
Положено ли тут как-то реагировать или нет? Сюй Ижань явно растерялся, но все же с абсолютно серьезным видом кивнул.
Тогда Линь Чэнь остался доволен и подумал, что его педагогические методы вполне неплохи. Он никак не мог взять в толк, почему его собственная мама запрещала ему смотреть сериалы — ведь смотреть сериалы на самом деле очень даже полезно!
Тогда Линь Чэню было семь лет, а Сюй Ижаню — пять.
Когда Линь Чэнь стал чуть старше, ему довелось услышать разговор матери с отцом: они недоумевали, почему тетя Сюй всегда выглядит такой озабоченной.
Озабоченность? Что еще за озабоченность такая, Линь Чэнь не понимал. Он знал лишь то, что тетя Сюй очень красивая, а когда улыбается — становится еще красивей, однако на ее лице то и дело проступало какое-то печальное выражение.
Вспоминая прошлое, Линь Чэнь поражался, как много деталей он смог сохранить в памяти, учитывая, что вообще-то страдал некоторой забывчивостью.
Стоило ему вспомнить, как маленький Сюй Ижань повсюду таскался за ним по пятам и звал Чэнь-гэ, Чэнь-гэ, на губах невольно расцветала улыбка. Все те прекрасные мгновения действительно существовали в реальности, но вот беда — ничто в этом мире не вечно, и время никогда не останавливается на какой-то одной точке…
В день своего совершеннолетия Сюй Ижань стоял перед Линь Чэнем. И хотя он уже перерос Линь Чэня в росте, рядом с ним все равно выглядел как никак не желающий взрослеть ребенок.
В тени раскидистых деревьев за общежитием солнечные лучи пробивались сквозь листву, ложась пятнами на четко очерченное лицо Сюй Ижаня. В глазах Сюй Ижаня, смотревших на Линь Чэня, отражался целый мир, а с красивых тонких губ вместе с порывом легкого ветерка сорвались всего четыре слова:
— Я люблю тебя!
http://bllate.org/book/33721/4146972
Готово:
