— Хорошо-о! — отозвалась Тан Митан. Она подула на ладони, согревая их, одарила собеседника ехидной ухмылкой и с размаху влепила пощечину Чан Си.
— Хлоп!
— Ай! Ах ты, девчонка, ну и мерзавка же ты, Тан Ми! — Чан Си, прикрывая лицо рукой, вскочил на ноги и уже было собрался ухватить Тан Ми за воротник, чтобы свести счеты, как вдруг заметил у входа в беседку двух молодых людей.
Поправив одежду, он взял со стола опахало, прижал его к груди и, сделав максимально серьезное лицо, уставился на парочку. Эти двое, хоть и прорывались во дворец всеми правдами и неправдами, так ни разу и не разделили ложе с императором, однако не пропускали ни одного важного события.
— Приветствуем Императора!
Один — в белом, другой — в лазурном. Тот, что в лазурном, держал белый веер, а тот, что в белом, — пион. Лица их различались, но оба были исключительными красавцами: у лазурного красовалась родинка на щеке, а у белого — очаровательные ямочки. Истинные сыны изящества.
Тан Митан смотрела на двух коленопреклоненных мужчин, не переставая мысленно сравнивать их и удивляться: с такими красавцами во дворце, почему Император каждый день занята делами?
Чжоу Сюаньцин отложила книгу и, взглянув на двоих, спокойно произнесла:
— Поднимайтесь.
— Благодарим Императора! — те поднялись с колен и с сияющими улыбками уставились на сидевшую в беседке девушку.
В лазурном был бывший младший чин Великого судебного приказа Сун Хэнянь. В белом — сын Великого наставника Ли, Ли Юй.
Два года назад, когда кто-то из придворных предложил Императору набрать фаворитов, они добровольно вызвались в гарем. Хотя никакой реальной пользы они не приносили и за год видели Императора считанные разы, их пыл это не охлаждало.
— До нас дошли слухи, что завтра Вы покидаете Императорский Город с инспекцией. Не позволите ли мне сопровождать Вас? Я владею боевыми искусствами и смогу защитить Императора! — произнес Сун Хэнянь в лазурном, раскрывая веер, на котором был изображен пейзаж.
— Разрешаю, — не раздумывая, кивнула Чжоу Сюаньцин.
Сун Хэнянь поклонился в знак благодарности и поднялся, чтобы сесть напротив Чжоу Сюаньцин.
Ли Юй в белом последовал его примеру. Усевшись, он то и дело бросал на Чжоу Сюаньцин томные взгляды; ямочки на его щеках то появлялись, то исчезали, словно он хотел что-то сказать, но не знал, как подступиться.
Чжоу Сюаньцин заметила это, подняла взгляд и с мягкой улыбкой произнесла:
— Юй-эр, путь предстоит долгий. Оставайся-ка ты в этот раз послушно во дворце и дожидайся Моего возвращения.
— Хорошо… Слуга будет ждать благополучного возвращения Императора, — кивнул Ли Юй, и ямочки на его лице окончательно пропали.
Император вечно не смотрит на него, не видит его любви. Ей милее общество Сун Хэняня. Чем он хуже?
— Что ж, время позднее, Я немного утомилась, так что пойду, — закончила Чжоу Сюаньцин и удалилась в сопровождении Тан Митан и Чан Си.
Остальные слуги потянулись следом, и в Императорском саду вмиг стало пусто и тихо.
— Хм! — Ли Юй с неприязнью фыркнул, глядя на обмахивающегося веером Сун Хэняня, и ушел, сжимая в руке пион.
Сун Хэнянь лишь покачал головой. А он-то тут при чем? Не он же заставлял его идти во дворец.
Во дворце Дамин Чжоу Сюаньцин вошла в главный зал, развалилась на троне и перевела дух. Тан Митан не удержалась от смешка:
— Император, неужели двое фаворитов так утомили Вас?
— Что ты понимаешь? — Чжоу Сюаньцин отпила чаю со стола, а затем равнодушно отставила чашку.
— Ладно-ладно, не понимаю, — покорно отозвалась Тан Митан.
Она и не заметила, насколько непринужденным был их разговор, больше похожий на дружескую перепалку. Но это заметил Чан Си. Он удивленно посмотрел на Тан Митан: какое это зелье она подлила Императору, что за два дня их отношения стали такими близкими?
Однако его продолжал мучить прежний вопрос, и он снова присел на корточки рядом с Чжоу Сюаньцин:
— Император, ну почему Вы не берете слугу с собой?
— Потому что ты слишком уродлив, не пугай народ, — безжалостно отрезала Чжоу Сюаньцин.
Служанка унесла чашки, принесла чистой воды и налила ей. Услышав беспощадные слова, она, сдерживая смех, поспешила выйти.
Чан Си в отчаянии закрыл лицо руками и повалился на пол. Ему казалось, что в сердце воткнули десяток ножей… А он-то думал, у Императора есть какая-то особая причина!
— Если заплачешь — станешь еще страшнее, — добавила Чжоу Сюаньцин, делая глоток воды.
Тан Митан была шокирована язвительностью Императора и лишь цокнула языком. Вообще-то, у Чан Си просто глаза маленькие, а так — ничего вроде?
Чан Си мужественно поднялся с пола, вытер слезы, встал перед Чжоу Сюаньцин и решительно заявил:
— Пусть я уродлив, но я — человек Императора, и буду мозолить глаза перед Вами!
— Ну хватит, — Чжоу Сюаньцин повела бровью, отпихнула его в сторону и, поднявшись, добавила: — Мне не нужно, чтобы вы прислуживали. Все вон.
— Слушаемся! — отозвались слуги и почтительно отступили.
Чан Си схватил Тан Митан за руку и потащил на выход.
— Что такое? — недоуменно спросила она, следуя за ним в угол за стеной, где он присел на корточки.
— Тан Ми, не смей предавать Императора! Мужчины — все до одного мерзавцы, уж лучше любить Императора — у нее и власть, и положение, с ней хоть по всей Великой Чжоу гуляй. В этой поездке ты обязана защитить Императора! О том, что Император отравлена, никому ни слова. Вечером составлю тебе список предосторожностей и передам.
Чан Си оглядел Тан Митан. Девчонка недалекая, любой мужчина поманит — и побежит за ним. Надеется, она поймет, кто здесь настоящий хозяин. Если с Императором что-то случится, Сюань И спустит с нее шкуру!
Тан Митан была в недоумении от его слов о любви к Императору, но всё же молча кивнула.
— Тан Ми, если из-за тебя Император пострадает, Сюань И явится и убьет тебя в тот же миг, заруби себе на носу! — напоследок пригрозил Чан Си, взмахнул опахалом и ушел.
Тан Митан сглотнула слюну. Ну и дела! Все только и умеют, что угрожать ей, а сказали бы это Императору! Что она, простая служанка, может сделать?
На следующее утро три роскошных экипажа и большой отряд охраны выдвинулись из Императорского Города на юг. А чуть позже из боковых ворот показался еще один отряд, направившийся на север.
http://bllate.org/book/33719/4146773
Готово:
