Если бы это было года два назад, я бы точно не осмелилась отпустить Сяо Цинь помогать тебе в лавке, а теперь... Разве в газетах не пишут, что нужно открыто общаться и стирать границы между мужчинами и женщинами?
В последние два года даже в трамваях мужчины и женщины ездят в одном вагоне, а раньше об этом и помыслить было страшно.
Тётушка Лю, похоже, опасаясь, что он станет лишний раз переживать, специально добавила эти слова.
Впрочем, мы, простые люди, никогда особо о таком не задумываемся — в конце концов, добывание средств к существованию превыше всего, иначе я бы сама не стала держать гостиницу с дочерью на руках.
Я понимаю, большое спасибо за вашу доброту. Цзи Цинчжоу изначально и не думал ни о чём таком, но, услышав это, осознал, что времена нынче другие и к молодым женщинам нужно относиться с осторожностью.
Поэтому он поспешно отвел взгляд и вежливо выразил свою благодарность.
Улыбка на лице тётушки Лю стала еще шире, и она, стоя у двери, с энтузиазмом спросила: Убираться в такой махине — дело хлопотное, тебе помочь?
Цзи Цинчжоу с улыбкой покачал головой: Не нужно, я немного приберусь и собираюсь домой.
Как же так срочно, где ты живешь?
В районе Парк-роуд.
Значит, недалеко.
Угу.
Тут очень удобно открывать лавку, все три приема пищи можно устроить неподалеку: напротив — лавки Ян и Тао, а в двух-трехстах шагах впереди есть магазин готовой еды и вегетарианский ресторан, готовят там очень неплохо. Я всем гостям, что останавливаются в нашей гостинице, советую ходить именно туда, и потом они все меня благодарят.
Правда? Тогда я обязательно пойду попробую.
Перекинувшись еще парой слов и убедившись, что помощь ему действительно не нужна, тётушка Лю взяла дочь за руку и ушла к себе.
После их ухода Цзи Цинчжоу снова протер столы и стулья, собрал ненужный мусор и выбросил его в общественный мусорный бак у входа в переулок.
Закончив уборку, он встал посреди комнаты и окинул взглядом это помещение.
Лавка была площадью всего около двадцати квадратных метров, без окон, с двустворчатой деревянной дверью, выходящей на восток. По обе стороны от входа росли плетистые розы, на которых кое-где алели редкие бутоны.
Внутри помещение было отделано просто: на полу — цементная стяжка, стены и потолок — из потемневшего дерева, из-за чего света было маловато. К счастью, провели электричество и повесили лампу, иначе к вечеру здесь стояла бы сплошная темнота.
Поскольку лавчонка была тесной, мебель тоже оказалась самой незамысловатой.
У южной стены стоял длинный стол для кроя и утюжки в комплекте со старым зеркалом в полный рост, а на деревянном шесте у северной стены высоко свисали сложенные отрезы ткани, по большей части тусклых, серых оттенков.
Посреди комнаты стояла ножная швейная машина, а за ней, отгороженная серой тканью, пряталась узкая кладовая.
Из задней подсобки тоже вела дверь — во внутренний двор. Там находилась жилая зона гостиницы Кэлайань, которой управляли тётушка Лю с сыном: общая гостиная, столовая, кухня, дровяной сарай и уборная.
Перед подписанием договора хозяйка, тётушка Лю, особо упомянула, что можно ходить в туалет при их гостинице.
Цзи Цинчжоу заглянул туда одним глазом: пол в уборной убирали на совесть, да и раковину подключили к водопроводу, но поскольку вместо смывных чаш Генуя или унитазов там стояли старомодные ночные вазы, легко было представить и ужасные условия, и едкий запах.
Оценив обстановку, Цзи Цинчжоу решил, что если только не припрёт по-настоящему, вряд ли он станет пользоваться этим туалетом — уж лучше пройти километр туда и обратно до общественного туалета со смывом на углу улицы.
Разумеется, санитарные условия в тамошнем общественном туалете тоже вряд ли блистали чистотой.
Но делать было нечего: раз уж его занесло в эпоху Китайской Республики, глупо было рассчитывать совсем избежать тягот.
Закончив с уборкой, Цзи Цинчжоу сел за стол со швейной машиной, вытащил из сумки купленный недавно блокнот для набросков и перьевую ручку, раскрыл первую страницу и набросал на бумаге таблицу, чтобы составить план действий.
После уплаты арендной платы за помещение и за швейную машину на ближайшие два месяца у него в кармане осталось сорок девять юаней.
Эту сумму он разделил на две части: одна пойдет на покупку и пошив тканей под заказ клиентов, а вторая — на прочие обязательные расходы, такие как счета за воду и электричество, плата за образцы, расходы на рекламу и канцелярские мелочи вроде бумаги и чернил.
Что касается тканей, то в Шанхае полно портных, и чтобы привлечь покупателей, ему придется пойти по совершенно новому пути.
Сейчас на рынке тканей засилье заграничных товаров, и народ издавна повально гоняется за иностранной материей, носит западные костюмы; что у чужеземцев входит в моду, за тем люди и тянутся — слепо следуют чужому примеру, все как один.
Рассуждая об этом, Цзи Цинчжоу считал, что раз уж он обладает преимуществом знающего всё наперед человека, то и осуждать тут нечего: для общества, только что сбросившего феодальные оковы, подобные тенденции неизбежны.
Раз уж он в Шанхае и на пошиве западных костюмов можно неплохо заработать, на первое время он решил сосредоточиться на женской одежде в западном стиле, а женские ципао оставить в качестве дополнения; если же кто-то закажет мужской костюм или халат чаопао — их, конечно, тоже можно будет сшить.
Создание новых, привлекательных для рынка фасонов и демонстрация их прямо у входа в лавку, чтобы цеплять взгляды прохожих — вот его первоначальный маркетинговый ход, а потому и затраты на закупку и заказ тканей явно будут немалыми.
Что касается вывески для лавки, то тут, по мнению Цзи Цинчжоу, можно было и повременить.
Вывески в ту пору отличались невероятным разнообразием: одни выставляли напоказ реальные товары, другие — модели товаров, но чаще всего у входа просто вывешивали флажки-занавески или фонари с надписями.
Короче говоря, лишь бы покупатель с первого взгляда понимал, чем занимается эта лавка, — вовсе не обязательно было заказывать дорогую доску с золотыми иероглифами на черном фоне, в конце концов, удовольствие это недешевое.
В планах Цзи Цинчжоу эта портняжная лавка была лишь временной ступенью, разведкой боем на модном рынке эпохи Китайской Республики.
Если он сумеет приспособиться к этому рынку, наработает постоянных клиентов и полезные связи, то, пожалуй, пройдет совсем немного времени, и у него накопится достаточно капитала, чтобы перебраться в место получше, в лучшие условия.
Тогда-то он и займется по-настоящему своим привычным делом.
Глава 10. Примерка
Набросав примерный план задач на ближайшие два месяца, Цзи Цинчжоу взглянул на часы и обнаружил, что уже два часа дня.
Он собирался было заглянуть в мастерскую, где изготавливают вывески, но, дойдя до двери, заметил, что на улице поднялся сильный ветер и сгустились тучи — похоже, вот-вот собирался хлынуть ливень.
Пришлось скрепя сердце менять планы: он запер переднюю и заднюю двери лавки и поспешил домой до начала дождя.
Однако природа оказалась безжалостна, и стоило ему добежать до перекрестка в ожидании транспорта, как с неба закапали частые капли.
Вслед за этим внезапным ливнем вся улица в мгновение ока превратилась в бурлящий улей.
Прохожие в один голос ускорили шаг, мальчишка-газетчик ловко лавировал между людьми, прячась от дождя у ближайших магазинов, уличные торговцы в спешке сворачивали лотки, иностранец с портфелем проворно нырнул в такси, а рикша, налегая изо всех сил, протащил седока сквозь толпу, и его соломенные сандалии зашлепали по лужам с громким звуком...
Цзи Цинчжоу, как и остальные ожидающие транспорта люди, поднял черезплечную сумку, пытаясь защититься от воды, но толку от этого было мало.
К тому моменту, как он вернулся в Особняк Се, его белая рубашка промокла насквозь, а волосы висели сосульками — стоило тряхнуть головой, как во все стороны разлетались брызги.
Он хотел было сразу пойти в ванную и переодеться, но, едва войдя в прихожую, натолкнулся на пожилую служанку.
Эта горничная прислуживала исключительно старой госпоже, и Цзи Цинчжоу помнил, что остальные слуги и горничные звали ее матушка Чунь.
Матушка Чунь словно нарочно поджидала его здесь. Увидев, что он вошел, она направилась к нему и произнесла: Господин Цзи, старая госпожа ждет вас в малой гостиной.
Услышав это, Цзи Цинчжоу нехорошо заволновался — он тут же заподозрил, что сейчас его будут отчитывать за открытие лавки на стороне.
Он криво улыбнулся уголками губ и сказал: Я весь вымок под дождем, в таком виде появляться перед старой госпожой неучтиво. Не позволите ли мне сначала переодеться?
Стоило ей разрешить ему подняться наверх, как он смог бы позвать Се Юаньань вниз, чтобы тот прикрыл его от этой бури.
Матушка Чунь неторопливо покачала головой: Старая госпожа велела мне караулить здесь. Как только вернетесь, сразу отвести вас к ней.
Цзи Цинчжоу глубоко вздохнул, пару раз провел рукой по волосам и кивнул: Хорошо, подемте.
Следуя за матушкой Чунь по коридору прямо до самой восточной малой гостиной, он застал старугу в том же положении, что и при их первой встрече: она сидела на краешке длинного черного кожаного дивана.
На журнальном столике перед ней были аккуратно разложены по сортам всякие цветы и травы, а рядом красовалась прозрачная селадоновая ваза в форме сливы.
Завидев его вошедшего, старуха продолжала подрезать ветки цветов и вставлять их в вазу, ровным тоном произнося: Подойди, садись.
Цзи Цинчжоу без церемоний опустился на одиночное кресло по диагонали от нее, подался корпусом вперед, сложив руки на коленях, и спросил: Вы звали меня зачем-то?
Как же ты так вымок...
Старуха бросила на него косой взгляд и легко покачала головой: Буду кратка. Сегодня утром врач Чжан приходил осматривать Юань-юаня и ставить иглы, почему в столь важный момент тебя не было рядом?
Разве сегодня день его приема? — Цзи Цинчжоу слегка удивленно приподнял бровь. — Он ничего не говорил.
Если ты не спросишь, он сам тебе не расскажет. — Старая госпожа тихо вздохнула: Сегодняшний проступок я оставь без последствий, но запомни: врач Чжан приходит осматривать Юань-юаня каждые пять дней, ровно в десять утра.
В остальное время я не лезу в то, куда ты бегаешь, но в такие моменты, когда речь идет о его здоровье, ты обязан быть дома.
Цзи Цинчжоу искренне отозвался: Хорошо, я понял.
Угу, ступай. — Старая госпожа махнула рукой, давая понять, что он свободен.
Цзи Цинчжоу поднялся и вышел. Оказавшись за дверью малой гостиной, он невольно перевел дух.
Затем по восточной лестнице он поднялся на второй этаж и сразу направился в спальню, чтобы смыть с себя сырость.
Облачившись в сухую и удобную одежду, Цзи Цинчжоу с полотенцем в руках направился к кабинету Се Юаньань, попутно вытирая голову.
Шаги его были широкими, выражая нечто вроде намерения устроить разбор полетов.
Повернув ручку и толкнув дверь, ведущую во внутренние покои кабинета, он застал Се Юаньань отдыхающим в кресле рядом с письменным столом.
За окном все еще накрапывал дождь, из-за чего в комнате стоял серый полумрак и царила тишина.
А Ю стоял неподалеку, опустив голову, и монотонно зачитывал статью из газеты «Синьвэнь бао».
Заметив вошедшего Цзи Цинчжоу с недовольным лицом, он почтительно кивнул ему, а дочитав абзац, благоразумно вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Почему ты ничего не сказал мне о сегодняшнем сеансе? — Цзи Цинчжоу привычно опустился на стул по другую сторону письменного стола. — Из-за тебя меня едва я вернулся, тут же вызвала старая госпожа и устроила нагоняй.
http://bllate.org/book/33679/4140614
Готово:
