— Просто проходил мимо, услышал шум и решил заглянуть, но никак не ожидал, что здесь остался хоть кто-то в живых.
— Сколько себя помню, впервые вижу канарейку, которая сама прячется в постели от людей.
Он протянул руку ладонью вверх и ласково поманил Гуй Цзина:
— Иди-ка сюда, дай дедушка посмотрит, не ранен ли ты где?
Гуй Цзин какое-то время смотрел на эту руку. Он не слишком доверял незнакомцам.
Однако сейчас он даже не мог принять человеческий облик: ни сбежать, ни улететь.
В этот самый момент яд внутри его тела снова яростно хлынул вверх, и от жжения его всего крупно затрясло.
Гуй Цзин с трудом переставил свои коротенькие лапки, шаг за шагом забрался на ладонь старика, а затем уселся, спрятав голову под крылья, всем своим видом показывая: делайте со мной что хотите.
Была не была, сыграю в эту игру.
Старик бережно поднял его и внимательно разглядел при свете фонаря:
— Отравился?
Он прищурился, немного понаблюдал за птицей, а затем потыкал пальцем в торчавший на макушке Гуй Цзина пушок:
— Эй, малыш, а ведь ты Полудемон, верно?
Гуй Цзин тихонько чирикнул, в его звуке проскользнуло самодовольство. *(Точно! Глаз алмаз!)*
— То-то я думаю, кто станет травить такую кругленькую кроху?
Гуй Цзин: *...ТАТ, убийство стерпим, но оскорбления — нет!*
— Не бойся, дедушка сейчас притупит эту боль.
Старик достал из рукава нефритовый флакон, вытряхнул маленькую пилюлю и сложил пальцы в заклинание — пилюля в мгновение ока превратилась в струйку дыма и впиталась в тело Гуй Цзина.
— Как только тебе полегчает и ты сможешь снова принять человеческий облик, тогда всё мне и расскажешь.
Гуй Цзин, который только что из последних сил держался на ногах, вдруг почувствовал, как жгучая волна в основном утихла. Будто на раскаленные угли плеснули ковш холодной воды — наступило мгновенное облегчение.
Только теперь он понял, насколько сильно был напряжен. Стоило расслабиться, как веки тут же отяжелели.
Перед тем как сознание окончательно угасло, он сквозь туман почувствовал, что его окутали чьи-то теплые ладони, и погрузился в глубокий сон.
Гуй Цзин очнулся уже в просторной карете.
Он свернулся калачиком в небольшой корзинке, выстеленной мягкой подстилкой. Сама корзинка стояла на столике у изголовья, а над головой горел теплый светильник.
Он шевельнулся и обнаружил, что его крылья уже аккуратно перевязаны, жжение внутри полностью исчезло, и в целом вся птица чувствовала себя превосходно.
Гуй Цзин приподнялся и принялся неторопливо чистить перышки, заодно мысленно всерьез разбираясь с воспоминаниями, оставшимися от прежнего владельца тела.
Если говорить о судьбе прежнего хозяина, то это сплошные горькие слезы.
Его мать была неизвестно откуда взявшейся демоницей, родила его и вскоре скончалась, а отец стремглав женился во второй раз.
Мачеха... внешне она еще кое-как с ним ладила: пока глава семьи был жив, открыто третировать пасынка она не смела, и Гуй Цзин вот так, ни шатко ни валко, дожил до семнадцати лет.
Но стоило отцу умереть, как мачеха тут же сорвала маску. Под предлогом отправить его в старое родовое поместье в деревне она устроила засаду прямо посреди дороги: сначала отравила скрытое оружие, а затем столкнула со скалы на верную смерть.
Гуй Цзин по крупицам разложил эти воспоминания по полочкам, и трудно было понять, что именно он чувствовал.
Прежний хозяин погиб от яда — как же обидно, у него даже шанса побороться не было.
К счастью, явился он сам. Заполучив это тело, он ценою невероятных усилий спас свою шкуру, а значит, теперь будет жить полной жизнью и отомстит за прежнего Гуй Цзина.
Однако он опустил взгляд на свое пузатенькое пушистое брюшко, затем глянул на перевязанные крылья и на мгновение умолк.
...И это — легендарный Полудемон?
Разве Полудемоны не должны обладать природной божественной силой и наводить на всех ужас?
Почему же он превратился в пушистый желтый комочек?!
Пока он мысленно ругался, до него донесся голос снаружи:
— Очнулся? Мы почти приехали в семью Гуй.
Это говорил тот самый седовласый старик. Голос звучал непринужденно, и было очевидно, что он обращается именно к нему.
Погодите, в семью Гуй?
Гуй Цзин резко выпрыгнул из корзинки, подскочил к подоконнику и выглянул наружу.
И правда, пейзаж за окном точь-в-точь повторял ту самую дорогу к главному особняку семьи Гуй, что отложилась в памяти прежнего хозяина.
Гуй Цзин своим клювом с трудом проковырял в окне щелочку и принялся отчаянно орать на старика:
— Чик-чик, чик-чик-чик, чик-чик-чик-чик!
*(Нельзя возвращаться! Там же пасть дракона! Если я переступлю порог семьи Гуй, то пойду на верную смерть!)*
Седовласый старик оглянулся на него и, заметив, как тот суетится и шумит, с улыбкой отмахнулся:
— Не спеши. Заговоришь, когда снова обретёшь человеческий облик, а чириканья твоего я не понимаю.
Гуй Цзин: *...*
Он и забыл, что сейчас он птица. В мыслях-то он думает по-человечески, но стоит звуку сорваться с горла, как он превращается в птичье щебетание.
При этой мысли Гуй Цзин от злости чуть не свалился с подоконника.
Нет, нужно срочно превратиться обратно.
Он закрыл глаза и изо всех сил постарался сосредоточиться: резко напрягся где-то глубоко внутри и надавил изо всех сил в нужном направлении...
Ничего не произошло.
Гуй Цзин открыл глаза, пару раз взмахнул крыльями, глубоко вздохнул и попробовал снова.
Опять безрезультатно.
Он обессиленно чирикнул, уныло распластался на подоконнике, свесив вниз обе лапки.
Снаружи старик неторопливо отпил глоток чая:
— Хватит усердствовать, не спеши. Ты ранен, тебе нужно время на восстановление, отдохни пока как следует.
— Спасибо еще, что я отыскал семейную реликвию семьи Гуй в обломках той кареты, а то и вовсе не знал бы, куда тебя везти. Вот вернемся в семью Гуй, и пусть твои родные тебя осмотрят.
Нет, его родные хотят только одного — чтобы он сдох!
Гуй Цзин смотрел на всё более знакомые пейзажи за окном, и на душе у него было так, будто он сидит на раскаленной сковородке.
Он метался и паниковал в карете битый час, но старик на его птичий галвеж даже внимания не обращал: пил чай, любовался пейзажами — словом, наслаждался поездкой.
Лишь когда вдали показались высокие тяжелые ворота семьи Гуй, обитые акилым лаком, Гуй Цзин от испуга взъерошил каждое перышко на своем золотистом теле — все они встали дыбом.
Нет, ему ни в коем случае нельзя возвращаться туда вот так!
Глава 2
Гуй Цзин отчаянно решился: он яростно захлопал маленькими крыльями и с подоконника прыгнул прямо на плечо старику.
Схватившись клювом за его седые волосы и цепляясь крошечными коготками, он кое-как карабкался вверх по одежде, пока не добрался до самого плеча.
Наконец он прижался к самому уху старика.
Он принялся истошно орать в это ухо: верещал изо всех сил, до хрипоты, а его крылышки колотились о щеку старика, поднимая настоящий буран из седых прядей.
Старику от боли в волосах защипало кожу. Он поморщился, издав недовольное «цссс», взял шумный пушистый комочек за шкирку, отодвинул от уха и, положив на ладонь, нахмурился:
— Ах ты мелкий засранец, у дедушки в ушах от тебя звенит. Поговорим, когда снова станешь человеком.
С этими словами он попытался вернуть Гуй Цзина внутрь кареты, но тот твердо решил в усадьбу Гуй не возвращаться.
Птичка ловко увернулась от пальцев старика, крошечный пушистый шар запрыгал по ладони туда-сюда, наотрез отказываясь даваться в руки.
Старик окончательно потерял с ним терпение и тяжело вздохнул:
— Чего ты в конце концов добиваешься?
Гуй Цзин принялся усердно царапать коготками раскрытую ладонь старика, но сейчас он был птицей: лапки тоненькие, когти короткие, и следы получались бессмысленными каракулями, в которых невозможно было разобрать никаких иероглифов.
На лице старика застыло выражение глубочайшей растерянности.
Эта птица то чирикала, то дергала его за волосы, то скребла ладонь, словно взбешенный немой малец; он возился целую вечность, но так и не смог внятно донести до собеседника ни единого звука.
В этот момент карета наконец подъехала к поместью семьи Гуй и остановилась. Старик просто вынес Гуй Цзина на ладони наружу и направился прямо к парадному входу.
— Если у тебя есть какое-то дело к своим родным...
— Пф!
Не успел старик договорить, как пушистый комочек на его ладони внезапно исчез.
А следом кто-то яростно дернул за полу верхнего хаོлата, наброшенного на его плечи.
Старик опешил, опустил голову и увидел раскрасневшегося юношу с алыми губами и удивительно красивым лицом, который укутался в его длинное одеяние, как в плащ.
Щеки парня порозовели от волнения, а палец дрожал, указывая на ворота семьи Гуй. Он так злился, что едва мог выговорить связные слова:
— Уважаемый старейшина! Не спешите заходить, выслушайте меня!
— Меня пыталась убить мачеха из семьи Гуй! Все те головорезы, что гнались за мной, подосланы ею!
— Она хочет моей смерти! И тот яд, и скрытое оружие! Переступи я этот порог — и я труп!
Выпалив всё на одном дыхании, он сбивчиво перевел дух; его грудь тяжело вздымалась, а в глазах полыхал чистый гнев.
Сначала старик опешил, а затем перевел взгляд на свое плечо.
Его верхнее халатное платье действительно было наглухо обернуто вокруг юноши так плотно, что наружу выглядывала лишь голова.
Уголки рта старика дернулись:
— ...Ты вернул человеческий облик.
— Вы сначала выслушайте меня! — Гуй Цзин сейчас думал совсем о другом.
— Этот яд изготовили на заказ специально для меня, чтобы гарантированно убить!
— Иначе зачем еще смазывать оружие ядом? Даже если бы я не разбился, упав со скалы, меня бы добил яд! Я...
Старик поднял руку:
— Всё, хватит, говори спокойно, не суетись.
Шутливый тон исчез с его лица, сменившись полнейшей серьезностью:
— Расскажи всё по порядку, дедушка слушает.
Гуй Цзин выложил все до единой зацепки, которые смог отыскать в памяти прежнего хозяина: начиная с отношения мачехи, гибели отца и происхождения наемных убийц — и вплоть до яда, попавшего в рану.
Выслушав его, старик на мгновение замолк, а затем протянул руку:
— Дай запястье.
Гуй Цзин протянул руку, и старик, сложив пальцы в заклинание, направил поток духовной энергии внутрь его запястья. Осторожно проверив всё вдоль меридианов, он постепенно нахмурил брови.
— Этот яд... по сути своей обычная площадная отрава, её не готовили специально против полудемонов.
— Но твоя конституция Полудемона слишком уникальна. Стоило этому яду смешаться с твоими меридианами, как его природа изменилась, и обычные методы противоядия против него бессильны.
Он отпустил руку Гуй Цзина:
— Но как бы то ни было, теперь совершенно очевидно: твоя мачеха твердо намерена сжить тебя со свету.
Выслушав это, Гуй Цзин приуныл:
— Тогда я...
Старик ничего не ответил. Он поднялся на ноги, обернулся, еще раз бросил взгляд на массивные ворота семьи Гуй, затем посмотрел на Гуй Цзина и внезапно спросил:
— Скажи-ка, а твою матушку случаем не звали Гу?
Гуй Цзин замер, быстро порылся в памяти и кивнул:
— Вроде бы Гу. Я её никогда не видел, только слы краем уха от чужих людей.
http://bllate.org/book/33640/4135022
Готово:
