Пятый месяц в Хайчэн выдался невыносимо жарким. Температура неуклонно ползла вверх, и даже легкий ветерок приносил с собой волну духоты.
Цикады за окном шумели без умолку, а старый, скрипучий вентилятор в классе трещал не переставая.
После сильного ливня воздух наполнился сырым запахом земли. Влажная липкая духота никак не рассеивалась, создавая ощущение, будто находишься внутри пароварки, отчего на душе становилось тревожно и тоскливо.
Прозвенел звонок, возвещающий об окончании уроков. Учительница раздала домашнее задание и, не оглядываясь, покинула класс.
Цзян Юэбай сидел за партой, уставившись в одну точку и полностью погрузившись в свои мысли.
Пустой доселе лист для черновиков теперь был сплошь исписан именем другого человека.
— Сегодняшние задачки просто жуть какие сложные.
— Ты записал конспект?
— Записал, но сейчас смотрю на него — вылитые каракули. Ни капли не помню ход решения, хотя учитель два раза объяснял, а я все равно ничего не понял.
— И что нам делать с домашкой на вечер?
— Староста, ты уже разобрался со всем, что нам сегодня на математике объясняли?
— Староста?
— Староста!
— А? — Цзян Юэбай опомнился и, заметив стоявших перед ним двух одноклассников, неловко улыбнулся: — Что такое?
— Надо же, впервые вижу, чтобы староста витал в облаках. Ну всё, пипец, неужели домашку списать сегодня не удастся?
Цзян Юэбай бросил взгляд на заданные учителем номера на доске и кивнул: — Эти примеры я решил.
— Ура! Спасен, староста!
— Староста — просто гений! Завтра приду пораньше, чтобы списать!
— И я! И я тоже!
— Ага. — Когда они ушли, Цзян Юэбай сдвинул брови, вытащил из-под стопки книг тот самый исписанный черновик и тихо вздохнул: — Опять слушал невнимательно.
В последнее время с ним творилось что-то странное: на уроках никак не удавалось сосредоточиться.
Он как раз собирался сложить учебники и отправиться домой, как у двери послышался знакомый голос:
— Сяоцю!
Цзян Юэбай поднял взгляд и сразу же узнал высокую фигуру, направляющуюся к нему. На автомате покосившись на листок со своими записями на парте, он в панике скомкал его в шарик и запихнул в выдвижной ящик.
Заметив это, Янь Вэйцю слегка приподнял брови и поддразнил: — Чего это ты так перепугался?
Чем ближе тот подходил, тем сильнее напрягался Цзян Юэбай.
— Ничего я не пугался.
— Тогда что ты там прячешь и никому не показываешь? Неужели кто-то любовное письмо написал? — Янь Вэйцю заглянул в его парту и уже протянул руку, чтобы вытащить бумажный комок, но Цзян Юэбай среагировал быстрее. Он выхватил его из ящика, развернулся и метнул в сторону стоявшей позади урны, точно попав внутрь.
Янь Вэйцю проводил взглядом улетевший в мусорку бумажный шар, затем перевел взгляд на Цзян Юэбай и многозначительно усмехнулся.
Цзян Юэбай почувствовал, что сердце сейчас выпрыгнет из груди, но постарался сохранить невозмутимый вид: — Да ничего особенного, просто черновик.
Прежде чем Янь Вэйцю успел продолжить расспросы, он быстро сменил тему: — Чего ты пришел?
Видя, что Цзян Юэбай не настроен откровенничать, Янь Вэйцю не стал допытываться: — Ждал тебя в классе, ждал, а ты все не шел, вот я и пришел проверить.
— А, понятно.
Янь Вэйцю без лишних слов подхватил его школьный рюкзак, закинул на плечо, закинул руку на шею другу и потянул к выходу, попутно тараторя: — Моя мама сегодня не ужинает дома, да и на обед ничего не оставила — боится, помру с голоду в пустой квартире, велела мне идти ужинать к вам.
Мамы Цзян Юэбая и Янь Вэйцю были сокурсницами по колледжу и дружили «не разлей вода». Даже после окончания учебы они решили жить в одном городе и ради того, чтобы не разлучаться, подыскали жилье в одном жилом комплексе, а замуж вышли, забеременели и родили детей в один и тот же год.
Поэтому можно сказать, что Цзян Юэбай и Янь Вэйцю знали друг друга с пеленок — они росли вместе с малых лет, истинные друзья детства.
Родители Янь Вэйцю были людьми занятыми, постоянно пропадали в разъездах, поэтому зачастую мальчишку просто подкидывали в семью Цзян Юэбая, которая фактически стала для него вторым домом.
Они ели из одной тарелки и спали под одной крышей, ничем не уступая кровным братьям, а в чем-то их связь была даже крепче, чем дружба их матерей.
Поэтому, еще до того, как они начали проходить вторичное половое созревание, мамы в шутку поговаривали: если один из них превратится в Альфу, а второй окажется Омегой, они поженят их, и семьи станут еще ближе.
http://bllate.org/book/33634/4134511
Готово:
