Он инстинктивно повернул голову в сторону, уворачиваясь от неприятного запаха.
Сразу за этим послышался хриплый голос Лоу Сывэя:
— Куда прячешься?
В пространстве повисла минутная тишина.
А затем вновь, в один миг, взлетел вверх какофонический шум.
— Сюань Цин!
— Не уходи!
Цзи Цин резко очнулся. Он рефлекторно вскинул обе руки: ладони были абсолютно пусты, но в сердце сама собой поднялась неукротимая жажда кого-нибудь прикончить.
Приснилось?
Что с ним такое?
Тук-тук...
Раздался стук в дверь.
— Второй молодой господин, господин и третий молодой господин ждут вас в гостиной.
— Понял.
Отослав человека за дверью, Цзи Цин немного посидел на кровати, приходя в себя, и лишь после этого неторопливо поднялся.
Назойливое настроение слегка раздражало, спина покрылась слоем холодного пота.
Он распахнул французское окно, позволяя ледяному ветру ворваться внутрь, и прохладный свежий воздух в мгновение ока заполнил его легкие.
Цзи Цин медленно выдохнул, в его памяти всплыл тот момент, когда Цзи Яньюй обернулся перед уходом из галереи.
Тот сказал: «Вечером я вернусь домой, не устраивай беспорядков, во всем разберемся, когда я приеду».
— Хлопотно.
Мало того что бить людей, так еще и подстраивать это под возвращение Цзи Яньюя.
— Второй молодой господин, господин торопит вас спускаться, — вновь донеслось из-за двери требование.
На этот раз Цзи Цин не издал ни звука и, прежде чем тот успел снова постучать, резко распаххнул дверь.
Увидав это, слуга по инерции подался вперед всем корпусом, а затем влетел прямо в комнату, продолжая держать руку занесенной для стука.
— У меня дурное настроение, сделай одолжение, не зли меня.
Слова звучали как вежливое извинение, однако слуга почувствовал, как холод поднимается от самых стоп прямо к макушке, вызывая ощущение удушья от застывшей в жилах крови.
Прежний Цзи Цин ведь не был глупым и послушным для битья пустым сосудом с красивой мордашкой.
Почему же теперь он ведет себя так?
Неужели такой человек действительно станет послушно стоять в гостиной и выслушивать отчитывания Цзи Хунфэна?
Слуга ошеломленно уставился на холодное лицо перед собой, пригвожденный к месту пронзительным взглядом леденящих глаз, а затем внезапно пришел в себя и в страхе отступил на шаг назад.
— Второй молодой господин?
Подняв голову, он успел заметить лишь тощую спину Цзи Цина.
Цзи Цин не спеша спустился вниз, бросил косой взгляд на хныкающего в объятиях Цзи Хунфэна Цзи Мусы и, под мягкие и тревожные утешения Цзи Хунфэна, спокойно произнес:
— Зачем звали?
Он вытащил из стоявшей перед ним фарфоровой вазы с фруктами один округлый и спелый мангостин.
Слегка сжав плод по линии талии, он расколол черно-фиолетовую кожуру, обнажая белую, похожую на допельнькие лепестки мякоть.
Лицо Цзи Хунфэна помрачнело. Ощущая показное равнодушие второго сына, он почувствовал, как в нем поднимается гнев.
— Муму с детства робкий, он не посмел остановить тех хулиганов, что пришли трепать тебе нервы, а ты захотел сдать его полиции? Он даже прогулял урок и с огромным риском помчался в галерею предупредить тебя, а ты не только не проявил ни капли благодарности, но еще и обидел его. Как у тебя рука поднимается так относиться к брату, который искренне любит и защищает тебя?
Его голос становился все выше, Цзи Цин даже заметил, как на мгновенье вздулись вены на тыльной стороне руки Цзи Хунфэна.
С полуулыбкой взглянув на Цзи Мусы, он обронил:
— Это он тебе так преподнес?
Цзи Мусы съежился, и от испуга крупные чистые слезы покатились по его фарфорово-белым щекам.
Он подергал Цзи Хунфэна за рукав, притворяясь послушным.
— Папа, не вини старшего брата, он не со зла.
Голосок его был тонок, как жужжание мухи, и до боли напоминал безропотную жертву чужих издевательств.
Дыхание Цзи Хунфэна перехватило, он с болью в сердце погладил напряженную спину Цзи Мусы.
— Цзи Цин, я не прошу тебя блистать в деловых кругах, как Яньюй, я лишь хочу, чтобы ты жил спокойно, а в семье царили мир и согласие. И что ты вытворяешь? Бегаешь за каким-то мужиком по пятам, пытаешься столкнуть младшего брата с лестницы дома, чтобы сжить его со свету — тебе непременно нужно перевернуть все вверх дном, чтобы успокоиться? Я так защищаю тебя, а ты вообще видишь во мне отца?
Все больше распаляясь, Цзи Хунфэн занес руку, намереваясь отвесить Цзи Цину пощечину.
Цзи Цин вытянул ногу и подцепив носком туфли…
Цзи Хунфэн тут же споткнулся, рука по инерции взмахнула вперед, и звонкая оплеуха пришлась ему прямо по собственному лицу.
Громкий шлепок заставил царившую в комнате атмосферу резко замереть.
А следом послышался едва уловимый сдавленный хмык.
Цзи Хунфэн тут же поднялся на ноги и холодно зыркнул на прикрывшего рот рукой управляющего Ли.
Затем он вновь перевел весь свой гнев на Цзи Цина:
— Отец бьет сына по праву и справедливости, какого черта ты уворачиваешься?
Цзи Цин нахмурился: что за зловонный бред? Почему Цзи Хунфэна до сих пор не занесло в Мир совершенствующихся?
Глядишь, смог бы убить отца ради постижения Дао и вознестись среди бела дня.
Он покосился на безмолвную парадную дверь особняка: искусственно подавляемое раздражение постепенно поднималось из глубин.
Ну почему Цзи Яньюй до сих пор не вернулся?
**
Цзи Яньюй снял очки в тонкой оправе, помассировал уставшее переносица и бросил водителю:
— Возвращаемся в особняк семьи Цзи.
Водитель завел мотор, с беспокойством бросил взгляд в зеркало заднего вида и из соображений добросовестности наемного работника осторожно напомнил:
— Генеральный директор Цзи, вы в последние дни задерживаетесь на работе допоздна. Если вы слишком устали, можете немного отдохнуть в машине, я настрою кондиционер.
Цзи Яньюй снова надел очки, возвращая себе привычное хладнокровие, и накопившаяся усталость, казалось, рассеялась вместе с разгладившимся межбровьем.
— Не нужно, едем в особняк семьи Цзи.
Если он не вернется сейчас, его младший брат разнесет дом вверх дном.
В восемь вечера, несмотря на то, что ночной Хайчэн был окутан нитями холода, на улицах все еще прогуливались молодые прохожие.
На их лицах играли улыбки или же застыла глубокая печаль, и они тихо делились с друзьями своими радостями и заботами.
Цзи Яньюй отвел взгляд, помимо воли вспоминая лицо Цзи Цина.
Его младший брат сильно изменился.
Но он по-прежнему оставался его младшим братом.
Машина остановилась — они прибыли к особняку семьи Цзи.
Цзи Яньюй молча вышел из автомобиля, и вместе со звуком открываемых слугой ворот до него донеслись неповторимый голос Цзи Цина и тепло, источаемое системой климат-контроля.
— Цзи Хунфэн, у меня скверное настроение.
Он увидел, как Цзи Цин лениво привалился к спинке дивана, перекинув через нее руку, слегка прищурив глаза.
— Иногда я вовсе не собираюсь беспрекословно слушаться Цзи Яньюя, он мне не указ.
Глава 10. Посетил семью Си — и с пустыми руками не ушел...
Цзи Цин неторопливо произнес:
— Не надо мне тут рассказывать сказки про то, как сильно ты о мне заботишься. Когда мне было три года и я плакал, ты, пытаясь меня рассмешить, сбросил меня с лестницы. Какой прекрасный был эффект: я тут же вырубился и плакать перестал.
Цзи Хунфэн был пригвожден к месту спокойным голосом Цзи Цина.
Он чувствовал, как в ушах стоит звон, а далекие воспоминания в одно мгновение захлестнули все его сознание.
Тогда он просто был слишком занят на работе, а Цзи Цин слишком сильно ревел, и он не справился со своими эмоциями.
Пустяковое дело, с чего бы Цзи Цину помнить об этом столько лет?
В то же время в груди зародилось чувство тяжелой утраты, гнев мгновенно угас, а на смену ему рухнули раскаяние и вина.
Казалось, сквозь пальцы утекает что-то невероятно важное, он отчаянно пытался схватить это, но не знал как.
Цзи Цин поманил управляющего Ли:
— Дядя Ли, будь добр, сходи в мою комнату, принеси телефон, что лежит на тумбочке.
Цзи Мусы с придыханием протянул:
— Второй брат, как ты можешь называть управляющего дядей, а собственного отца называть не хочешь?
Лицо Цзи Хунфэна в тот же миг помрачнело, он хотел было вспылить, но сдержался под тяжестью проснувшегося чувства вины.
Цзи Цин с холодным лицом сосредоточенно уплетал мангостин: кисло-сладкий сок щекотал вкусовые рецепторы, но этого показалось мало, и он взял из прозрачной вазы мандарин.
Надавив большим пальцем, он проковырнул в кожице дырочку, а затем принялся понемногу очищать фрукт.
Слуги стояли ни живы ни мертвы, опасаясь, как бы гнев Цзи Хунфэна не обрушился на них, и в то же время страшась жесткого нрава Цзи Цина.
Однако их взгляды невольно приковывались к рукам Цзи Цина.
Чжан Синь пряталась в кухне и подглядывала, как вдруг некстати вспомнила услышанные когда-то строки:
Словно чистый лед нож, будто снег соль Цзинчжоу, нежным пальцем очищен новый апельсин.
Она тщетно пыталась отыскать в Цзи Цине следы прежнего глупого, злобного, взбалмошного истерика, одержимого любовью, настойчиво напоминая себе вести себя тихо и хранить в строжайшем секрете то, как Цзи Мусы оклеветал Цзи Цина, обвинив в попытке сбросить его с лестницы.
Но сейчас...
Цзи Цин держался уверенно и вежливо, а когда опускал взгляд янтарных глаз на собеседника, в нем сквозила вызывающая жалость прохладная отрешенность.
И чем спокойнее он реагировал, тем сильнее Чжан Синь казалось, что Цзи Цина обидели.
Сжав кулаки, она сделала шаг вперед:
— Господин, тре...
Ее голос тут же прервали слова управляющего Ли:
— Второй молодой господин, ваш телефон.
— Спасибо. — Цзи Цин взял аппарат и, руководствуясь смутными воспоминаниями, пошарил вслепую, несколько раз нажав на боковую кнопку, пока экран наконец не загорелся.
Не успел он связаться с Цзи Яньюем, как телефон вырвал из его рук Цзи Хунфэн.
— Телефон, опять телефон! Что ты делаешь целыми днями, кроме как пялишься в экран? Неужели ты не можешь...
Его голос резко оборвался.
Цзи Хунфэн бросил взгляд вниз, и сообщение на экране врезалось ему в глаза:
【Си Чэньянь сказал, что вчера ты попал в аварию, почему не сказал мне?】
【Завтра открытие галереи, я отведу его навестить тебя, ладно? Не сердись больше.】
Он резко перевел взгляд на Цзи Цина, чувствуя, как пересохло в горле:
— Ты попал в автокатастрофу, почему не сказал мне? Я твой отец.
Та безразличная физиономия, с которой Цзи Цин только что рассказывал о падении с лестницы, вновь встала перед глазами.
Чем спокойнее был Цзи Цин, тем сильнее рос его ужас.
Сын, казалось, больше в нем не нуждался, хотя ведь он всё делал ради блага Цзи Цина.
Губы Цзи Хунфэна задрожали, он судорожно вцепился в подлокотник дивана, в глазах помутилось.
Он всего лишь хотел проучить проштрафившегося сына, как всё дошло до такого?
— Отец. — Цзи Яньюй неизвестно когда уже стоял за спиной Цзи Цина.
Он положил руку на плечо брата, удерживая порывистого Цзи Цина на месте.
Заметив, что младший со злобным выражением лица принялся ядовито теребить пшеничные колоски на груди своей одежды, он продолжил прерванную мысль:
— Если хочешь, чтобы YQ и семья Чжан продолжили инвестировать в корпорацию Цзи, в дела Цина больше не вмешивайся.
Лицо Цзи Хунфэна побледнело.
YQ была компанией, которую Цзи Яньюй основал после ухода из семейного бизнеса. Новое предприятие в сфере интеллектуальных технологий обладало необъятными перспективами. За какие-то два года накопленный капитал уже позволил ему занять весомое место среди влиятельных семей Хайчэна.
Что же касается корпорации Цзи, ее главным направлением была недвижимость. Десять лет назад она процветала и даже слегка затмевала семью Си.
Но сейчас закат рынка недвижимости стал очевиден, и даже несмотря на то, что корпорация Цзи решительно взялась за развитие других новых отраслей, у нее оставался этот пожирающий деньги гигант, из-за чего денежные потоки были сильно ограничены.
http://bllate.org/book/33622/4133122
Готово:
