Что он сам думал в те годы? Хэ Синянь уже не слишком хорошо это помнил. День за днем тренировки выматывали до предела, дома он почти сразу валился с ног и засыпал, кажется, у него просто не оставалось времени на лишние мысли.
Но он был в чуть лучшем положении, чем Чэнь Хаолан. В то время вместе с ним тренировались Ли Юй и еще несколько старших учеников; он был самым младшим из тех, кого выпускали на сцену выступать, и старшие братья втайне всегда уступали ему. После каждого выступления они за спиной Хэ Цзяня покупали ему мороженое и острые полоски.
То время, пожалуй, можно было назвать периодом расцвета Школы танца льва. Дяди и старшие наставники еще были крепки здоровьем, и хотя ежедневные тренировки младших выдавались тяжелыми, они всегда проходили со смехом и шутками. У Хэ Синяня было много старших товарищей и младших соучеников.
Это казалось уже очень и очень далеким прошлым. В воспоминаниях оно выцветало, словно старые фотографии, но если вдуматься — прошло всего-то лет одиннадцать-двенадцать.
С чего это вдруг ты решил заняться танцем льва? Это же тяжело и выматывает, твои ровесники дома сидят под кондиционерами, уплетают арбузы и режутся в видеоигры, и только у тебя на уме одна глупость, — поддразнил его Хэ Синянь.
Услышав это, Чэнь Хаолан надулся:
— Второй старший брат, ты что тут такое несешь? Я уже почти решил, что ты моя мать.
Хэ Синянь добавил шпильку:
— Смотри-ка, твоей маме тоже не нравится, что ты сюда ходишь, того и гляди урежет тебе карманные расходы.
Чэнь Хаолан подошел к стене, сжал руки в кулаки, поднял руки, свел ноги вместе и стал поочередно разворачивать носки и пятки наружу. Прошагав расстояние в три с половиной шага, он присел на корточки, приняв правильную позицию для мабу.
В свое время Хэ Синяню потребовалось немало времени, чтобы исправить его стойку, но месяц спустя сегодня это выглядело вполне сносно.
Застыв в стойке мабу, Чэнь Хаолан медленно произнес:
— Но мне-то нравится.
Чэнь Хаолан поднял взгляд на Хэ Синяня, и в его глазах не было ни капли фальши. То была переполнявшая подростка страсть и искренность, в которой сквозило уже ставшее непривычным для Хэ Синяня восхищение.
Брат Чэн, на Новый год я видел, как ты прыгал по высоким сваям у входа в родовой храм, это было так круто, я тоже хочу прыгать, — заявил Чэнь Хаолан.
Хэ Синянь не знал, как реагировать на такой взгляд, поэтому он отвернулся и отшутился:
— Ты просто не хочешь делать домашку.
У Чэнь Хаолана был ребячливый характер: он тут же забыл, что только что изливал душу, и снова взвыл:
— Точно, я же забыл, что по математике задали двадцать листов тестов. Конец, конец, всему конец!
Брат Чэн, реши за меня, для ученика средней школы это совсем простые задания.
Хэ Синянь бросил на него равнодушный взгляд со спины:
— Брат Чэн никогда не решает простые задачки.
С этими словами он направился вглубь Школы танца льва, оставив Чэнь Хаолана оплакивать свою судьбу в одиночестве.
Чэнь Хаолан плакал и ругал его бессердечным, но его движения при этом ничуть не нарушались.
Чэнь Хаолан держал слово: спустя несколько дней он приволок свой учебник по математике в Школу танца льва. Едва закончив утреннюю тренировку, он вытащил его из рюкзака и с улыбкой протянул Хэ Синяню:
— Брат Чэн, ты решай последние два сложных номера, а я возьму те, что в начале. Распределим работу, и все сделаем в мгновение ока!
Ли Юй на соседнем стуле зашелся хохотом, колотя кулаком по столу.
У Хэ Синяня дернулся угол рта. Ему ужасно захотелось отлупить пацана, но он вспомнил, что тот чужой, и за причиненный ущерб придется платить. Поколебавшись между желанием пустить в ход кулаки и необходимостью проявить сдержанность, он предпочел отвесить затрещину Ли Юю.
В тот самый момент, когда Ли Юй и Хэ Синянь обменивались тумаками, отвечая удар на удар, на пороге Школы танца льва появился Сюй Чэн.
Заметив сцепившихся в драке парней, он уже было отступил и вытащил занесенную за порог ногу, но затем перевел взгляд на вывеску у входа и, передумав, вошел снова, чтобы поприветствовать хозяев.
Хэ Синянь ошеломленно уставился на Сюй Чэна, вновь вспомнив тот полный сплошного хаоса вечер, и застыл с поднятой на весу рукой, так и не опустив ее.
Ли Юй среагировал первым: он тут же одернул одежду и натянул на лицо учтивую, вполне приличную улыбку:
— Директор Сюй, добро пожаловать в наше скромное жилище, прошу, проходите внутрь.
Приговаривая это, он проводил Сюй Чэна. Проходя мимо Хэ Синяня, Сюй Чэн лишь кивнул, ведя себя естественно и непринужденно. Хэ Синянь тоже пришел в себя и потряс головой.
Хватит об этом думать, даже сам Сюй Чэн, открыто заявивший о своей ориентации, ничего не имеет против, с чего это ты тут паникуешь? Чувствуешь себя виноватым, как воришка, которого поймали с поличным.
Гонимым прочь лишним мыслям удалось наконец обрести душевное спокойствие.
Хэ Синянь прошел в чайную комнату, устроился за чайным столиком, вскипятил воду и заварил чайник пуэра. Подавая чашку гостю, он снова назвал его директором Сюем.
Сюй Чэн вежливо принял ее, а затем произнес:
— Можете звать меня просто Сюй Чэн.
Хэ Синянь промолчал, сомневаясь, как именно стоит к нему обращаться, зато Ли Юй без тени смущения назвал его Брат Чэн.
Сюй Чэн возражать не стал — он просто сделал глоток чая и не спеша изложил цель своего визита.
Галерея Шаньцзянь готовила крупную выставку местной культуры, на чем настаивала компания И. Будучи исполнительным директором галереи, Сюй Чэн, разумеется, был обязан успешно реализовать этот проект.
Директор И придавал выставке огромное значение: для корпорации И это был стратегический шаг, направленный на поддержку родного края и укрепление имиджа компании.
Независимо от того, руководствовался ли он личными связями с компанией И или собственными карьерными амбициями, Сюй Чэн горел желанием провести эту выставку на высшем уровне.
Однако Сюй Чэн почти ничего не смыслил в танце льва, и выступление на церемонии открытия стало для него первым живым представлением, которое он увидел своими глазами.
По правде говоря, это оказалось невероятно увлекательно: его искренне заинтересовало и самобытное искусство, и сами люди.
Он собирался заговорить об этом еще в день открытия гольф-клуба Ван Хунга, но тогда разговор не клеился, а позже все напились, и Сюй Чэн между делом лишь вскользь упомянул о возможности совместной работы. Он действительно не лгал, поэтому сегодня и нанес личный визит.
На этот раз Сюй Чэн не хотел ограничиваться статической, однообразной экспозицией.
В Галерее Шаньцзянь имелось три выставочных зала, над изначальной планировкой которых изрядно потрудились: залы располагались в разных частях парка-сада. Зеленые насаждения между ними позволяли изолировать помещения друг от друга, а столовые горшки с растениями можно было переставить так, чтобы залы образовывали единое проходное пространство.
На этот раз он планировал объединить все выставочные залы, посвятив каждый из них отдельной тематике.
Первый зал должен был стать статической экспозицией, где предполагалось выставить костюмы львов, ударные инструменты и прочий реквизит, а заодно показать личную коллекцию директора И. Его собрание отличалось богатством экспонатов, и Сюй Чэн уже примерно подобрал те работы, которые идеально вплетались в общую концепцию выставки.
Второй зал задумывался как ключевой элемент экспозиции: Сюй Чэн хотел обустроить там пространство виртуальной реальности, предоставив посетителям возможность интерактивного взаимодействия со стаей львов.
Интерактив во время танца льва в исполнении Хэ Синяня на церемонии открытия подсказал ему эту идею. Публике пришлись по душе эти забавные и в то же время дерзкие львы, и такой контраст гарантированно станет главным коммерческим хитом.
Но площадь выставочного зала была ограничена, да и с учетом финансовых затрат и безопасности зрителей он не мог позволить себе держать наготове с десяток живых львов, которые выходили бы на арену по первому требованию публики.
http://bllate.org/book/33513/4118978
Готово:
