Хэ Синянь вздохнул:
— Тот, кто не знает, еще подумал бы, что вы с ним — разлученные много лет назад родные братья.
Ли Юй хихикнул, покачал головой и ответил:
— Старик Хэ, вот поэтому ты такой простофиля. Что бы наша Школа танца льва делала без меня?
Хэ Синянь смотрел вперед, а спустя мгновение негромко бросил:
— Было бы лучше без меня.
Ли Юй замер с красным конвертом в руках, сообразив, что сболтнул лишнего. Он откашлялся, взмахнул рукой и легонько щелкнул Хэ Синяня по затылку:
— Что ты мелешь? Даже если босс сбежит, при всем моем умении откуда мне взять денег, чтобы прокормить эту ватагу сопляков?
Сидевшие сзади мальчишки были из тех, у кого не хватало чутья на обстановку, зато энергии для оживления атмосферы — хоть отбавляй. Увидев, что Ли Юй вскрывает красные конверты, они тут же обступили его со всех сторон и наперебой зашумели, спрашивая, сколько денег положили старший и второй братья.
Хэ Синянь с бесстрастным лицом следил за дорогой, и только Ли Юй удосужился им ответить.
Ли Юй вытащил один красный конверт и сам озвучил сумму:
— Бац-бац-бац-бац, сто восемьдесят восемь.
Мальчишки сзади протянули руки, выхватили конверты и наперебой затараторили, что нынешний босс оказался невероятно щедрым. Стоит ли говорить, что в прошлом случались и красные конверты по десять юаней — пусть за каждое выступление им и платили гонорар, а красный конверт был лишь приятным бонусом, но кто станет отказываться от денег? Больше лучше, чем меньше, а получить хоть что-то лучше, чем ничего.
Ли Юй поспешно произнес:
— Живо благодарите второго брата! Без него у нас не было бы сегодняшнего куша.
По салону разнеслось дружное и непрекращающееся: «Спасибо, второй брат!»
Уголки рта до того напряженного второго брата, что вел машину, наконец приподнялись в улыбке.
Автомобиль плавно затормозил на красный свет. Хэ Синянь перевел коробку передач в нейтральное положение, затянул ручник, повернулся и легонько ткнул пальцем в сторону сидевших сзади парней:
— Не называйте меня вторым братом.
Ли Юй, заметив его улыбку, первым затянул:
— Ниань-гэ!
Хэ Синянь с легкой досадой усмехнулся, отвернулся и снова сосредоточился на вождении.
Поймать попутный корабль
Доехав до середины пути, молодые парни сзади уже спали — намаявшись за весь день, они здорово устали. Болтал без умолку только Ли Юй на пассажирском сиденье.
— Говорю тебе, старик Хэ, сегодня мы почитай что заново сели на корабль семьи И. Подумай сам: у семьи И столько предприятий, и стоит любой мелкой компании из их числа открыть бизнес или выйти на биржу и позвать наш ансамбль львов выступать, как нам больше не придется тревожиться о будущем.
— Вот ты и снюхался с Сунь Мином так, будто вы кровные братья?
Ли Юй хлопнул его по плечу:
— Что ты говоришь? Из кровных братьев у меня только ты один.
Хэ Синянь хладнокровно выкрутил руль, поворачивая налево. К пустой болтовне Ли Юя он давно выработал иммунитет.
Однако слова Ли Юя действительно имели под собой основания. В последние годы они выходили на выступления со львами все реже. Хотя внешне общество очень тепло принимало танец льва, а правительство прилагало немало усилий для его популяризации, никто не мог отрицать: по сравнению с былыми временами искусство и впрямь пришло в упадок.
Прежде во время Праздника весны или Праздника драконьих лодок они по полдня бродили по деревням и жилым кварталам, и карманы каждого были до отказа забиты красными конвертами — от пары юаней до нескольких тысяч. Открытие любого частного дела или компании непременно сопровождалось представлением с танцем льва. Тогда работы было столько, что они не успевали разгибать спины, и это происходило даже в условиях жестчайшей конкуренции, когда в каждом поселке Наньчэня имелась своя Школа танца льва.
Но теперь, хотя танец южных львов и вошел в список объектов нематериального культурного наследия, а различных соревнований становилось всё больше и в них ежегодно участвовало немало коллективов, даже завоевание призовых мест оставалось лишь строчкой в протоколе — на первом плане неизменно стоял вопрос выживания. Желающих нанять артистов становилось всё меньше, возможности выступить таяли на глазах, а школы танца льва закрывались одна за другой. Те немногие, что уцелели, либо из года в год занимали лидирующие места на чемпионатах, либо обладали мощной финансовой поддержкой. По сравнению с периодом расцвета выживших школ остались крохи.
Вдобавок современные родители трепетно оберегают своих детей, и всё меньше матерей и отцов горят желанием отдавать их на тренировки. Парней вроде Ли Юя и Хэ Синяня, которые занимались с юных лет добрых два десятка лет, можно по пальцам пересчитать.
Стоит помнить, что танец льва предъявляет высочайшие требования к базовой подготовке: стойка мабу, поднятие тяжестей, прыжки по сваям — тренировки шли изо дня в день. Каждое упражнение было изнурительным и тяжелым, каждый день грозил травмой, но пропускать занятия нельзя, а выдержать подобный режим до конца способны единицы.
Нет ни рынка, ни преемственности — пространство для выживания и развития ансамблей оказалось куда скромнее, чем кажется со стороны.
То, что Хэ Синянь сказал минуту назад, было лишь со зла. Людей в их Школе танца льва сейчас оставалось немного, а те, что держались здесь уже несколько лет, начали тренироваться еще подростками; учеба в школе давалась им средненько, и после окончания профессионального училища или колледжа они так здесь и остались.
Они посвятили танцу льва много лет, а иными словами — не имели никакого другого трудового опыта.
Хэ Синянь формально числился юридическим лицом Школы танца льва, являясь ее реальным руководителем. Если бы он бросил дело и школа распустилась, им всем действительно оставалось бы лишь сосать лапу.
Они не похожи на Ли Юя, у которого за душой есть деньги, остальные — дети из самых обычных семей. Как бы Хэ Синянь ни упрямился и ни злился, он мог позволить себе лишь пустые угрозы; к тому же он от природы не был взбалмошным человеком. Прояви он тогда своеволие, покинул бы Школу танца льва еще десять лет назад, когда на руках у него было заветное письмо о досрочном зачислении.
Ради этих младших братьев, для которых школа давно стала родным домом, они с Ли Юем стиснули зубы и тянули лямку долгие годы.
Хэ Синянь вздохнул:
— Разве это можно назвать «сесть на корабль семьи И»? Тебе по меньшей мере нужно сойтись с генеральным директором Сюем так, чтобы вас водой не разлить — вот тогда это будет считаться.
Ли Юй покачал головой:
— Этот генеральный директор Сюй выглядит прямо как небожитель, отгородившийся от мира сего. Нам, простым смертным, к нему не подступиться, и я чувствую, что от одного шага ближе его оскверню.
Хэ Синянь фыркнул со смеху:
— И это говорит тот, кто считает людей трудными для сближения? Разве ты не болтаешь без умолку даже с иностранцами, чьего языка не знаешь? Этот человек по крайней мере говорит по-китайски.
Ли Юй отмахнулся:
— Тут всё иначе. Его аура, его манеры — от него сплошным холодом веет, к нему и близко не подойти. Рядом с ним я чувствую себя таким ничтожным, что и голову поднять не смею.
У Хэ Синяня от смеха сузились в лучики глаза: человека, способного заставить Ли Юя почувствовать собственную ничтожность, и впрямь трудно назвать заурядным.
Ведь этот парень мог непринужденно шутить и болтать с боссами, увешанными массивными золотыми цепями и носящими часы марки Rolex, а какой-то директор департамента умудрился вогнать его в комплекс неполноценности.
Хэ Синянь вспомнил ледяную, с четко очерченными суставами руку, которую он держал, и застывшее, но по-прежнему пронзительно-холодное и благородное лицо Сюй Чэна — и внезапно подумал, что самоуничижение Ли Юя не личено оснований.
Поэтому он согласился:
— Похоже, нам и вправду не потягаться с ним. Ничего, даже просто мелькать перед глазами Сунь Мина — уже большое достижение, во всяком случае, куда большее, чем у меня.
— Точно! Если полагаться на тебя, все мои сопляки с голоду помрут.
http://bllate.org/book/33513/4118972
Готово:
