Она достала шёлковый платок, чтобы тщательно всё вытереть, подняла глаза на хозяйку, которая всё еще продолжала извиняться, и легко вздохнула:
— Я в порядке, просто платье промокло.
— Главное, что всё хорошо, барышня — человек широкой души...
На этом балаган можно было считать оконченным. Хозяйка, ухватив мальчика за воротник, потащила его вглубь комнаты, а Су Жань тем временем всё еще вытирала рукав шёлковым платком.
— Супруга, пойдёмте, — Сун Цзиньшэн пришла в себя и покосилась на Вэй Лои, которая продолжала неотрывно смотреть на Су Жань, чувствуя смутную тревогу в глубине души.
— Супруг, — Вэй Лои наконец отвела взгляд и подняла глаза на Сун Цзиньшэн. — А тот шёлковый платок, что я давала тебе раньше, ты всё ещё хранишь?
Сун Цзиньшэн замерла. Хотя она и не понимала, с чего вдруг Вэй Лои заговорила об этом, она всё же полезла за пазуху:
— Конечно, я всегда ношу его с собо...
Не договорив, Сун Цзиньшэн нащупала лишь пустоту и остолбенела.
Странно, а где же платок?
Она точно помнила, что всегда держала его в этой одежде.
Вэй Лои молча смотрела на её замершую руку и снова подняла ресницы:
— Ну так что?
— Э-э... — Сун Цзиньшэн нахмурилась, пытаясь вспомнить, но так и не смогла сообразить, где именно обронила платок. — Наверное, в комнате оставила... я не брала его с собой...
— О? — Вэй Лои слегка усмехнулась, а затем перевела взгляд на Су Жань, которая тоже смотрела на них, и задержала глаза на вышитом платке в её руке. — Супруг, тебе не кажется, что платок в руках вон той девушки очень похож на тот, что я дала тебе ранее?
Услышав это, Сун Цзиньшэн повернулась и встретилась взглядом с Су Жань, после чего виновато отвела глаза. Когда же её взгляд упал на платок в чужих руках, до неё наконец дошло: оказывается, она потеряла его пару дней назад здесь, в Циличжан.
Сун Цзиньшэн посмотрела то на Су Жань, то на Вэй Лои. Ей хотелось объясниться, но в горле будто застрял ком, и она не знала, что и сказать.
Не имея другого выхода, она сделала пару шагов навстречу Су Жань, изобразила на лице удивление и громко произнесла:
— Эй, барышня, а откуда у вас этот платок?
Су Жань нахмурилась и одарила её озадаченным взглядом — лишь когда Сун Цзиньшэн моргнула ей, она всё поняла.
— Ах... — Су Жань невольно покосилась на стоявшую неподалёку Вэй Лои и, подыгрывая Сун Цзиньшэн, повысила голос: — Этот платок... я нашла в гостевой комнате одного чайного дома. Подумала, что он красивый, и забрала себе. Неужели он принадлежит молодому господину?
— Верно, это мой...
— ...... — Вэй Лои стояла на прежнем месте и холодно наблюдала за тем, как эти двое разыгрывают перед ней целый спектакль, да ещё и так искусно. Бедняжка фума, чего только не придумаешь.
Утром до неё дошли слухи, что Сун Цзиньшэн снова ушла из поместья, и тогда она отправила людей выяснить, с кем именно та встречается в последние дни. Она никак не ожидала, что столкнется с ними лично.
Вэй Лои больше не желала на них смотреть. Дождавшись, пока Сун Цзиньшэн вернёт себе платок и с улыбкой направится к ней, она уже развернулась и перешагнула через порог лавки. Ступая неторопливой летящей походкой, она ждала, пока Сун Цзиньшэн сама догонит её.
— Ваше Высочество... Ваше Высочество, я вернула платок. Оказывается, я пару дней назад обронила его где-то в чайном доме, когда выходила из поместья, вот та женщина его и подобрала.
Сун Цзиньшэн быстро подошла к Вэй Лои, протянула ей аккуратно сложенный платок и украдкой заглянула в лицо жене, оценивая её настроение.
Вэй Лои остановилась, опустила взгляд на платок в её руках, а затем искоса глянула на Чунь Юэ, приказав той знаком забрать вещь.
Карета Вэй Лои всё еще ждала впереди. Сун Цзиньшэн молча шла рядом с ней плечо к плечу. Сейчас на ней не было маски, и её ясное, чистое лицо с алыми губами и белыми зубами полностью открывалось взору. Что же до Вэй Лои — стоило увидеть лишь её прекрасные глаза, как становилось понятно, какая невероятная красавица скрывается под вуалью; один лишь беглый взгляд на неё заставлял всё вокруг сиять.
Столь красивые и идеально подходящие друг другу люди, идущие по главной улице, неизбежно привлекали любопытные взгляды прохожих.
Впрочем, Вэй Лои по-прежнему смотрела только вперёд, не удостаивая никого ни единым взглядом. Сун Цзиньшэн тоже не обращала внимания на зевак, лишь то и дело поглядывала на молчаливую спутницу, погруженная в собственные мысли.
Почему принцесса выглядит ещё более холодной, чем обычно?
Неужели...
На ходу глядя под ноги, Сун Цзиньшэн долго колебалась, но в конце концов снова подняла глаза на Вэй Лои, придвинулась ближе и тихо спросила:
— Ваше Высочество, вы... случайно не сердитесь?
Вэй Лои от неожиданности опешила. Шаг её замедлился, она повернулась, нахмурившись и одарив фума исполненным недоумения взглядом.
Сердится?
На кого ей сердиться? С чего бы ей сердиться?
Ей просто не хотелось прикасаться к тому платку — он казался ей грязным, она даже смотреть на него не желала... Разве это значит — сердиться?
[Примечания автора]
Хотелось бы разобрать для вас нынешние чувства принцессы к нашему Сяо-Сюну. В основе своей она воспринимает её как полезный инструмент, но после пробуждения та стала интереснее, и преобладает скорее праздное любопытство — до настоящей привязанности дело еще не дошло. И всё же, какова бы ни была ситуация, Сяо-Сюн — её фума, а всё, что принадлежит ей, Вэй Лои не желает делить ни с кем.
Глава 9. Переход за черту
◎ Принцесса принята за подушку для обниманий. ◎
Вэй Лои пребывала в полном недоумении, но Сун Цзиньшэн, видя, что та долго молчит, лишь укрепилась в мысли, что жена рассердилась из-за истории с платком.
Хотя для Вэй Лои она была всего лишь фума-инструментом, но ведь статус фума никто не отменял. Раз уж получила от принцессы личный подарок и не смогла его сберечь, да еще и потеряла по небрежности — разве не решит принцесса, что фума ни во что её не ставит?
Сун Цзиньшэн совсем не улыбалась перспективе навлечь на себя её гнев. Что, если из-за этой мелочи Вэй Лои затаит обиду и начнет чинить ей неприятности по возвращении в поместье?
— Ваше Высочество, — Сун Цзиньшэн остановилась прямо перед Вэй Лои и произнесла с чистым сердцем: — Не думайте о том, что было только что. Я правда, честное слово, сделала это не специально! Я вовсе не потому уронила платок, что он мне безразличен...
— ...... — Услышав это, Вэй Лои растерялась еще сильнее, и между её бровей залегла глубокая складка. — К чему эти...
— Ваше Высочество, хотите, я отведу вас вперёд? На тамошних лотках продается столько всего интересного!
Не дав ей договорить, Сун Цзиньшэн перебила её. Заметив, что Вэй Лои всё еще заторможена, она переспросила:
— Ну как? Сходим посмотреть? М?
Увидев, что Вэй Лои не ответила отказом, но и согласия не дала, Сун Цзиньшэн набралась храбрости, снова ухватила её за тонкое запястье и сама повела вперёд.
Она обращалась с Вэй Лои так, словно та была капризным ребенком. Впрочем, Вэй Лои и впрямь была на несколько лет младше её, и если отбросить внушающий трепет императорский статус, вполне можно было относиться к ней как к младшей сестренке. Когда-то в детском доме Сун Цзиньшэн точно так же ласково и терпеливо уговаривала сторонившихся всех детей.
Вэй Лои не произнесла ни слова, лишь слегка поджала губы, снова опуская взгляд на свою руку, которую держала Сун Цзиньшэн.
Она не была глупой и прекрасно понимала, что каждое слово и движение Сун Цзиньшэн были не чем иным, как попыткой ей угодить.
Зачем же ей угождать? Неужели ради какой-то выгоды?
Но ведь еще несколько дней назад та сама заводила речь о разводе... Разве в таком случае ей не следовало бы стремиться избавиться от этого брака?
— Фума.
Она окликнула её, отчаянно желая внести ясность.
— Чегось?
Сун Цзиньшэн обернулась и увидела, что Вэй Лои просто молча сверлит её взглядом, тоже застыв на месте.
— М? — Сун Цзиньшэн приподняла брови, уголки её губ тронула мягкая улыбка, а глаза излучали чистый и тёплый свет.
— ...... — Взгляд Вэй Лои скользнул ниже, остановившись на крошечных ямочках в уголки её губ, после чего она быстро отвела глаза, высвободила руку и шагнула рядом. — Ничего, пойдём.
Впрочем... подобное ощущение ей было вовсе не противно.
Выходя в город несколькими днями ранее, Сун Цзиньшэн не только встречалась с Су Жань, но и приметила на улице немало торговцев, продававших диковинные народные товары.
Сахарные фигурки, леденцы на палочке, глиняные куклы и прочее — Вэй Лои ничего из этого раньше не видела, да и никто никогда не водил её любоваться такими мелочами. Хотя особого интереса она не испытывала, видя, как увлечена Сун Цзиньшэн, она решила составить ей компанию и просто побродить вокруг.
Сун Цзиньшэн изначально планировала лишь развеселить Вэй Лои, но длинные торговые ряды столичной улицы пестрели таким количеством диковинных вещиц, что она и сама не могла оторвать глаз. Вэй Лои же хранила бесстрастное выражение лица, а вот сама Сун Цзиньшэн веселилась вовсю.
К тому моменту, как они закончили прогулку и вернулись к карете, солнце уже клонилось к закату.
Сун Цзиньшэн прежде никогда не ездила в каретах, но тряски почти не ощущала. Вот только карета не могла двигаться быстро по оживленной улице, и это медленное, ленивое покачивание начало клонить её в сон.
Она проходила на ногах целый день, и стоило ей наконец присесть, как навалилась страшная усталость. Не прошло и мгновения, как у Сун Цзиньшэн отяжелела голова, веки начали слипаться, а тело напрочь лишилось сил.
Вэй Лои сидела рядом и читала книгу. На середине страницы она вдруг бросила взгляд на Сун Цзиньшэн и заметила, что та совсем опустила голову и беспомощно качается из стороны в сторону.
Нахмурившись, Вэй Лои захлопнула книгу, отложила её в сторону и протянула руку к плечу Сун Цзиньшэн, пытаясь развернуть её лицом к себе:
— Фума?
— Фума?
Сун Цзиньшэн не отвечала — её тело лишь подалось вперед под давлением чужой руки, и голова естественным образом опустилась на хрупкое плечо Вэй Лои.
Вэй Лои замерла, её тело мгновенно оцепенело. Правое плечо отяжелело, а по шее волной прокатилось странное, щекочущее онемение, от которого стало донельзя неуютно.
Она опустила глаза на устроившуюся у неё на плече девушку. В тишине до неё доносилось размеренное дыхание спящей — ровное, легкое и глубокое.
От этого нежного дыхания онемение в области шеи становилось лишь сильнее. Вэй Лои сильно нахмурилась и неуютно заерзала, но Сун Цзиньшэн спала крепким сном, и все попытки были тщетны.
Как же... странно.
Что это за чувство?
Она не могла подобрать слов, но ей было ужасно неловко.
За целый год брака они с Сун Цзиньшэн никогда не были так близки. Даже в брачную ночь Сун Цзиньшэн легла рядом и проспала невероятно послушно и благопристойно.
Вспоминая прежнюю Сун Цзиньшэн... Если бы та не сорвалась со скалы и не утратила память, то даже сиди она сейчас в карете и валившись с ног от усталости, всё равно наверняка не посмела бы придвинуться к ней ближе чем на цунь, не говоря уже о том, чтобы вести себя подобным образом.
Выход за рамки приличий.
Сегодняшняя Сун Цзиньшэн, гулявшая с ней по улицам, словно являла собой совсем другого человека.
Эта Сун Цзиньшэн больше не казалась такой угрюмой, как прежде; на её лице исчезло то пустое, безжизненное выражение, а равнодушие ко всему вокруг испарилось.
Она научилась улыбаться.
http://bllate.org/book/33498/4116995
Готово:
