Хотя Су Жань, стремясь сохранить хоть малейшую надежду и отыскать кого-нибудь, кто, как и она, попал сюда из другого мира, предстала перед всеми в своем истинном облике и под именем Цзы Юэ, оставив напоследок лишь одно двустишие, вскоре она снова сменила личину на старую сводню, продолжая жить с двойной личностью.
Сун Цзиньшэн молча дослушала рассказ, потягивая ароматный крепкий чай, и с тихим вздохом произнесла:
— Чувствую, мы с тобой в чём-то очень похожи.
Су Жань спросила:
— С чего бы это?
Сун Цзиньшэн легко вздохнула, сорвала с лица маску, и её ясные глаза посмотрели на Су Жань с отблеском лёгкой беспомощности:
— Догадываешься, кто я по роли? Когда я сюда попала, то сразу стала фума принцессы, да к тому же сиротой из Предыдущая династия, только вот тот настоящий фума давно умер, и я — всего лишь замена.
— Фума? — лицо Су Жань исказилось от крайнего недоверия.
Она с ног до головы окинула Сун Цзиньшэн взглядом и не удержалась от вопроса:
— Постой... Разве ты не женщина?
Услышав это, Сун Цзиньшэн тоже изумилась, чуть шире раскрыла глаза и машинально потрогала налепленный на горле искусственный кадык:
— Ты... разве заметила?
— Как же тут не заметить? Твой голос, внешность... — Су Жань осеклась на полуслове, затем поднялась со стула и подалась вперед, вглядываясь в упор. — И этот кадык у тебя тоже ненастоящий, верно? Если подойти чуть ближе, сразу всё видно.
Сун Цзиньшэн опешила, её взгляд затуманился, а мысли от слов Су Жань спутались, невольно переключившись на совсем другого человека.
Пока она пребывала в задумчивости, Су Жань снова вздохнула:
— Ах... впрочем, если здешние люди ничего не замечают, это неудивительно. Я-то человек современный, исторических дорам, где женщины переодеваются мужчинами, навидалась вдоволь.
— ......... — Сун Цзиньшэн по-прежнему молчала, но смутное беспокойство в её душе от этих слов немного улеглось.
Обе, словно землячки на чужбине, готовые расплакаться при встрече, обменялись дежурными любезностями и жалобами, после чего наконец вернулись к делу. Сун Цзиньшэн спросила:
— Скажи, у тебя есть какое-нибудь задание? Ну, знаешь... что-то вроде того, что вернешься только после его выполнения...
Су Жань округлила глаза от изумления и совершенно искренне не поняла:
— Ты о чём вообще? С чего бы вдруг... Такое разве что в романах бывает...
Сун Цзиньшэн: — ........
— Впрочем, недавно до меня доходили слухи, что вроде бы есть способ вернуться, только вот неизвестно, сколько ещё придётся ждать.
— Какие слухи?
Су Жань подперла подбородок рукой, вертя в пальцах пустую чашку, завороженно глядя на зелёноватую глазурь, и неторопливо продолжила:
— Какое-то время назад я ходила в Храм Циншань и посчастливилось мне познакомиться там с одним мастером. Сначала я вовсе не собиралась рассказывать ему о своём происхождении, но он с первого же слова определил, что я чужеземка и на свет родилась вовсе не в Наньчи.
— Позже я поведала ему обо всём, и он сказал, что вернуться всё-таки можно, просто время ещё не пришло.
Сун Цзиньшэн тут же переспросила:
— И когда же оно настанет, это время?
Су Жань опустила чашку на стол, перевела взгляд на Сун Цзиньшэн и уже совсем серьезно произнесла:
— Как только на небе появятся знамения, в день, когда случится Парад девяти звезд, настанет час, когда мы сможем вернуться.
Проведя в Циличжан почти целый час, Сун Цзиньшэн возвратилась в усадьбу глубокой ночью.
Гу Цзы нёс дозор у главных ворот, то и дело выглядывая наружу, и наконец дождался возвращения Сун Цзиньшэн.
Заметив его встревоженное лицо, Сун Цзиньшэн невольно усмехнулась:
— Чего ты опять нос повесил? Разве я не вернулась целой и невредимой?
— Кстати, пока я отсутствовала... кто-нибудь спрашивал обо мне?
Гу Цзы семенил рядом с ней, освещая путь ручным фонарём, и покачал головой:
— Ваше Высочество сегодня даже не заглядывали и людей расспрашивать не посылали.
— Ох... ну и славно.
Сун Цзиньшэн уже собиралась идти прямо в свои покои, чтобы лечь спать, как вдруг, проходя мимо одного из тихих уголков, уловила доносившиеся издалека чистые, протяжные звуки флейты и невольно замедлила шаги.
Столь поздно — и кто-то в поместье всё ещё играет на флейте?
Заметив, что она остановилась, Гу Цзы поднял глаза, вгляделся в выражение её лица и только тогда произнес:
— Хозяин, должно быть, это Ваше Высочество. Ваше Высочество изволит музицировать в задней беседке по ночам.
Оказалось, это Вэй Лои.
Впрочем, она и сама догадалась: кроме той, кому еще во всей усадьбе хватило бы дерзости выдувать мелодии в такой час.
Но стоило признать — переливы флейты звучали так прохладно и чисто, словно журчание горного ручья или лёгкий трепет птичьего крыла. Звуки мягко скользнули в её душу, опустившись на самое дно и вздымая круги ряби.
Это была печальная мелодия, полная невысказанных жалоб и рыданий, с затухающим, полным тоски эхом. От этого звучания в груди Сун Цзиньшэн неожиданно защемило, и её охватило странное волнение.
— Хозяин? Хозяин? — Гу Цзы помахал рукой перед её глазами, заметив, что та погрузилась в задумчивость.
— М?
— Мы идём в комнату?
— ... — Сун Цзиньшэн приоткрыла рот, но тут же закусила губу и, помолчав с полминуты, бросила: — Ступай отдыхать, а я хочу заглянуть в заднюю беседку.
Услышав это, Гу Цзы протянул ей фонарь и склонил голову:
— Тогда хозяину стоит быть осторожнее на ночной тропе.
Сун Цзиньшэн приняла фонарь, кивнула в ответ и проводила взглядом его хрупкую худенькую фигурку, пока та не скрылась в темноте. Беззвучно вздохнув про себя, она зашагала на звуки флейты.
Всего несколько шагов — и вот она уже у бокового входа в беседку. Прижавшись к укрытой в тени стене из искусственного камня, Сун Цзиньшэн молча наблюдала за Вэй Лои.
Та сидела на гладком плоском валуне; черт её лица разглядеть было нельзя, виднелись лишь точеные пальцы, аккуратно державшие длинную поперечную флейту, да легкие, развевающиеся на ветру белые одежды. Словно небожительница с нефритом вместо костей и льдом вместо кожи, прохладная и отрешенная, она казалась существом, которому вовсе не место в этой суетной пыльной мирской жизни.
Какая красавица, и как дивно она играет.
Опираясь рукой о неровную каменную гряду и сжимая в ладони фонарь, Сун Цзиньшэн застыла на месте, надолго растворившись в печальной мелодии флейты и погрузившись в хаос собственных запутанных мыслей.
Вскоре мелодия смолкла. Вэй Лои слегка закусила алые губы и опустила флейту. Стоявшая неподалеку Дун Ян тут же торопливо шагнула вперед, почтительно склонившись и приняв инструмент обеими руками, чтобы убрать его.
— Ваше Высочество, уже поздно, на улице прохладный ветер. Не пора ли вернуться и отдохнуть?
— Не спеши, — тихо произнесла Вэй Лои. Уголки её губ чуть приподнялись в неопределенной полуулыбке. — Кое-кто еще ждет здесь.
— Ждет? — Дун Ян испуганно огляделась по сторонам и испуганно пискнула: — Кто же? Ваше Высочество, не пугайте служанку.
Вэй Лои беззвучно усмехнулась.
Она подняла взгляд, устремив его прямо на скрытую в тени у камней фигуру, рядом с которой ярко горел фонарный огонек, и звонко, но безмятежно произнесла:
— Фума, и долго ты еще собираешься подглядывать оттуда?
Контроль
Раз уж он её фума, то ему ни за что не ускользнуть из её рук.
Сун Цзиньшэн еще не успела прийти в себя от собственных мыслей, как вдруг услышала, что Вэй Лои зовет её. Сердце у нее гулко ёкнуло, кровь прилила к голове, и тело мгновенно сделалось горячим.
Она тихо кашлянула, собралась с духом, напустила на себя невозмутимый вид и медленно вышла к Вэй Лои.
Встретившись с ней взглядом, Сун Цзиньшэн увидела, как лунный свет серебрит половину лица Вэй Лои. Глаза принцессы казались влажными и сияющими, отчего весь её облик казался невероятно мягким и прелестным.
Сун Цзиньшэн смущенно отвела взгляд, подумав, что у неё и впрямь в голове проносятся безумные мысли — нет ничего удивительного, что красота способна ослепить.
— С чего бы это подглядывать? Я вполне открыто наслаждаюсь прекрасным.
— Наслаждаешься? — Вэй Лои сидела на прежнем месте, чуть запрокинув голову и изогнув бровь, словно искренне удивившись.
— Ну да, Ваше Высочество играет поистине великолепно. — Сун Цзиньшэн говорила не ради лести, а от чистого сердца. Ей уже доводилось видеть принцессу странной, чудаковатой, непохожей на остальных людей, но о том, что та способна в одиночестве музицировать при луне, источая такую нежность, она и не подозревала — это открывало Вэй Лои с совершенно новой стороны.
Уголки губ принцессы тронула отстраненная полуулыбка, а взгляд из-под ресниц скользнул с лица Сун Цзиньшэн вниз на её воротник. Выдержав паузу, Вэй Лои произнесла:
— Раньше Бэньгун тоже частенько играла здесь на флейте, да только от фума я ни разу не слышала слов о наслаждении.
— ...Так ведь... Ваше Высочество сама сказала, это было раньше. Раз уж я очнулась после всего пережитого, то считаю себя родившейся заново, так что нет ничего удивительного в том, что у меня изменились привычки.
— И впрямь изменились.
Опираясь на руку Дун Ян, Вэй Лои поднялась на ноги. Её взгляд по-прежнему был прикован к вышитому узору из плывущих облаков на вороте Сун Цзиньшэн, и она даже протянула палец, слегка проведя им по ткани, отчего та напряглась всем телом.
— Прошел уже больше года, а Бэньгун впервые видит тебя в этом наряде.
Услышав это, Сун Цзиньшэн опустила глаза и лихорадочно перебрала в уме несколько вариантов ответа, но на всякий случай решила отделаться вопросом:
— Я... я не помню. Этот наряд чем-то примечателен?
Вэй Лои ничего не ответила. Она лишь молча смотрела на нее всё с той же улыбкой на губах, в которой, однако, не было ни капли тепла.
Сун Цзиньшэн пришлось отвести глаза и перевести их на стоявшую рядом Дун Ян. Но к её удивлению, служанка сегодня вела себя совсем не так послушно, как обычно: сейчас та хмуро воззрилась на нее, и от этого взгляда исходила странная, необъяснимая злость. ?
Это еще что такое?
После долгого молчания, когда растерявшаяся Сун Цзиньшэн уже не знала, куда деться, Вэй Лои заговорила первой, ответив вопросом на вопрос:
— Позднехонько же нынче. Почему фума не отдыхает в своих покоях, а пожаловала в заднюю беседку?
— Я только что вернулась... выходила в город... прикупить кое-чего вкусного, — ответила Сун Цзиньшэн, глядя прямо в глаза Вэй Лои с максимально честным видом.
Эту принцессу не проведешь: если дать ей время на расспросы, она наверняка снова начнет во всем сомневаться, так что лучше сразу выложить всё самой.
— Вот как? — улыбка Вэй Лои стала еще чуть заметнее.
Сун Цзиньшэн ждала, не последуют ли новые вопросы, но та лишь опустила ресницы и равнодушно бросила:
— Раз уж фума вернулась так поздно, ступай скорее к себе и ложись спать.
С этими словами она вместе с Дун Ян направилась прочь. В тот самый миг, когда Вэй Лои повернулась, улыбка на ее лице мгновенно исчезла.
Сун Цзиньшэн проводила взглядом её холодную, стройную фигуру, удалявшуюся под серебристым лунным светом, пока та окончательно не скрылась вдали.
Постояв в растерянности еще какое-то время, она всё так же смутно чувствовала, что здесь что-то не так, но подобрать слова не могла, поэтому решила пока отбросить эти мысли, развернулась и пошла в обратную сторону.
Тем временем Дун Ян всю дорогу освещала путь фонарем, шагая рядом с Вэй Лои, и несколько раз украдкой бросала на госпожу задумчивые взгляды.
Когда они вернулись в главные покои, уже наступила полночь — самое время отходить ко сну. Вэй Лои села перед бронзовым зеркалом, и Чунь Юэ с Дун Ян принялись распускать ей волосы и снимать верхнюю одежду.
В отражении зеркала лицо девушки казалось еще более фарфорово-белым на фоне рассыпанных черных прядей. В её чертах еще угадывалась легкая юношеская недозрелость, но в глазах затаилась отчужденность. Под этой суровой, словно осенний иней, маской скрывалось не по годам зрелое спокойствие.
Ваше Высочество всегда была такой — что бы ни происходило вокруг, она оставалась равнодушной, словно всё это не имело к ней никакого отношения.
Но раз самой Вашему Высочеству было всё равно, то не всё равно было ей.
— Ваше Высочество, — Дун Ян, держа в руке деревянный гребень, на миг замерла посреди расчесывания и всё же не выдержала.
Услышав это, пустые доселе глаза Вэй Лои обрели осмысленность, и она перевела взгляд в зеркало, глядя на стоявшую рядом служанку:
— М?
http://bllate.org/book/33498/4116993
Готово:
