Изначально Шэнь Чуншань думал, что нынешнее отключение электричества продлится, как и прежде, до самого вечера, но не успели они толком пообедать, как потолочный вентилятор над головой закрутился. Шэнь Чуншань поднял взгляд, чтобы убедиться, что свет действительно дали, и поторопил Гу Чжи:
– Свет дали, бегом в комнату. Кто знает, не отключат ли его снова через минуту, так что пользуйся прохладой, пока есть возможность.
Сказав это, он вдруг о чём-то вспомнил, бросил взгляд на Шэнь Няня, который как раз помогал убирать со стола, и снова обратился к Гу Чжи. На этот раз в его голосе уже не было прежней уверенности, послышались просительные нотки:
– Сяо Чжи, на улице так жарко, пусть братик Сяо Нянь тоже пойдёт к тебе в комнату поспать? Он купил тебе фруктовый чай, в знак благодарности?
Шэнь Нянь не ожидал, что Шэнь Чуншань скажет такое. Он подсознательно поднял голову, намереваясь отказаться и заявить, что ему ничего не нужно, но не успели слова сорваться с губ, как Гу Чжи с улыбкой кивнул и произнёс:
– Хорошо.
Шэнь Чуншань опасался, что Гу Чжи будет чувствовать себя неловко, но раз тот дал согласие, Шэнь Чуншань наконец выдохнул с облегчением. Он принялся нахваливать Гу Чжи на все лады, а затем забрал у Шэнь Няня посуду и, наводя порядок, заговорил:
– Тогда ступайте скорее, а то вдруг опять свет отключат.
Гу Чжи отозвался, бросил дежурное «спасибо дяде Шэню» и направился в северную комнату. Шэнь Нянь так и замер на месте, не зная, что сказать Шэнь Чуншаню, поэтому ему тоже оставалось лишь уйти к себе.
Из сострадания или из чувства вины Шэнь Чуншань предложил Шэнь Няню пойти в комнату Гу Чжи, Шэнь Нянь не знал. Но он точно знал, что согласие Гу Чжи было неискренним, поэтому, даже вернувшись в северную часть дома, Гу Чжи не задерживался там ни на мгновение и сразу уходил в собственную комнату.
– А ты сообразительный, – бросил Гу Чжи ему вслед, когда Шэнь Нянь уже собирался зайти к себе.
Шэнь Нянь остановился и обернулся. Гу Чжи смотрел на него с улыбкой:
– Впрочем, мне нравятся сообразительные люди. С тупицами неинтересно.
Шэнь Нянь ничего не ответил и скрылся в комнате.
Позже, когда Шэнь Чуншань убрался на кухне и зашёл в северную комнату, он наведывался и к Шэнь Няню. Тот сидел за письменным столом и решал тесты. Услышав шаги, Шэнь Нянь обернулся, а заранее зная, что именно тот собирается сказать, опередил его:
– Пап, я немного позанимаюсь, а ты иди составь компанию Гу Чжи, подремли с ним.
На лице Шэнь Чуншаня застыло выражение человека, который хочет что-то сказать, но не решается, однако в конце концов он так ничего и не добавил.
Гу Чжи так и остался жить в семье Шэнь, а для Шэнь Няня, кроме необходимости сменить спальню, ничего особо не изменилось. Он изо всех сил старался избегать Гу Чжи, сводя к минимуму любые контакты: с такими детьми он просто не умел находить общий язык.
Тот стакан фруктового чая стал последним шагом, который он мог сделать ради изменения их с Гу Чжи отношений. Раз это никому не нужно, то и ладно.
Что же до Шэнь Чуншаня и Гу Чжи, то между ними, казалось, и вовсе не было притирки — они с самого начала ладили прекрасно. Гу Чжи всецело доверял Шэнь Чуншаню и сильно зависел от него: дома они почти не расставались, да и на улицу предпочитали ходить вместе. На их фоне Шэнь Нянь чувствовал себя чужаком, эдаким пришельцем извне.
И всё же, несмотря на это, Шэнь Нянь вовсе не стремился за что-то бороться или что-то менять.
Его отношения с Шэнь Чуншанем изначально были довольно прохладными. Возможно, из-за того, что отец подолгу пропадал на работе, их модель общения незаметно свелась к сугубо деловым разговорам по мере необходимости. Не говоря уже о том, что Шэнь Чуншань и так большую часть времени проводил вне дома — даже когда он возвращался, оба обычно предпочитали хранить молчание.
Если бы сейчас его заставили латать трещины в отношениях с Шэнь Чуншанем, Шэнь Нянь чувствовал бы себя не в своей тарелке и только противился бы этому.
Он уже давно привык быть один.
Дело было вовсе не в том, что ему не хотелось тепла и заботы, просто когда упускаешь подходящий момент, даже если вернуть всё позже, это окажется совсем не тем, о чём мечталось изначально.
И раз уж в самые одинокие времена он ничего не требовал, то теперь и подавно не желал ввязываться в эту борьбу.
Вот только порой, наблюдая за их общением, Шэнь Нянь невольно ловил себя на мысли: а точно ли они кровные отец и сын? Он видел, как Лян Цю общается со своим отцом, и картина выглядела точно так же.
В тот день после полудня прошёл небольшой дождь, и воздух наполнился густым запахом сырой земли. Шэнь Нянь дремал в своей комнате, как вдруг в полусне вздрогнул, будто оступившись, и резко проснулся. Больше уснуть он не смог, поэтому поднялся, вышел из комнаты в поисках свежего воздуха и неожиданно увидел у дверей Шэнь Чуншаня, который смотрел куда-то во двор.
Неизвестно, сколько времени он там простоял и о чём думал.
Шэнь Нянь не собирался ему мешать и уже хотел вернуться назад, но Шэнь Чуншань, услышав шорох, обернулся:
– Сяо Нянь, подойди, папа хочет с тобой кое о чём поговорить.
Шэнь Нянь подошёл ближе. Возле порога стояли две бамбуковые табуретки, и они уселись каждый на свою.
Дождь был совсем слабым и даже толком не успел смочить землю, именно поэтому запах сырости стоял такой сильный. Тем не менее на улице оказалось прохладнее, чем в доме, так что духота больше не донимала.
– Папа больше не хочет ездить в рейсы, – произнёс Шэнь Чуншань.
Шэнь Нянь оторвал взгляд от горшка с фаленопсисом, посмотрел на отца и ничего не ответил.
Сколько себя помнил Шэнь Нянь, Шэнь Чуншань всегда работал водителем грузовика, и за столько лет ничего не менялось. Шэнь Нянь вовсе не возражал против перемен, его лишь удивляло, почему отец решил всё изменить именно сейчас.
Шэнь Чуншань улыбнулся:
– Сяо Чжи так привязался ко мне с тех пор, как приехал сюда. Если я уеду сейчас, боюсь, он не сможет привыкнуть. К тому же взваливать всю ответственность за него на тебя — это слишком тяжело для тебя, да и через год тебе поступать в старшую школу, нужно налечь на учёбу. Я и так оставлял тебя одного дома на все эти годы, доверяя присмотр соседям, и на душе было неспокойно. Так что воспользуюсь случаем и брошу дальние поездки.
Если бы Шэнь Чуншань беспокоился лишь о том, что Шэнь Няню приходится тяжело, тот обязательно ответил бы, что в этом нет нужды. Но Шэнь Нянь промолчал, потому что главной причиной увольнения отца был Гу Чжи — отец просто не хотел с ним расставаться.
В конце концов Шэнь Нянь снова перевёл взгляд на фаленопсис и бросил:
– Здорово.
– Я уже почти подыскал новую работу, дядя Чжан помог устроиться, – продолжил Шэнь Чуншань. – На заводе сразу за нашим переулком как раз нужен водитель для доставки. Буду развозить товар по городу и окрестностям. Продам грузовик, куплю небольшой фургон — смогу возвращаться домой в тот же день. Зарабатывать буду меньше, чем раньше, зато получится быть рядом с тобой и Сяо Чжи.
http://bllate.org/book/33494/4116078
Готово:
