Бледный чистый лунный свет слегка заглядывал в окно.
Дверь спальни тихонько приоткрылась, и маленькая фигурка с подушкой на цыпочках протиснулась внутрь, после чего взобралась на кровать Линь Няньхэ, цепляясь руками и ногами.
Линь Жуй с полнейшей невозмутимостью положила собственную подушку рядом с подушкой Линь Няньхэ, а затем легла и закрыла глаза — всё это было проделано в одно мгновение.
Смысл заключался в том, что эта барышня собиралась ночевать именно здесь.
Едва она легла, как вошёл Чэнь Ванчжоу:
— Не мешай брату отдыхать, ему завтра ещё в школу.
Он отобрал у Линь Жуй маленькую подушку, а другой рукой попытался увести её.
Однако, как он ни тянул, Линь Жуй наотрез отказывалась уходить и мёртвой хваткой вцепилась в Линь Няньхэ:
— Не хочу! Хочу спать с братом, от брата вкусно пахнет.
Линь Жуй сморщила личико, и даже её выражение лица выдавало колоссальное напряжение; они застряли в тупике, и никто не хотел уступать.
В этот момент из гостиной донёсся телефонный звонок — это зазвонил мобильный телефон Чэнь Ванчжоу.
Чэнь Ванчжоу не смог сдвинуть с места эту маленькую привереду Линь Жуй. Непонятно даже, в кого она уродилась — её упрямство превосходило норов десятка быков, так что ему пришлось, прихватив подушку, выйти первыми.
Уходя, он бросил:
— Няньхэ, поговори с сестрой по-хорошему.
И всё же, стоило Чэнь Ванчжоу уйти, как Линь Жуй посмотрела на брата жалобным взглядом и потянула за рукав:
— Брат, не слушай папу.
Линь Няньхэ поделился с ней половиной своей подушки, натянул на неё одеяло, приложил палец к губам и цыкнул:
— Тогда не шуми. Раз решила спать со мной, веди себя послушно.
Линь Жуй плотно сжала губы, её глаза хлопали, напоминая маленькие звёздочки, и она послушно кивнула.Чэнь Ванчжоу вернулся после телефонного звонка и, увидев, что брат с сестрой — большой и маленькая — так и заснули, мог лишь тихо прикрыть за собой дверь.
Линь Няньхэ открыл глаза и обнаружил, что находится в доме Хэ, причем всё на той же большой кровати в спальне Хэ И.
Хэ И лежал рядом с ним, прислонившись к изголовью. Верх на нем был снят, и его тело находилось где-то между юношеским и мужским. Длинные ноги лениво перекрещивались, а в руках, прижимая их к груди, он держал подушку и играл в какую-то непопулярную игру.
Эта картина была привычной, точь-в-точь как в какой-нибудь из бесчисленных летних дней в прошлом.
Линь Няньхэ как раз думал о том, как он вообще мог оказаться в доме Хэ И.
Уж не во сне ли?
В этот момент Хэ И внезапно выключил игровую приставку, швырнул ее к изголовью, а затем посмотрел на него.
Хэ И придвинулся ближе, Линь Няньхэ отпрянул назад, но Хэ И придержал его и, принюхавшись у самой его шеи, произнес: — Линь Няньхэ, от тебя так вкусно пахнет.
Хэ И понизил голос до предела, прижал его к постели и принялся расстегивать пуговицы на его пижаме.
— Я так давно хотел это сделать...
Внезапно Линь Няньхэ открыл глаза.
Перед глазами предстали знакомые обои собственной спальни, а шторы у книжного шкафа слегка покачивались от ночного ветерка.
И впрямь приснился Хэ И.
Линь Няньхэ спал очень спокойно, не совершая лишних движений: в какой позе заснул, в такой и проснулся.
А вот Линь Жуй к этому моменту уже раскинулась по всей кровати — тяжесть ее коротких ножек давила ему прямо на грудь, а чуть выше — и она могла бы заехать брату прямо по лицу.
Линь Няньхэ:…………
Неудивительно, что казалось, будто его придавили так, что невозможно вздохнуть.Он поправил позу спящей сестры, разгладил её пижаму, встал с кровати, вышел в гостиную, чтобы налить стакан воды, и как раз услышал звук лифта в подъезде.
Через запертую дверь Линь Няньхэ снова услышал сначала щелчок открывающейся, а затем стук закрывающейся двери.
Он взглянул на настенные часы — было уже за час ночи.
В тот самый момент, когда дверь закрылась, Хэ И бросил взгляд на соседнюю квартиру.
Неизвестно о чём он подумал, но его губы сжались в тонкую линию, после чего он захлопнул дверь.
В квартире не горел свет. Одной рукой Хэ И на ходу расстёгивал пуговицы школьной рубашки и шёл по направлению к спальне, продолжая раздеваться.
Хотя стояло лето, во всей квартире стоял холод, совершенно не похожий на летнюю температуру.
Войдя в спальню, Хэ И по-прежнему не зажёг ни единой лампы, прямо так снял с себя одежду и прошёл в ванный с умывальником, на ощупь принимая душ.
Вода из душевой лейки лилась ему на макушку, стекала по мускулистому телу и струилась вниз мимо двух пересекающихся шрамов на лопатках.
Вода падала на пол и журча уходила в сливное отверстие.
Закончив мыться и выйдя из ванной, Хэ И заметил, что экран телефона на тумбочке мигает, и этот свет казался особенно ярким в тёмной комнате.
На дисплее высветилось имя Хэ Цзяси.
Увидев эти три иероглифа, Хэ И скривился от отвращения, взял телефон, перевёл его в беззвучный режим и лицом вниз положил на стол.
После этого он сразу забрался под одеяло и уснул.
Глава 4
На следующее утро, вплоть до начала утреннего чтения, Линь Няньхэ поглядывал на пустующую парту в самом конце класса — Хэ И так и не появился.
Сегодня утром читали английский, и староста класса уже начал писать утреннее задание на классной доске.
Сосед по парте всё ещё усердно зарывался носом в тетрадь, решая задачи; в правом верхнем углу его стола была наклеена бумажка с формулами:
1.01 в 365-й степени = 37.8
0.99 в 365-й степени = 0.03
Это означало, что если каждый день прикладывать хоть немного усилий, то спустя год результат многократно превзодёт единицу, но если делать шаг назад, то в итоге всё сведётся практически к нулю.
В классе стоял лёгкий шум, однако Шань Дундун полностью погрузился в учебу.
В этот момент Линь Няньхэ достал из сумки тетрадь и протянул её соседу:
— Я просмотрел все твои конспекты, спасибо.
Шань Дундун дописал последний ответ к функции, наконец отложил ручку и посмотрел на Линь Няньхэ.
Он взял тетрадь и, словно подбирая слова и молча пару секунд, тихо произнёс всего два слова:
— Не за что.
Сказав это, он смущённо отвернулся, достал учебник английского и продолжил читать.
У Шань Дундуна было детское лицо, круглые глаза, и носил он очки в чёрной оправе. Хотя он уже учился в старшей школе, выглядел он сущим младшеклассником.
Любой, кто посмотрел бы на него, непременно захотел бы ущипнуть его за нежные щёчки, и тот, кто не знал бы правды, решил бы, что в Линъин тоже открыли начальное отделение.
До этого Линь Няньхэ неделю пропускал занятия, и Шань Дундун, боясь, что тот отстанет от программы, целую неделю вёл за него конспекты, а вернувшемуся после отгула однокласснику сразу их отдал.
В прошлой жизни Линь Няньхэ просидел с Шань Дундуном за одной партой целый год и знал, что у того довольно замкнутый характер и он легко смущается, поэтому не стал говорить много.
Однако в этот момент развязно-громкий голос Жэнь Гуана внезапно вклинился в разговор:
— О чём это вы тут болтаете?
http://bllate.org/book/33477/4114200
Готово:
