Северус Снейп (Часть 1)
Снова получить приглашение от Лили довелось спустя шесть лет.
С того самого момента, как с языка сорвалось это проклятое слово — Грязнокровка, мы с Лили долго не общались, и лишь пару лет назад переписка возобновилась.
Лили звала меня десятого декабря в Годрикову Лощину навестить Ира.
Поттера.
Разумеется, звала она не одна, а вместе с другим Поттером — старым Поттером.
Моим заклятым врагом.
Ага, дай-ка подумать, что меня там ждет? Едкие насмешки, презрительные взгляды или один из мародеров, у которого в полнолуние случаются маленькие пушистые неприятности, — Ремус Люпин, оборотень?
Если бы только было можно, я бы решил, что ни за что в жизни не переступлю порог дома Поттеров.
Однако я подозревал, что выбора у меня нет.
…Лили.
Лили Эванс, Лили Поттер.
Поездка в гостях у дом Поттеров оказалась чуть лучше, чем предполагалось, хотя на душе все равно было скверно.
Увидев Лили и ее ребенка — мальчишку, который был точной копией Поттера, — я не стал задерживаться под компанию Поттера и Блэка и вскоре поднялся, чтобы попрощаться.
Но в этот момент кто-то, похоже, прокрался снаружи, а Блэк, бросившийся в погоню, так и не смог никого задержать?
Хм, тупица.
Лили выбежала за мной и спросила, сможем ли мы встретиться в следующий раз.
Я видел, что она говорит искренне: в ее изумрудных глазах, которые я тысячекратно мысленно рисовал в своем сердце, сиял манящий свет надежды.
Стоявшие рядом Поттер и Блэк явно чувствовали себя не в своей тарелке, но возражать не стали.
Что ж, Джеймс Поттер, хоть он и мой заклятый враг, хоть вызывает лютую ненависть, по крайней мере, любит Лили, а Лили… Лили, возможно, любит его.
Я не стал долго колебаться и быстро отверг предложение Лили.
Ее изумрудные глаза померкли от боли.
Я был готов отказаться от собственных слов, сказанных мгновение назад.
Но в этом не было смысла, никакого смысла — за столько лет Лили обрела собственное счастье, у нее своя жизнь, пусть даже не имеющая ко мне никакого отношения, пусть даже мое собственное счастье от этого увяло.
И все же я не мог отказать Лили, поэтому добавил:
Если только ты, Лили.
Если только ты, если ты больше не позволишь мне находиться рядом с Поттером, больше не заставишь меня видеть его торжество и презрительные усмешки, скрывающиеся за напускным выражением лиц, тогда, Лили, по твоему желанию — мы друзья.
Лучшие друзья.
Прежде чем вернуться в Паучий тупик, я заглянул выпить в Трей Котел, но даже после этого мне совсем не хотелось идти напрямую в Паучий тупик — в это жилище.
Безжизненный дом.
Я решил покинуть магический мир через Дырявый Котёл и дойти пешком в одиночку.
Кто бы мог подумать, что на пути попадется пьяница — волшебник.
Глядя на паренька лет двадцати, к которому приставали маглы, я мысленно обозвал его тупицей и пошел дальше, не собираясь вмешиваться.
Но этот дурень умудрился вцепиться в мою одежду, и к тому же у него оказались точно такие же глаза, как у Лили, и схожие черты лица.
Он смотрел на меня.
Смотрел с умолением и доверием.
Мерлин мой, неужели я и сам напился?
В конце концов, снедаемый гневом, я приволок этого зеленоглазого ублюдка в Паучий тупик. Разумеется, я вовсе не собирался делать ничего этакого — даже несмотря на то, что те маглы в разговорах источали сплошное презрение!
Цена уговорена.
Неужели он не знает, чем тот занимается?
Черт! Тупица, идиот, дурак, чьи мозги прожгло алкоголем!
Я швырнул его на диван и достал из шкафа зелье для отрезвления — хвала Мерлину, у меня еще оставались запасы, иначе я бы точно распахнул дверь и выкинул его на улицу, — после чего сунул пузырек ему в руки.
Он явно не соображал, что происходит, тупо похлопал глазами, принимая склянку, а затем снова поднял голову и глупо мне улыбнулся.
Проклятье! Моему терпению почти пришел конец!
Почему этот болван не может протрезветь? Почему у него нет ни капли самодисциплины? Почему этот дурак — этот дурак может улыбаться мне с таким беззащитным видом, обладая лицом, так похожим на лицо Лили!
Даже Лили никогда так не улыбалась.
Никогда.
Погодите, что я вижу?
Шит, этот ублюдок взял и вылил все зелье на пол! О Мерлин, я должен благодарить его за то, что он заодно не проблевался?
В ярости выхватив у него зелье, я уже собирался выставить его за порог — верно, мне вообще не следовало никого приводить, это ошибка, грубейшая ошибка!
Но этот мерзавец снова принялся за свое.
Он пристально смотрел на меня и с сердцераздирающим видом произнес: «Прости»…
Что ж, я на секунду замер. Не стану отрицать, меня это задело, но что с того?
Пьяница. — насмешливо подумал я.
Пьяница перепутал меня с кем-то другим. — убеждал я себя. Движимый внезапно вспыхнувшим злорадством — сам не зная, было ли оно направлено на него или на меня самого, — я позволил себе поцеловать эти чуть бледные губы.
Никакого ожидавшегося запаха алкоголя, напротив — свежесть родниковой воды.
Удивительно.
Я холодно произнес пару слов, без всяких насмешек, просто ожидая, когда он меня оттолкнет. Неужели я и сам на что-то надеялся?
Чего же я ждал?
Очередной сюрприз.
Он по-прежнему смотрел на меня взглядом, полным доверия, без тени мрачности на дне глаз, и говорил: «Все что угодно, ничего страшного».
Ага, алкоголь окончательно лишил его рассудка? До сих пор не понял, что перед ним всего лишь незнакомец?
Плевать. Я поднял его и повел на второй этаж, решив не отказываться от поднесенного к губам лакомства. В конце концов, от начала и до конца я всего лишь эгоистичный ублюдок.
Без одежды он выглядел еще более хрупким, чем казалось, хотя силы в нем вроде бы хватало.
Общаться с пьяным мне уже осточертело, поэтому я вошел в него без церемоний, едва ли не грубо.
Как я и хотел, на этот раз он наконец пришел в себя.
И что же он сделает теперь? Обнаружив, что находится в постели незнакомца, да еще вдобавок будучи им поимеиваем?
Я не мог разобрать, что за чувство поднималось у меня внутри. Тревога?
Чего я тревожился? — усмехнулся про себя я.
Разве результат не был очевиден с самого начала?
Черт возьми, я совершенно не мог этого вообразить! Как мог существовать такой дурак — такой идиот!
Его тело окоченело, а реакция была настолько незрелой, будто все происходило впервые — черт побери, скорее всего, так оно и было!
И в подобной ситуации его первой реакцией оказалось вовсе не желание меня оттолкнуть, а стремление обуздать порыв к сопротивлению? Неужели он думал, я не заметил, что ногти на его сжатых в кулаки руках до крови впились в ладони?!
Прекрасно, сегодня я наконец встретил абсолютного, стопроцентного глупца. Ума не приложу, как у него получалось подстраиваться под меня в момент, когда его брови судорожно сходились от боли, губы были искусаны в кровь, а в глазах не было и намека на пробуждение страсти!
О Мерлин, страх и паника отчетливо читались на его лице и в глубине его глаз.
Эта ночь выдалась на редкость паршивой!
Закончив со всем, я не чувствовал ни малейшей сонливости, но все же прилег рядом, притворившись спящим.
Ради того парня — по правде говоря, больше похожего на взрослого мальчишку, — чтобы избавить его от неловкости и смущения? Мерлин свидетель! Я делал это исключительно затем, чтобы избежать со•б•ст•в•ен•н•ы•х проблем!
Что ж, судя по всему, к этому парню наконец вернулся рассудок.
Прислушиваясь к тихому бормотанию под боком и чувствуя, как накатывает дремота, я мысленно усмехнулся, но тут же ощутил, что что-то не так.
Что он делает? Укрывает меня одеялом? Неужели я нуждался в подобной заботе? Ему хватило бы ума одеться и целехоньким отправиться домой!
Я и представить не мог, что всего несколько часов спустя, едва успев встать с постели, я снова увижу этого… дурака!
Вчера пьяница, сегодня разносчик газет? Ага, прелести применения Молодильного зелья?
Погодите-ка, чего этот ублюдок удумал? Вчерашних неприятностей ему показалось мало?
Одним движением сорвав еще не застегнутую пуговицу, я в ярости распахнул дверь, снова выручая этого болвана и напоследок щедро одарив его — да, признаю, с не самыми добрыми намерениями — заклятием Обливиэйт.
И снова результат застал меня врасплох.
Я уже оцепенел от количества сюрпризов.
Что я увидел? Этот круглый дурак умудрился увернуться от заклинания в миллиметре от цели да еще безошибочно назвать, какое именно заклятие я применил!
Выходит, я подобрал парня с боевыми навыками на уровне мракоборца?
Подавленно вздохнув, я открыл рот, чтобы выдать очередную насмешку.
Он вновь смутился, но на лице не было ни раздражения, ни гнева, ни единой нотки негативных эмоций — лишь чистые, как весенняя вода, зеленеющие глаза.
Это было поистине красиво.
Затем я услышал его слова о маленьком недоразумении.
Да уж, разумеется, маленькое недоразумение — если бы не возникло каких-то проблем или случайностей, с какой стати он вернулся бы сюда после всего, что произошло вчера?
Но глядя, как он изо всех сил старается держаться непринужденно… неужели он думал, что я его не узнаю?
Он что, считает меня таким же глупцом, как он сам?
Меня это разозлило, и, больше не желая тратить время, я грубо оборвал разговор, втайне надеясь больше никогда в жизни не встречать этого человека.
Мерлин, похоже, сжалился надо мной: до самого Рождества я больше не видел этого парня.
К чему эта оговорка — до самого Рождества? Неужели из-за той нелепой открытки с инициалами Г.П.? Какая глупость.
Но если не он, то кто еще?
Северус, ты же знаешь, тебя никто не любит. Из-за твоего язвительного нрава, из-за твоей мрачности. Никто, кроме Лили.
Или… еще и он?
Я на мгновение замер с открыткой в руке, а затем резко опомнился. Вспомнив о чем только что думал, я едва ли поверил собственным мыслям!
Не раздумывая, я бросил открытку в камин, развернулся и ушел в спальню, спрятав подарок Лили.
Я был уверен: это изысканный и искренний дар.
Но вместе с тем это была последняя ниточка, связывавшая меня с Лили, тонкая и хрупкая.
Пройдет еще пара лет, и эта связь постепенно истончится, а затем и вовсе исчезнет…
Но если таков твой выбор, Лили.
Если таков твой выбор, я его уважаю.
За твою улыбку и протянутые руки, в которых тогда не было ни капли предвзятости или жалости.
Год за годом уходил в прошлое, и зима 1986 года постепенно превращалась в рядовую дату на пожелтевших листах старого календаря.
Моя работа в Хогвартсе вошла в привычное русло: помимо уроков зельеварения, мне поручили руководство факультетом Слизерин. Новость была бы неплохой, если бы не сопряженная с ней необходимость тратить еще больше личного времени на этих шумных, пустоголовых, безынициативных детишек, которые вечно не способны осознать, до чего же они глупы.
В последние годы Лили не отдалялась от меня. Она оставалась все такой же оптимистичной, доброй и полной энергии, хотя виделись мы от силы пару раз в году: хлопот у нее хватало, Ир подрастал, а я по-прежнему наотрез отказывался пересекаться с Поттером.
Но даже этого… было вполне достаточно.
Она счастлива.
Открытки с инициала Г.П. по-прежнему исправно приходили к каждому празднику.
Глядя на эти скупые, шаблонные поздравления, я порой думал, будто оформил какую-то подписку, и отправитель шлет мне формальные, бездушные весточки.
Меня это раздражало.
Поэтому каждый раз открытки, едва мельком просмотренные, отправлялись прямиком в камин, где обращались в пепел.
Тем не менее письма упорно продолжали приходить.
Получив очередную рождественскую открытку, я в гневе схватил перку и накатал длинное, язвительное письмо, где сперва поинтересовался уровнем умственного развития и возрастом адресата, а затем потребовал прекратить любые попытки меня донимать! Однако, когда дело дошло до поиска обратного адреса, обнаружилось, что отправитель его не указал.
Открытка, на которую заведомо невозможно ответить?
Охваченный злостью и досадой, я швырнул карточку прочь, бросил ответное письмо в пылающий камин и принялся смотреть, как оно сгорает в огне.
Хитроумная открытка продолжала докучать мне с прежним упорством.
Гнев постепенно сменился апатией.
К тому же за последние годы автор посланий, похоже, привык к подобному формату общения. Помимо дежурных поздравлений, он стал вкратце упоминать о собственной жизни — порой всего парочка фраз, порой строк десять, но никогда не больше одного листа бумаги.
Он словно жаждал общения, но в то же время страшился его.
Наверное, это можно было понять. Судя по проскальзывавшим в строках намекам, жизнь его складывалась не слишком гладко: он испытывал разочарование и тоску, рассказывал, как желанные цели казались то совсем близкими, то бесконечно далекими. Но помимо этого — пожалуй, даже несмотря на все эти тревоги и боль, — между строк неизменно сквозили радость и удовлетворение.
Казалось, никакие невзгоды не способны его сломить.
Совсем не похож на меня.
Подумав об этом, я спрятал открытку.
В конце концов, это был подарок.
http://bllate.org/book/33464/4112570
Готово:
