Стрелки часов едва перевалили за пять, когда Чэнь Вэйжань начал спешно собирать вещи, собираясь покинуть офис. Сегодня он выглядел непривычно взволнованным.
Сидевшая напротив него в офисе Тан Юйвэй с любопытством спросила:
— Начальник Чэнь, почему сегодня уходите так рано? Свидание?
— Сиси заболел, — ответил Чэнь Вэйжань, укладывая документы в портфель.
Тан Юйвэй еще о чем-то расспрашивала, проявляя участие, но она знала: как только дело касалось Сиси, Чэнь Вэйжань моментально терял привычную для финансового работника холодную рассудительность. Тан Юйвэй не успела даже уточнить, в какую больницу они едут, а фигура Чэнь Вэйжаня уже исчезла в коридоре.
Сиси заболел. Мысли Чэнь Вэйжаня давно уже были с сыном.
На самом деле, болезнь была несерьезной: около четырех часов дня позвонила воспитательница из детского сада и сообщила, что у Сиси рвота и диарея — подозрение на пищевое отравление.
Но Чэнь Вэйжань, услышав это, не на шутку разволновался. В конце месяца в финансовом отделе компании работы было невпроворот, каждый сотрудник был на вес золота. Проекты, за которые отвечал Чэнь Вэйжань, были критически важны для компании, и он был обязан закрыть отчеты до конца месяца. Ему пришлось в спешке передавать срочные дела коллегам, и пока он все улаживал, подошло время окончания рабочего дня.
Пять часов вечера — серьезное испытание для любого среднего города в Китае. Пробки стали темой, от которой бросало в дрожь. Чэнь Вэйжань с портфелем в руках стоял у дороги, пытаясь поймать такси. В приталенной лазурной рубашке и серых брюках этот привлекательный офисный служащий выглядел особенно изысканно.
Наконец ему удалось поймать машину, но проехали они недалеко: такси намертво застряло на главной городской магистрали. Чэнь Вэйжань раз за разом подгонял водителя — все его мысли были лишь о здоровье сына.
Сиси с самого рождения был слаб здоровьем, и Чэнь Вэйжань всегда винил в этом некую тайну. Он старался беречь сына, но работа отнимала почти все время. Если сказать коротко: он слишком много задолжал своему ребенку.
Когда он добрался до больницы, было уже шесть часов. Чэнь Вэйжань, не теряя ни секунды, бросился в приемное отделение.
Неизвестно, что сегодня был за день, но пациентов в приемном покое было столько, будто в супермаркете объявили юбилейную распродажу. Чэнь Вэйжань метался по переполненному коридору, пытаясь отыскать сына.
Наконец Сиси заметил его первым. Звонкий голос раздался из конца коридора, пропитанного запахом дезинфицирующих средств:
— Папа, папа, я здесь!
Чэнь Вэйжань обернулся на зов и увидел маленькую головку, выглядывающую из толпы. Он наконец-то выдохнул — судя по виду сына, тому стало гораздо лучше. Глубоко вздохнув, он направился к ребенку. Увидев отца, малыш так обрадовался, что его глаза превратились в узкие щелочки.
Чэнь Вэйжань сел рядом с сыном и погладил его по голове:
— Живот еще болит?
Сиси, держа отца за руку, покачал головой и твердо ответил:
— Уже не болит. Папа, я могу съесть еще две порции мороженого! Сегодня я чуть было не победил Дуань Сяоцзе. Он съел три порции, а я не успел доесть третью, как живот разболелся.
Сиси говорил с таким досадой, что Чэнь Вэйжань не знал, смеяться или плакать.
— Сиси, а кто привез тебя в больницу? — Чэнь Вэйжань решил, что воспитательные беседы о вреде мороженого лучше отложить до возвращения домой.
Малыш, казалось, все еще не мог смириться с поражением в соревновании, хотя капельница была поставлена лишь наполовину.
— Папа, это учительница Чэн Чэн привезла меня. Она ушла купить мне лекарства.
— Учительница Чэн Чэн? — Чэнь Вэйжань слишком мало знал о детском саде, в который ходил сын. Он решил, что в ближайшее время нужно будет как следует поблагодарить эту учительницу.
— Ага, папа, именно она. Дуань Сяоцзе говорит, что когда вырастет, женится на ней. Но я не верю! Когда Дуань Сяоцзе вырастет, дети учительницы Чэн Чэн уже пойдут в начальную школу. — Сиси явно не питал симпатии к этому Дуань Сяоцзе.
Чэнь Вэйжань слегка ущипнул малыша за нос:
— Ты так дружен с Дуань Сяоцзе? И впредь не смей подшучивать над учительницей, иначе…
— Иначе она, скорее всего, услышит, — раздался голос.
Перед отцом и сыном появилась молодая девушка лет двадцати с небольшим. Сиси озорно высунул язык и с улыбкой поздоровался:
— Здравствуйте, учительница Чэн! Учительница Чэн, это мой папа.
Малыш ничуть не смутился тем, что его поймали за обсуждением за спиной, а вот Чэнь Вэйжань почувствовал неловкость. Он поднялся с места:
— Учительница Чэн, спасибо, что позаботились о Сиси.
Чэн Чэн слегка улыбнулась:
— Господин Чэнь, прошу прощения. Сиси заболел, и наш детский сад несет за это ответственность. Надеюсь на ваше понимание.
Чэнь Вэйжань ответил:
— Сиси — мальчик озорной, а я вечно занят на работе, так что во многом полагаюсь на вас. В этот раз это просто случайность, не берите в голову.
Сиси, сидя на стуле, наблюдал за происходящим. В его глазах папа был самым крутым мужчиной, а учительница Чэн входила в тройку самых красивых людей. Пока Сиси витал в облаках, учительница Чэн Чэн собралась уходить.
— Сиси, я пойду, поправляйся скорее.
— Хорошо, до свидания, учительница Чэн Чэн! Кстати, учительница, я сегодня болею, может, не нужно делать домашнее задание?
Чэн Чэн явно посчитала, что этот ритуал прощания был лишним, и бросила взгляд на Чэнь Вэйжаня. Тот тоже не выдержал: пришло время проявить отцовский авторитет.
— Учительница Чэн, идите, этим займусь я.
Учительница кивнула, перед уходом вложила лекарства в руку Чэнь Вэйжаня и еще раз принесла извинения: все-таки подобные инциденты в саду не добавляли престижа.
Едва Чэн Чэн ушла, как зазвонил телефон — это был Лу Ли. Их связывала долгая история, уходящая корнями в далекое прошлое. Время меняет многое, но в этом приморском городе их дружба лишь крепла — они были братьями, закадычными друзьями, почти семьей.
— Старина Чэнь, что случилось? Ты в больнице? — голос Лу Ли донесся из трубки.
Стоило Лу Ли выйти из операционной, как медсестры нейрохирургического отделения на шестнадцатом этаже буквально взвыли, преследуя его расспросами о том самом красавце-друге. Коллеги знали о дружбе Лу Ли и Чэнь Вэйжаня. В конце концов, для медсестер комбинация из красавца и еще более красивого красавца была предметом пристального внимания. Сам Лу Ли не возражал знакомить друзей, но не мог понять, почему в глазах этих фанаток он не считался «более красивым».
Войдя в больницу, Чэнь Вэйжань удивился звонку Лу Ли:
— А у тебя отличные источники информации.
Лу Ли на том конце провода потянулся:
— Только из операционной вышел, десять часов стоял, устал до смерти. Сам приболел?
— Нет, это Сиси. Наелся мороженого, теперь мучается с животом.
— Сильно? Почему не позвал меня? Нужно, чтобы я договорился с кем-нибудь?
— Не нужно, я только что приехал. Его учительница привезла. А что касается Сиси, судя по всему, он уже почти в порядке. — Чэнь Вэйжань взглянул на сына, и тот улыбнулся ему в ответ.
— Понятно. Жди, я сейчас спущусь, посмотрю на него.
Лу Ли положил трубку. Позади него собралась толпа — можно было не гадать, зачем.
— Красавчик Лу, что за человек твой друг? Расскажи нам!
— Да-да, расскажи!
— И правда, не будь таким жадным. Все равно тебе самому такая «вещь» не пригодится, лучше отдай нам!
Лу Ли глубоко вдохнул и невозмутимо ответил:
— Он привез сына к врачу, понятно?
— А?! У него есть сын?
— Он уже стал папой?
— Эх… опоздали…
Ординаторская в мгновение ока превратилась в базар. Чтобы хоть как-то восстановить тишину в больнице, Лу Ли напоследок бросил:
— Зато он сейчас свободен!
— О-о-о! — это известие возродило надежды в сердцах множества «хищниц».
Они вышли из переполненной больницы. Рядом открылась пиццерия, чистая и уютная, с неплохой кухней. Лу Ли бывал там пару раз и подумал, не придется ли это по душе Сиси. К его удивлению, едва он предложил, как Сиси поднял обе руки в знак согласия.
Чэнь Вэйжань не был фанатом здорового питания — он и сам не раз перекусывал лапшой быстрого приготовления и жареной курицей, но для сына делал исключение. Он никогда не позволял мальчику есть джанк-фуд. Удерживать маленького привереду в узде ему помогал собственный кулинарный талант.
На идею Лу Ли Чэнь Вэйжань отреагировал скептически:
— Эй, уважаемый доктор, ты подбиваешь ребенка на фастфуд? Твоя профессиональная этика досталась Шадину? — Шадин был лабрадором, которого держал Лу Ли.
Лу Ли знал, что в спорах он проигрывает Чэнь Вэйжаню, но у него был козырь в рукаве. Он подхватил Сиси на руки и сказал:
— Сиси, папа не ест эту вредную еду, а ты поешь с дядей, хорошо? А папа просто посмотрит!
Ожидание вредной еды для Сиси явно перевешивало интерес к тому, женится ли Дуань Сяоцзе на учительнице Чэн. Он выглядел нетерпеливым.
— Сиси, иди сюда, поцелуй дядю! — Лу Ли подставил щеку, и Сиси чмокнул его.
Чэнь Вэйжань окончательно лишился дара речи, но, видя, как счастлив сын, решил, что от пары порций ничего страшного не случится. Так двое взрослых и один ребенок покинули больницу.
У Лу Ли была ночная смена, форму он не менял, так и был в белоснежном халате. С Сиси на руках, с неизменной уверенной улыбкой на губах — эта уверенность была его главным оружием со школьной скамьи — он притягивал взгляды всех прохожих.
Чэнь Вэйжань шел следом, чувствуя, как настроение улучшается:
— Сиси, слезай, дядя Лу устал.
Сиси явно наслаждался моментом, но счел слова папы разумными и с неохотой спросил:
— Дядя Лу, ты устал?
Лу Ли улыбнулся:
— Нет, но если ты чмокнешь меня еще раз, я полностью восстановлю свои силы.
Сиси не упустил случая и чмокнул его так, что на щеке Лу Ли остался след от слюны. Все трое рассмеялись.
Так как желудок Сиси еще не пришел в норму, Лу Ли заказал пиццу с легкими начинками: сырную, фруктовую и с креветками. Сиси попробовал по кусочку каждого вида, но, видимо, интерес пропал: привередливый малыш считал, что пиццерия все равно не сравнится с папиными блюдами.
Казалось, никто, кроме Чэнь Вэйжаня, не мог угодить вкусу Сиси.
Поев, Сиси в сопровождении симпатичного официанта отправился в детскую игровую зону. Мальчик был общительным, и взрослые находили его забавным. В первый же визит в эту пиццерию он подружился с официантом.
Чэнь Вэйжань доедал картофель, запивая кофе, и не спускал глаз с сына. Лу Ли же с аппетитом уплетал пиццу:
— Ты избаловал его своими кулинарными изысками. По-моему, здесь готовят неплохо, а Сиси не нравится.
Чэнь Вэйжань отпил кофе и посмотрел на играющего ребенка:
— Время летит так быстро. Пять лет… Сиси так вырос. Лу Ли, скажи, жизнь — это ведь просто чертовское чудо.
Лу Ли откусил кусочек хлеба, хрустящего и ароматного:
— Если бы ее можно было понять с первого взгляда, она не называлась бы жизнью.
Чэнь Вэйжань слегка улыбнулся, и в этой улыбке было столько счастья и удовлетворения:
— Впервые я увидел его, когда лежал на операционном столе, наркоз еще не отошел, в голове был туман. Я тогда думал: все кончено, мне и этому малышу в этой жизни пришел конец. Но жизнь доказала обратное. Когда ему исполнился год, когда он научился держать голову, переворачиваться, лепетать… я внезапно осознал, что он стал частью моей жизни. А когда он впервые назвал меня папой, когда впервые улыбнулся, когда тихо засыпал у меня на руках — я понял, что мы стали друг для друга всем. Прошло пять лет, он вырос. Часто я ненавижу себя за то, что не могу дать ему больше любви, не могу окружить его заботой, которой достойны другие дети. Лу Ли, скажи, я хороший отец?
С того момента на холодном операционном столе, когда Лу Ли помог Сиси появиться на свет, эта крошечная жизнь весом в пять дзиней и два ляна стала для него родной. Он видел, как малыш растет, как зовет его дядей, как тайком звонит, чтобы тот отвел его поесть мороженого или помог задобрить папу. Лу Ли лучше других знал, какую цену заплатил Чэнь Вэйжань за каждый шаг этого ребенка.
— Старина Чэнь, столько лет прошло, почему ты не скажешь ему? Он тоже отец Сиси, он имеет на это права и обязанности. — Лу Ли чувствовал, что так давление на Чэнь Вэйжаня могло бы ослабнуть.
Пять лет спустя Чэнь Вэйжань оставался непоколебим:
— Слишком много времени утекло, зачем беспокоить его? Я не сделаю ничего, что могло бы причинить вред Сиси, ты сам знаешь. К тому же, я сам могу обеспечить ему достойную жизнь, разве нет?
Лу Ли не первый раз предлагал это, но результат всегда был один. На самом деле, он сам прекрасно понимал: при их ориентации такая жизнь, возможно, была лучшим вариантом для Сиси.
— Да, главное, что Сиси хорошо.
Чэнь Вэйжань перевел тему на самого Лу Ли:
— Хватит обо мне. А что насчет тебя? В нашей среде тебе предлагали немало кандидатов, и вполне достойных. Не задирай нос, найди уже кого-нибудь. Хватит питаться этой ерундой, дом — это куда важнее.
Лу Ли эта тема явно не интересовала:
— Ладно, ладно, лучше позаботься о моем племяннике, это будет лучшей поддержкой для меня. Только, умоляю, не надо искать мне розовых учителей из детского сада, хватит!
Оба рассмеялись. Сиси, уставший играть, подошел к ним, держа за руку официанта:
— Папа, дядя Лу, над чем вы смеетесь? Познакомьтесь, это мой новый друг!
Ужин завершился застенчивым знакомством официанта. Неужели Сиси и правда оказался слишком открытым?
Они разошлись в разные стороны: Лу Ли — на ночное дежурство к тяжелому пациенту, а Чэнь Вэйжань с сыном — домой. Сиси вечером почти ничего не ел, поэтому Чэнь Вэйжань сразу принялся варить рисовую кашу. Сверху он посыпал её мясными волокнами, и Сиси, к его радости, съел полпорции.
Было восемь часов, когда Чэнь Вэйжань, покончив с посудой, сел на диван вместе с сыном смотреть научно-фантастический сериал. Малыш не любил мультики про овец или медведей, он предпочитал сериал про вторжение древних существ.
Ребенок лежал у отца на коленях, с восторгом наблюдая, как инопланетные монстры вторгаются на Землю, и время от времени обсуждал с отцом, где может находиться следующий разлом пространства.
Через некоторое время Чэнь Вэйжань понял, что о чем-то забыл, и только спустя пару минут вспомнил про домашнее задание.
— Сиси, ты сделал уроки?
— …
— Сиси, ты сначала примешь лекарство или будешь делать уроки?
— …
— Сиси, молчание не поможет.
— Папа, а монстры правда прилетят на Землю?
— Кто знает? Но прежде чем они прилетят, ты должен решить, что делать с уроками и лекарством.
— Папа, я болен, может, не надо делать уроки?
— Тогда сначала выпей лекарство!
— Если я выпью лекарство, можно не делать уроки?
— Это следующий вопрос для обсуждения.
Чэнь Вэйжань твердо решил, что в воспитании нельзя потакать ребенку: задание нужно выполнить, чтобы не портить репутацию перед учителем и не прививать плохих привычек. Но планы — это лишь планы. Потратив все силы на то, чтобы проглотить лекарство, Сиси уселся на диване с горящими глазами, наблюдая, как господин Чэнь Вэйжань делает домашнее задание за своего сына!
Задание оказалось непростым — нарисовать портрет папы!
— Папа, ты должен рисовать так, чтобы было похоже. Учительница Чэн уже видела тебя, так что нужно, чтобы вылитый папа!
Чэнь Вэйжань не нашел что ответить, лишь подумал: как же сложно сейчас работать в детском саду!
Когда стрелки перевалили за девять, Сиси уснул прямо на диване. Чэнь Вэйжань осторожно перенес его в спальню и положил на кровать. Малыш в полусне крепко вцепился в папину рубашку, не желая отпускать. Чэнь Вэйжань прилег рядом, и Сиси тут же прильнул к нему, погружаясь в глубокий сон.
Чэнь Вэйжань прислушался к тихому дыханию сына и слегка улыбнулся. Да, у него есть сын — а значит, у него есть весь мир!
http://bllate.org/book/33447/4110086
Готово:
