Медленно пристегивая ремень безопасности, он украдкой бросил на него еще несколько взглядов и наконец, когда машина тронулась, боязливо и осторожно заговорил:
— Цзиньцзинь, теперь ты мне веришь?
Линь Сунцзинь вывел машину со подземной парковки больницы и ничего не ответил.
Значит ли это, что поверил?
Нин Чу подумал с оптимизмом: может быть, Цзиньцзинь считает его вопрос глупым и просто не хочет отвечать.
Ничего страшного. Обдумав все как следует, он задал другой, менее глупый вопрос:
— Мы теперь живем вместе?
Ответа снова не последовало.
В салоне царила тишина, и слышно было лишь то, как за окном время от времени раздается автомобильный гудок.
Нин Чу немного помолчал, теребя ремень безопасности, и виновато протянул:
— Тогда... как же я потерял память? Я упал? Или попал в какую-то аварию?..
Линь Сунцзинь вовсе не собирался ему отвечать. Его точеный профиль, очерченный лучами закатного солнца, казался все таким же чуждым и холодным.
Нин Чу поджал губы и, проявив благоразумие, замолчал, больше ни о чем не спрашивая.
Похоже, потеря памяти не могла стать для него спасительной броней.
Наступил час пик, на дорогах постепенно собирались пробки. К тому же им не повезло со светофорами: всю дорогу горел красный, и путь, который обычно занимал минут двадцать, не закончился и через сорок.
Нин Чу подумал, что это очень символично — машины одна за другой застревали не только на дороге, но и у него на сердце.
Всю дорогу он смотрел в окно на незнакомые, изменившиеся улицы.мелькающие за окном зеленые насаждения у него в глазах от скорости сливались в одно пятно. Опустив взгляд, он принялся разглядывать извилистый шрам на запястье, лениво водя подушечкой пальца по выпуклому следу.
В конце концов он все же не выдержал давящей, глухой тишины:
— Цзиньцзинь, скажи мне, какую ошибку я совершил?
Собравшись с духом, он жалобно и умоляюще попросил:
— Скажи мне... Что бы я ни натворил, я все исправю, я могу искупить вину...
Машина резко затормозила перед красным светофором. Нин Чу не успел договорить, как по инерции подался вперед, и его сердце испуганно пропустило удар.
Подняв глаза и встретившись взглядом с Линь Сунцзинем, он больше не смог произнести ни слова.
В тех глазах бушевала затаенная ледяная буря, расколотая на тысячи осколков, раздираемая бушующими волнами, и эта видимая сдержанность едва удерживала ее от полного крушения.
Глава 4
На запруженной машинами дороге то и дело раздавались автомобильные гудки. Этот короткий зрительный поединок длился совсем недолго.
За секунду до окончания отсчета красного света Линь Сунцзинь первым отвел взгляд и решительно вдавил педаль газа.
Остолбеневший взгляд Нин Чу прилип к профилю Линь Сунцзиня.
Но затем он резко отвернулся к окну, широко распахнув глаза и впившись взглядом в быстро проносящиеся мимо здания и зеленые насаждения.
Вернувшись домой, Линь Сунцзинь сразу ушел на кухню.
Нин Чу в одиночестве остался стоять в гостиной, словно нежеланный гость, которому не рады хозяева.
Постояв какое-то время на месте в неловком и глупом замешательстве и оглядевшись по сторонам, он, не найдя другого выхода, поплелся к дивану и присел.
Мягкая глубина сиденья позволила его напряженным плечам постепенно расслабиться. Он разжал такие же затекшие пальцы: на ладонях от впившихся ногтей остались красные следы и выступил тонкий слой влажного пота.
Что же делать? — думал он.
То, что он забыл, судя по всему, оказалось намного важнее и страшнее, чем он предполагал.
Иначе почему тогда в глазах Линь Сунцзиня читались столь глубокий упрек и недоверие, в которых даже сквозила смутная, не поддающаяся определению... ненависть?
Цзиньцзинь ненавидит его?
Это слово внезапно всплыло в сознании, и он, еще толком не осознав его, испугался пуще прежнего.
Как Цзиньцзинь может ненавидеть его?
Может быть... может быть, ему просто показалось?
Его охватила паника: он отчаянно пытался подтвердить свою догадку, но, едва успев припомнить подробности, тут же испуганно оборвал мысли.
Мозг запечатлел все детали того мгновения слишком глубоко, не позволяя ему больше ни секунды анализировать происходящее — из страха раскопать нечто еще более невыносимое.
Мучимый тревогами и беспокойством, он чувствовал жуткую пустоту в ладонях, если в них ничего не было.
Нин Чу наугад схватил несколько салтировок, скомкал их, чтобы впитать владу, и яростно отбросил в сторону, надеясь, что от этого станет чуть легче.
Рядом с ним лежали вещи, оставленные Линь Сунцзинем — в основном прозрачные пластиковые папки, набитые бумагами.
Нин Чу встревоженно бросил на них взгляд: сквозь пластиковую пленку смутно угадывались слова Корпорация Линь.
Корпорация Линь — компания отца Цзиньцзиня.
Значит, в конце концов Цзиньцзинь все-таки вернулся туда?
Он не знал наверняка и перевел взгляд в сторону, заставляя себя не думать о том, в чем не мог разобраться.
Только сейчас у него наконец появилось время как следует оглядеть квартиру.
Большая, просторная. Расположенная на двадцать пятом этаже, она открывала поистине необъятный обзор — неудивительно, что с балкона ему был виден почти весь Сюаньчэн.
Средиземноморский стиль в сине-белых тонах на первый взгляд казался простым и элегантным, но при ближайшем рассмотрении повсюду угадывалась сдержанная роскошь.
Это был его самый любимый стиль: в юности он с восторгом бесчисленное количество раз описывал его Линь Сунцзиню.
Значит ли это, что после поступления в университет они, как и планировали, вместе искали жилье, вместе украшали его по своему вкусу, вместе со множеством сумок переехали сюда, вместе ходили на учебу и обратно?..
Тогда почему все превратилось в то, что есть сейчас?
Пройдя полный круг, он снова вернулся к исходной точке и в растерянности посмотрел на испачканный и смятый бумажный комок.
Почему он упорно отказывается сказать ему хоть что-то?
*
*
На кухне.
Линь Сунцзинь открыл холодильник, но словно забыл, что нужно делать дальше. Опустив длинные ресницы, скрывшие глаза, он стоял окутанный клубами исходившего от морозильной камеры ледяного пара.
Нин Чу действительно все забыл. Вернувшись в семнадцать лет, он полностью стер из памяти все, что было после.
Но как быть тому из них двоих, кто ничего не забывал?
Он ведь уже обманом заманил его на край обрыва и разбил вдребезги, а теперь этот человек снова вернулся и присел рядом с ним, рассыпанным на кусочки, с невинным видом спрашивая, почему же он так сильно упал.
Любовь покрылась тысячей ран, а ненависть и вовсе некуда деть.
Воспоминания обоих теперь легли грузом только на его плечи, придавленные им без остатка. Как же ему теперь смотреть в те ничего не ведающие глаза?
http://bllate.org/book/33437/4108393
Готово:
