Сильно болит. Голова просто раскалывается, к тому же перед глазами непроглядная тьма — кажется, совсем ничего не видно, кроме черноты, кругом одна лишь чернота…
Медленно приоткрыв глаза, он увидел вокруг множество людей. Очень много, и все они выглядели ужасно счастливыми. Чему же они так радуются? Размышляя об этом, он снова погрузился во тьму…
Когда он очнулся во второй раз, свет вокруг стал намного ярче, а окружающие предметы — гораздо отчётливее. Мин Син медленно огляделся: похоже, он находился в какой-то комнате. А этот густой запах лекарств… неужели больница?
Он попытался слегка шевельнуться и тут же понял, что в теле совсем не осталось сил — оно было мягким, охваченным невыразимой, жуткой слабостью. Что произошло? Он чуть покачал головой, но даже от такого простого движения стало невыносимо больно. Неужели он тяжело болен?
Пока Мин Син растерянно раздумывал над этим, дверь с шумом распахнулась. Внутрь вихрем ворвалось с десяток людей, которые с крайним беспокойством уставились на него. Один из них, постарше, убедившись, что Мин Син смотрит именно на него, тут же громко завопил:
— Скорее, скорее, бегите к господину Миню, скажите ему, что молодой господин пришёл в себя!
Толпа с криками и толкотней высыпала за дверь. Смятение в душе Мин Сина стало еще сильнее: где это он? Кто все эти люди? И этот господин Мин — кто он такой? Мин? Неужели отец?
При этой мысли сердце его внезапно затрепетало. В памяти вспыхнули события той ночи, последние слова отца, а затем…
— Ах!
В голове полыхнула острая, невыносимая боль, словно в сознании что-то взорвалось. Не в силах вынести эти муки, он громко закричал.
— Быстро, артериальное давление стремительно растет, энцефалограмма показывает нерегулярные колебания! Живо, сначала стабилизируйте его магические волны своей маной! А? У него в теле нет маны? Не обращайте внимания, вливайте «Слезы эльфа»! Что? Тела нет никакой реакции?! Тогда, тогда…
Пожилой врач обливался холодным потом. Только бы ничего страшного не случилось, иначе, если старейшина Мин Хунцзе разгневается, им всем придёт конец!
Из-за грубого принудительного вливания маны тело Мин Сина снова забилось в судорогах. Нет, только не это, ощущение той ночи возвращалось, нет…
В этот момент дверь снова резко распахнулась. Внутрь ворвались двое мужчин и три женщины, а следом за ними — свыше десятка врачей.
Заметив, что медики суетятся вокруг бьющегося в конвульсиях Мин Сина, эта пятерка в панике обступила кровать, наперебой задавая вопросы. Один из них, с лицом квадратной формы и суровым, полным величия взглядом, теперь испуганно смотрел на содрогающегося Мин Сина. Хотя на вид ему было всего лет тридцать с небольшим, для обладателя мощной маны подобный возраст ни о чём не говорил.
— Тихо все! Отвечайте, доктор, что с ним, что с ним в конце концов?
Стоило мужчине с квадратным лицом произнести лишь одну фразу, как все звуки вокруг смолкли, оставив лишь тихие стоны Мин Сина.
— Господин Мин, вашего внука, похоже, поразило какое-то магическое проклятие, его собственная мана взбунтовалась и бьет в обратном направлении, кажется… — запинаясь, пробормотал тот самый распоряжавшийся старик.
— Кажется что? — сурово спросил мужчина, и в его глазах блеснул безжалостный блеск.
Главврач смахнул со лба пот и тихо проговорил:
— Похоже на магический откат, ситуация крайне опасная. Но, старейшина, не переживайте, мы делаем всё возможное…
— Делаете? Какое еще возможное?! Он был без сознания целых четыре года, едва очнулся, а вы снова заводите шарманку про какой-то магический откат? Говорю вам, если с моим внуком что-то случится, я заставлю всю вашу больницу лечь в могилу вместе с ним!
Ледяной тон заставил главврача чуть ли не расплакаться.
Пока мужчины разговаривали, одна мягкая, добросердечная и прекрасная женщина бросилась на трясущееся тело Мин Сина и горько заплакала:
— Только не умирай, я твоя бабушка! Бабушка всегда будет рядом, умоляю, не оставляй нас…
Бабушка? Легкое недоумение тут же растаяло, стоило ему встретиться с её полным заботы и тепла взглядом. На сердце сразу стало так спокойно, и вокруг разлилось удивительное тепло…
Поддавшись этому умиротворению, он постепенно снова погрузился в сон, сквозь который продолжал слышать голоса окружающих:
— Нет, невозможно, откат исчез…
Проснувшись в следующий раз, он ощутил легкое дуновение прохладного ветерка. Медленно приоткрыв глаза, он обнаружил себя в просторной комнате, лежащим на невероятно удобной постели. Свежий ветерок приятно обдувал его откуда-то слева, из не запертого наглухо окна. Как же хорошо.
Внимательно оглядев комнату, он отметил её изысканный классический стиль. Убранство было дорогим, но не кричащим — это выдавало тонкий вкус и мудрость хозяина. Однако где же он всё-таки находится? Озадаченный Мин Син приподнялся на локте и сел, тут же ощутив необычайную тяжесть в теле.
В этот момент дверь тихо приоткрылась, и в комнату вошла миловидная девушка с тазом воды в руках. Судя по её одежде, она была служанкой.
— Привет, — осторожно произнес Мин Син.
— Здравствуйте! — мило улыбнулась девушка и, уже собираясь выжать полотенце, вдруг замерла, уставившись на него.
Встретив этот изумленный взгляд, Мин Син лишь слабо улыбнулся. Что такое? Неужели с ним что-то не так?
— Ах! Господин, госпожа, юная мисс, молодой господин! Скорее идите сюда, маленький господин очнулся! — во весь голос закричала служанка, не сводя глаз с Мин Сина, словно боясь, что он снова исчезнет.
Едва стихли её крики, как те самые двое мужчин и три женщины вихрем влетели в комнату. Заметив, что Мин Син растерянно смотрит на них, взрослые выглядели так, будто готовы расплакаться, а стоявшая среди них девушка лет семнадцати-восемнадцати торопливо подошла ближе и принялась разглядывать его в упор.
— Скажите… где я? — робким голосом спросил Мин Син. Напуганный появлением стольких людей, он хотел узнать лишь то, что волновало его больше всего.
— Тебя зовут Мин Син? — первым заговорил мужчина с квадратным лицом. Хотя в его голосе по привычке слышалась властность, в интонациях уже пробивалось ничем не сдерживаемое баловать внука обожание.
— Да. Дядя, откуда вы меня знаете?
Мужчина с квадратным лицом мягко улыбнулся:
— Я вовсе не дядя. Меня зовут Мин Хунцзе, я твой дедушка.
Стоявшая рядом прекрасная женщина тут же поспешила вперёд, ласково улыбаясь:
— А я твоя бабушка. Ну-ка, позови бабушку.
Эта легкая, исполненная нежного поддразнивания улыбка заставила Мин Сина вспомнить кое о ком… об отце.
— Бабушка? Дедушка? — повторяя эти слова и видя, как оба кивают, он вдруг что-то вспомнил и торопливо обратился к Мин Хунцзе: — Верно, отец велел мне передать тебе слова. Это ведь ты, да?
Мин Хунцзе на мгновение замер. В груди внезапно защемило, и он нежно погладил Мин Сина по голове:
— Синь-эр, говори. Что твой отец просил передать мне?
— Извини. Это всё, что отец велел сказать.
При воспоминании об отце в сердце больше не было прежней боли — осталась лишь бесконечная благодарность и всё то же недоумение.
Извини? Услышав это, Мин Хунцзе ощутил в глубине души невыразимую тоску. Нет, это мне нужно просить прощения, Тяньлань… Поверь, правда, прости меня…
Ощущая тяжесть повисшей в комнате атмосферы, прекрасная женщина вдруг обняла Мин Сина и с улыбкой произнесла:
— Знаешь что? Я мать твоего отца, то есть твоя бабушка. Ну же, назови меня бабушкой. Какой же ты чудесный ребёнок… Вспоминая, каким маленьким и славным был Тяньлань…
Бабушка… Несмотря на множество оставшихся вопросов, чужая на первый взгляд обстановка излучала безусловное тепло семейных узов, которое невозможно было стереть. Медленно обхватив женщину руками, Мин Син вдруг горько заплакал и закричал во весь голос:
— Бабушка, папа погиб так страшно, а-а-а…
Это горе прокатилось по всей комнате, отзываясь эхом в сердцах каждого — до того глубокой была эта скорбь и эта печаль.
Никто из присутствующих не заметил, как лица Мин Хунцзе, стоявшего рядом с ним сурового мужчины и еще одной молчаливой прекрасной женщины с повязкой на глазу исказились от терзающего их чувства вины, боли и раскаяния.
Он молча смотрел в небо. Какое же оно синее, невероятно синее — точно такое же, как тогда в маленькой деревушке. Казалось, оно совсем не изменилось. Неужели небеса никогда не старят?
Тогда… да, тогда. Кто бы мог подумать, что он проспит целых четыре года? Как удивительно: четыре года в забытьи. Но картины из жизни в той деревушке до сих пор стояли у него перед глазами, словно всё произошло вчера. Однако стоило ему проснуться, как изменилось абсолютно всё. Абсолютно всё…
Больше по утрам его не встречала улыбка отца, исчезли привычные школьные друзья и тот мирный, тихий уголок дома. Теперь же ему оставалось лишь сидеть за высокими стенами этого двора, разглядывать здешние цветы да созерцать крошечный лоскуток синевы над головой, чувствуя себя пойманным в ловушку зверем. Как же одиноко…
По правде говоря, порой он и сам считал себя капризным. На что ему жаловаться теперь? Дедушка — строгий, но справедливый и милосердный; бабушка — добрая и прекрасная; второй дядя, так сильно похожий на отца; и старшая тетушка, которая хоть и выглядит холодной, любит его больше всех. Чего же ему ещё желать?
Кажется, дедушка с остальными догадались, что он сын Тяньланя, по кулону на его шее. Но почему тогда тётушка в своё время оказалась в их деревне? Привычка к мирной жизни не позволяла Мин Сину углубляться в эти размышления, поэтому он просто мягко погладил ожерелье на шее, размышляя о собственном везении.
Он и представить себе не мог, что его отец вырос в столь богатой и влиятельной семье. Впрочем, как ни крути, вечно улыбчивое лицо отца никак не вязалось со строгим нравом дедушки — видимо, этот характер он унаследовал от бабушки.
С этой мыслью Мин Син легко улыбнулся, поднялся на ноги и вошёл в дом.
А чуть дальше, в тени раскидистого дерева, прекрасная бабушка Мин Сина — в прошлом первая красавица Земной Академии Линь Ваньянь — молча наблюдала за тем, как он уходит. Рядом с ней стояла та самая служанка, что носила воду, и обе тихо улыбались.
Подождав, пока Мин Син отойдет достаточно далеко, Линь Ваньянь отпустила девушку, продолжая улыбаться.
— Госпожа, почему вы не окликнули маленького господина? Зачем подглядывали из укрытия? — недоуменно спросила служанка. Хозяйка вечно вытворяла всякие странности, но почему-то ей вечно нравилось следить за внуком исподтишка.
— Ой, перестань. И главное — ни слова Синь-эр, понял? — хихикнула она и тоже направилась к дому.
Неужели он до сих пор не забыл ту боль? Проводив взглядом удаляющуюся служанку, Линь Ваньянь почувствовала, как на сердце вновь легла тень. Эх, бедный ребёнок… Такой тихий, никогда ни на что не жалуется, привык всё носить в себе. Неужели даже бабушке нельзя довериться?
Она снова легко вздохнула. Похоже, ему всё же необходимы друзья его возраста. Может быть…
При этой мысли лицо её снова озарила улыбка, сменившаяся, впрочем, мгновенной тревогой: погодите-ка, а сколько вообще лет
Синь-эру по-настоящему?
Тем временем, когда Мин Син уже вошёл внусть дома, три силуэта на втором этаже с тяжелым сердцем наблюдали за ним из окна. Спустя долгое время Мин Хунцзе заговорил:
— Ладно, Тяньлань, перестань винить себя. Кто мог знать, где твой старший брат находился в те дни? К тому же то, что Сяо Синь цел и невредим — уже великое счастье.
Одноглазая женщина ничего не ответила на эти слова. Шрамы в её сердце затягивались не так-то просто, по крайней мере, не сейчас. Старший брат… она всё еще помнила своего нежного старшего брата.
Не обращая внимания на погрузившуюся в раздумья женщину, другой голос произнес:
— Отец, результаты анализов, о которых вы упоминали в прошлый раз, уже здесь. Только вот…
Мужчина, поразительно похожий на Мин Тяньланя, говорил спокойно и отстранённо.
— Что значит «только вот»? — строго спросил Мин Хунцзе, забирая у него документ.
— Я уже приказал убить всех исследователей, бравших кровь на анализ, — холодно бросил мужчина с таким видом, будто рассуждал о погоде на завтра. Именно в этот момент проступала вся разница между ним и Мин Тяньланем.
Одноглазая женщина, погруженная в собственные мысли, слегка встрепенулась, но промолчала, лишь почувствовав легкое недоумение: какие еще анализы крови и зачем понадобилось избавляться от свидетелей?
— А? Вот как? Ха-ха… Ну-ка, Тяньлань, взгляни сама. Наш клан Мин наконец-то поднимется на вершину мира, ха-ха…
Бегло просмотрев отчёт, Мин Хунцзе сперва изумился, а затем разразился раскатистым смехом, произнося странные слова.
Редко видя отца смеющимся, женщина по имени Мин Тяньлань взяла бумаги и внимательно вчиталась в строки. Лицо её тоже отразило крайнее потрясение, а Мин Хунцзе меж тем продолжал хохотать:
— Те старые псы из клана волков ждали сотни лет, но они и не думали… Небеса благоволят нашему роду Мин! Кровь Бога Зверей пробудилась в моём внуке! Ха-ха, теперь вся Поднебесная у наших ног…
— Отец, ты помнишь, почему старший брат ушёл из дома? — неожиданно холодно произнес тот самый молчаливый мужчина. В его глазах мелькнула невыразимая боль и едва заметная, тщательно скрываемая родственная привязанность.
Мин Хунцзе, всё еще охваченный радостью, от этих слов резко вздрогнул и взревел:
— Вон! Пошёл вон отсюда!
Молча кивнув, холодный мужчина развернулся и вышел из комнаты.
— Отец, второй брат прав. Сяо Синь — хороший мальчик, к тому же он еще так хрупок, — произнесла Мин Тяньлань и, также кивнув, последовала к выходу.
Проводив их взглядом, Мин Хунцзе тяжело опустился в кресло. В этот миг он казался постаревшим на десяток лет. Тяньлань? Эх…
Тихий вздох уже ничего не мог вернуть — оставались лишь воспоминания. Ну и ладно, в конце концов, он ведь и сам уже стар, подумалось ему. Мин Хунцзе снова вздохнул, вспомнив женственные, прекрасные черты лица Мин Сина, и в груди на миг шевельнулось давно забытое тепло.
— Что? Школа? — растерянно переспросил Мин Син, выслушав слова Линь Ваньянь. Её пленительная улыбка обладала почти завораживающей силой.
— Да, мы с твоим дедушкой решили, что тебе пора учиться. Разве это плохо?
По мере того как она говорила, на её лице проступало такое обиженное и жалостливое выражение, будто это у неё отбирали последнее.
Ладно-ладно, только не надо делать такое же лицо, как у папы, особенно когда он выпрашивал у меня стряпню…
— Хорошо, бабушка, я пойду в школу, — спокойно ответил Мин Син. Никаких возражений или бурных эмоций у него не возникло — он просто продолжал тихо есть.
А ведь Линь Ваньянь ожидала привычных детских капризов и уже мысленно умилялась, а теперь растерянно моргала, глядя на внука.
Эх, матушка… — Мин Тяньлань и молчаливый мужчина синхронно вздохнули. Порой казалось, будто в школу собирается она сама, а не внук.
— Ладно, Сяо Синь, бабушка имеет в виду, что мы отправим тебя учиться в Земную Академию. Понял?
— Да, дедушка.
Ответ прозвучал всё так же бесстрастно. Только вот… почему название этой академии казалось таким знакомым?
После того как все ненадолго умолкли, другая девушка вдруг испуганно вскрикнула:
— Дедушка, как, как он может поступить в Земную Академию?! У него же уровень культивации всего лишь среди Практикующих!
Эту девушку звали Мин Юйюй, она была дочерью молчаливого мужчины и на тот момент тоже училась в Земной Академии. Мин Син бросил на неё равнодушный взгляд — с чего это все на неё так…
Земная Академия была основана Земным Альянсом еще на заре его создания с целью воспитания могущественных бойцов. Минимальным требованием для поступления туда был высший ранг воинов.
Мин Хунцзе бросил на Мин Юйюй ледяной взгляд:
— Не твоего ума дело. Твой брат непременно будет учиться в Земной Академии.
Хм, какая-то девчонка смеет указывать на Сяо Синя! Да если он сам не захочет, кому сдалась эта академия?
Мин Юйюй побледнела, опустила голову и умолкла, продолжая ковыряться в тарелке. Лишь в уголках её глаз мелькнул злой, полный скрытой угрозы взгляд, брошенный на Мин Синя.
Он чувствовал: дедушка, бабушка, второй дядя и старшая тетушка искренне любят его, раз уж решили отправить в Земную Академию. Но что ждет его там? В конце концов, это будет просто еще одно новое место…
Вздохи отдавались в сердцах каждого, эхом разносясь по миру. Но даже они не могли повернуть вспять колесо судьбы, запущенное в ту ночь четыре года назад…
http://bllate.org/book/33422/4106035
Готово:
