Он замолчал на мгновение, словно проверяя, слушает ли его Шэнь Юй, а затем снова спросил:
— Как думаешь?
В этом тоне не было принуждения, скорее — надежное обещание, которое тяжелым грузом легло на сердце и почему-то принесло успокоение.
Шэнь Юй кивнул, издав тихий звук согласия, и намеренно зашаркал по полу тапками на размер больше, громко шлепая ими, словно аплодируя и приветствуя появление новой обуви.
Перед магазинчиком для туристических фото стоял рекламный щит, зазывавший клиентов, а продавец «пустынных роз» с корзиной в руках то и дело ловко отсчитывал сдачу — торговля шла на удивление бойко.
Пересекнув участок желтой щебеночной дороги, Шэнь Юй впервые вживую увидел верблюдов. Они оказались еще крупнее, чем он представлял, их бурая шерсть на солнце отливала здоровым блеском, словно ее смазали маслом.
Один из верблюдов повернул голову, и из-под длинных ресниц его большие, мягкие глаза уставились прямо на Шэнь Юя, при этом животное продолжало непрерывно жевать жвачку, что выглядело одновременно забавно и трогательно.
Шэнь Юй достал из кармана уродливо-милую подвеску в виде верблюда и покачал ею перед настоящим животным. Верблюд и впрямь подался вперед, принюхиваясь, а его влажное и теплое дыхание коснулось руки Шэнь Юя, заставив того рассмеяться.
Чи Фэн тоже невольно усмехнулся:
— Похоже, он признал в тебе сородича.
Шэнь Юй достал телефон, сделал несколько снимков и слегка огорчился:
— Надо было и твою игрушку захватить.
Чи Фэн посмотрел на любопытного верблюда и ответил с легкой улыбкой:
— В следующий бар.
Песчаная гора обрисовывалась все четче, и извилистые тропы вились по ней, словно золотые ленты. Карабкающиеся туристы превратились в разноцветные точки, медленно двигавшиеся по песчаным склонам.
Последовав за Чи Фэном к одной из таких троп, Шэнь Юй обнаружил, что так называемая дорога — это всего лишь узкая деревянная лестница, криво-косо свисающая с вершины.
Он задрал голову, глядя на эту грозную песчаную гору, затем опустил взгляд на чересчур небрежно закрепленный канат, и на душе у него стало тревожно.
Мелкий песок под ногами был на удивление мягким, ступать по нему было все равно что проваливаться в вату, каждый шаг сопровождался легким оседанием, а песок так и норовил со всех сторон засыпать ноги.
Спустя минут десять подъема деревянная лестница под ногами затрепетала и зашаталась от движений. После пары неудачных шагов песок потек из-под подошв, словно вода, и в мгновение ока Шэнь Юй сильно отстаялся от Чи Фэна.
— Эй? — чем больше Шэнь Юй суетился, тем сильнее его сносило обратно вниз.
Заметив это, Чи Фэн привычно скользнул назад, обогнул его и, подняв ногу, показал на личном примере:
— Тут нужна техника, пятку надо вдавливать посильнее. Чем больше суетишься, тем быстрее уходит песок.
Шэнь Юй попытался повторить за Чи Фэном и вонзить носок в песок, но... тапка осталась внутри, а вытащенная нога оказалась сплошь усыпана песчинками.
Сдерживая улыбку, Чи Фэн протянул руку, поддержал его и помог вернуть равновесие:
— Может, попробуешь босиком?
Стоило ступить на песок босыми ногами, как ощутилось приятное тепло; мелкие песчинки окутали стопы, и карабкаться стало намного легче.
Добравшись до относительно пологого песчаного склона, Шэнь Юй обессиленно опустился на землю, но стоило ему поднять голову, как он увидел впереди еще более крутые участки.
Запыхавшись, Шэнь Юй разделил фразу на две части и выдавил прерывисто:
— Мы... еще будем карабкаться наверх?
— Раз уж приехали.
Чи Фэн отряхнул песок со штанин, и этой одной фразой он на корню зарубил все мысли Шэнь Юя о том, чтобы сдаться.
Глядя на невозмутимого Чи Фэна рядом, Шэнь Юй только сейчас осознал всю самонадеянность своего предприятия и произнес:
— Ты ведь наверняка не вытянул желание скатиться кубарем с вершины? Я пожалел, подаю экстренный запрос на отмену.
Чи Фэн приподнял веки, и голос его звучал мягко:
— Сначала доберемся доверху, а потом я отвечу.
От этих слов повеяло вайбом стоматолога, который говорит: «Вот сядете в кресло — и узнаете», — и Шэнь Юй мгновенно насторожился.
— Нет-нет-нет, я сейчас думаю... — не успел Шэнь Юй договорить, как откуда-то издалека донеслось громкое: «Охренеть!». Какой-то турист вихляющейся походкой съехал по песчаному склону, оставив за собой длинную борозду.
Глядя, как этот человек стремглав катится все дальше и дальше, Шэнь Юй поймал себя на странном чувстве — эй? А ведь, похоже, это даже в кайф?
Пока он отвлекся, боковым зрением он заметил девочку с косичками, которая круглыми глазами вовсю глазела на него. Не успел Шэнь Юй сообразить в чем дело, как малышка уже подошла к нему с пачкой бенгальских огней в руках и робко протянула их.
— Это... мне? — Шэнь Юй взял подарок обеими руками, а девчушка тут же крутанулась на месте и бросилась бегать.
— Извините, — с извиняющейся улыбкой и легкой усталостью в голосе пояснила молодая мама. — Вообще-то мы хотели дождаться темноты, но дочка совсем выбилась из сил.
Она нежно погладила девочку по волосам:
— Сказала, что хочет подарить их самому красивому старшему брату.
Красивому старшему брату, надо же... В груди Шэнь Юя шевельнулось крошечное чувство гордости. Он отряхнул руки от песка, внезапно что-то вспомнил и достал из кармана набор наклеек, полученных в подарок на ярмарке. Наклонившись, он протянул их девочке, которая продолжала украдкой следить за ним из-за маминых ног.
— Скажи «спасибо брату», — мягко подтолкнула дочку женщина.
Девочка взяла наклейки, задрала головку и перевела взгляд с Шэнь Юя на Чи Фэна, после чего звонким голосом объявила:
— Вы должны играть вместе!
Шэнь Юй чуть отклонился назад и поднял взгляд на Чи Фэна, как раз встретившись с его опущенными глазами, в глубине которых таилась искра понимания.
Шэнь Юй улыбнулся глазами и пообещал девочке:
— Хорошо, мы обязательно будем играть вместе.
Только после этого малышка, довольная, потянула маму за руку. Чи Фэн проводил их взглядом и заметил:
— А ты нравишься детям.
— А? Серьезно? — Шэнь Юй опустил голову и принялся крутить в руках пачку бенгальских огней. — Наверное, потому что во мне нет агрессии? Когда я жил в старом дворе, соседские дети тоже вечно ко мне липли...
Не успел он договорить, как макушку коснулось что-то легкое. Пальцы Чи Фэна скользнули по растрепанным ветром прядям, аккуратно пригладив торчащие волоски, и он тут же убрал руку:
— Пойдем, малыш. Нам нужно догнать закат.
Отдыхающие на склоне путешественники втыкали розы прямо в песок, и алые лепестки легко трепетали на ветру. Кто-то включил популярную песню, слова которой знал каждый, и постепенно к исполнению присоединялось все больше людей, а мелодия свободно плыла меж небом и землей.
Вдалеке самолет пересек меридиан, оставляя в облаках тонкий и длинный след. Вечерний ветер пронесся над гладью озера Полумесяца, и по берегам один за другим зажглись синие фонари, окаймляя эту безмятежную синеву.
Чем выше они поднимались, тем меньше оставалось попутчиков. Кто-то предпочитал остановиться здесь, довольствуясь открывшимся видом; другие же, как и они, упорно карабкались дальше, стремясь к более высокой гряде.
Солнце клонилось к закату, облака окрасились в ярко-оранжевый цвет, составляя комплементарную пару с темнеющим синим небом — казалось, они устроили прощальный поклон для светила. На вершине дюны два силуэта замерли, стоя плечом к плечу у самого края деревянной лестницы.
Однако конец лестницы вовсе не был финальной точкой: прямо перед ними волнообразно раскинулись гряды песчаных дюн — одна за другой, они молча и величественно уходили к самому горизонту. Некоторые склоны были крутыми, другие — пологими, как волны, а стороны, обращенные к солнцу, были выкрашены последними лучами заката в золото.
Чи Фэн настраивал параметры камеры, объектив следовал за солнцем, погружающимся в объятия песков. Когда светило скрылось наполовину, та линия терминатора между днем и ночью стерлась.
Внезапно пейзаж показался до боли знакомым. Шэнь Юй открыл страницу в блокноте: вырезка с похожим закатом над песчаной горой в точности совпала с тем, что было перед глазами. Он сделал снимок и инстинктивно ткнул на аватарку Старика Шэня, но в тот момент, когда его палец уже собирался коснуться кнопки отправки, уголки его рта внезапно замерли.
Экран телефона погас, отразив ошеломленное лицо Шэнь Юя. Он молча смотрел, как песчаная гора поглощает последние крупицы солнца, а небо из оранжево-красного перекрашивается в глубокий синий — точно в тон бумажной вырезки в блокноте. Тоска накатила так внезапно, что он на мгновение потерял связь с реальностью.
Справа по песку прошелестел тихий звук — Чи Фэн сел рядом.
Шэнь Юй глубоко вдохнул, его кадык дернулся, он силой подавил рвущиеся наружу эмоции, выдавил улыбку и попытался сказать что-то, но вместо этого из глаза упала слеза. Он замер, судорожно провел по лицу рукой и добавил:
— Солнце все-таки слепит, да?
У тех, кто не умеет сдерживать слезы, так всегда: чем сильнее стараешься держаться, тем быстрее теряешь контроль. Жалкое оправдание даже не нуждалось в разоблачении — стоило плотине слез прорваться, остановить их было уже невозможно. Он просто отвернулся, позволяя слезам течь по лицу.
Больше всего в такие моменты боишься расспросов: пара простых слов способна разрушить все защитные барьеры.
В наступившей тишине шум ветра словно отдалился, а людской галдеж будто поставили на паузу. Шэнь Юй уставился на темные пятна от слез на песке, и лишь спустя долгое время ему стало неловко.
Чи Фэн вскрыл упаковку бенгальских огней, и пластиковая пленка издала легкий шуршащий звук. Достав зажигалку, он поджег одну палочку и протянул ее перед глазами Шэнь Юя, словно предлагая оливковую ветвь.
Шэнь Юй взял внезапно появившуюся перед ним искрящуюся палочку, шмыгнул носом и пробормотал:
— Прости... Внезапно раскис и напугал тебя, да?
Слеза скатилась по крошечной родинке в уголках его губ и замерла на подбородке. Чи Фэн отвел взгляд, поднял руку и зажег вторую палочку:
— Ничего. Только салфеток у меня нет, так что, если не брезгуешь, можешь вытереть слезы о мою одежду.
Тон был настолько серьезным, что Шэнь Юй фыркнул со смеху и принялся яростно тереть глаза тыльной стороной ладони. Атмосфера немного разрядилась, а между ними затрепетал и заплясал огонек.
— Хочешь поговорить об этом?
Голос Чи Фэна звучал очень мягко, напоминая ночной ветер, скользящий по дюнам — без малейшего намека на дознание, просто кто-то тихо приоткрыл дверь.
Огонек в руке Шэнь Юя постепенно слабел и в конце концов погас от дуновения ветра.
— На самом деле... я приехал на Северо-Запад из-за блокнота моего отца.
Он опустил голову, механически перебирая пальцами наполовину обугленную тонкую палочку:
— Он годами планировал сюда приехать.
Незавершенное путешествие, вечное сожаление — все это было трудно выразить словами.
— Но он больше никогда сюда не приедет.
Шэнь Юй всё же избежал тяжелого слова, позволив этой фразе сорваться с губ тихо, словно вздох.
Бенгальский огонь в руке Чи Фэна тоже погас.
В темноте щелкнул огонек зажигалки, он наклонился, прикурил сигарету и сделал глубокую затяжку. Серо-белый дым затуманил черты его лица, а кончик сигареты то ярко вспыхивал, то затухал в ночной мгле.
Когда сигарета тлела уже наполовину, он медленно выдохнул последнюю струю дыма и заговорил:
— Каждый, кто приезжает сюда, приносит с собой свою историю и причины. С виду они все разные, но в конце концов все они сходятся здесь, среди этих песчаных гор.
Говоря это, он с помощью едва теплившегося огонька на собственных пальцах заново поджег наполовину сгоревшую палочку в руке Шэнь Юя.
Огонь снова заплясал на кончиках пальцев Шэнь Юя: искры расцветали прямо в ладони, а затем угасали — у всего есть свое начало и конец, расцвет и красота. Только после этого Чи Фэн откинулся назад, прислонившись к песчаному бугру, и добавил успокаивающим тоном:
— Смотри, огонь снова горит.
http://bllate.org/book/33414/4105345
Готово:
