— Скоро. — Чжун Юйчэнь отложил сухую тряпку и, глядя сквозь экран на круглые глаза Чжун Сиу, проговорил: — Как только доснимем эту сцену, я сразу вернусь.
— Ты вечно говоришь скоро да скоро, а в итоге я жду тебя уже столько дней! Брат — большой обманщик!
Сейчас Чжун Юйчэнь проводил съемки в Альпах и не был дома уже больше полугода. С самого детства он увлекался фотографией, и еще в университете, полный решимости и боевого духа, шагнул в киноиндустрию, поставив себе цель внести вклад в развитие национального кинематографа. Переговоры по сценариям, поиск инвестиций, подбор актеров — он носился повсюду, словно заведенный, и, подобно кирпичу, позволял класть себя туда, где была необходимость.
Молодой режиссер Чжун был не слишком знаменит, зато отличался запредельными требованиями: принципиально не снимал актеров без таланта, не брал спонсорскую поддержку, если за ней тянулся шлейф скандалов, и стремился к абсолютному совершенству даже в самой крошечной сцене.
Как говорится, не обстрелянный теленок тигра не боится. Неоперившийся режиссер успел нажить немало врагов, а ведь поначалу он бил себя в грудь и клятвенно заверял маму, что добьется всего сам, не принимая никакой помощи от семьи.
В итоге у режиссера «трех без» — без денег, без спонсоров и без связей — было только время. Его фильмы рождались мучительно медленно, словно улитка ползла по склону. За все время работы он выпустил лишь две чисто авторские картины: отзывы были хорошими, но вот кассовые сборы — удручающими.
Прошлой зимой Чжун Юйчэнь отправился снимать зимние пейзажи в Хэйлунцзян — самую северную провинцию Китая, где каждый вдох отдавал холодом. Зимой в Хэйлунцзяне чего-чего, а снега было в избытке — шел он густо и подолгу. Чжун Юйчэнь, глядя на то, как в холодном ветре кружатся ослепительно белые хлопья, был в восторге. Он так обрадовался, что даже забыл следить за прогнозом погоды. А когда съемки сцен в снегу завершились, скоростные магистрали уже перекрыли, а авиарейсы отменили. Так Чжун Юйчэнь вместе со съемочной группой и встретил Новый год в Хэйлунцзяне, любуясь зимними видами.
Получив очередное обвинение в обмане, Чжун Юйчэнь не знал, смеяться ему или плакать: — Я же объяснял уже столько раз: в прошлый раз выпало слишком много снега, все рейсы отменили, поэтому я и не смог встретить с тобой праздник. Такая память — и еще говоришь, что ты не маленький злопамятный вредина.
— Это ты нарушил обещание, почему еще меня обвиняешь? — Чжун Сиу отвернулся, не желая слушать оправдания, и невнятно пробормотал в ответ: — Брат не только большой обманщик, но еще и большой злодей!
Чжун Сиу вырос на руках у этого «большого злодея». Вскоре после его рождения семейная компания, только-только начавшая вставать на ноги, внезапно оказалась на грани краха. Родители были так загружены, что едва держались на ногах, у них не хватало времени даже на сон, не говоря уже о заботе о плачущем младенце. К тому же у Чжун Сиу было слабое здоровье, а в их семье никогда не нанимали нянь или прислугу. Когда Чжун Хао и Цзян Минь уже решили распродавать активы, дверь в их спальню постучал Чжун Юйчэнь, который только пошел в среднюю школу. Юноша, уже начавший взрослеть, с серьезным, твердым взглядом заверил родителей, что сам сможет позаботиться о младшем брате.
Так Чжун Юйчэнь оставил школу, перейдя на домашнее обучение с репетиторами. Одной рукой он писал сочинения, погружаясь в аромат чернил и бумаги, а другой — умело менял подгузники. Чжун Сиу, который тогда еще умел только пускать пузыри, очень полюбил того, кто за ним ухаживал. Первым словом, которое он произнес, было не папа и не мама, а «брат». Позже, после смерти Чжун Хао, когда говорят, что старший брат заменяет отца, Чжун Юйчэнь в полной мере взял на себя отцовские обязанности.
Титул обманщика еще не был снят, а к нему добавилось звание злодея. Чжун Юйчэнь беспомощно потер переносицу и зашагал прочь из павильона. Он отодвинул занавес: снаружи простирались горные хребты, пели птицы. Величественные и прекрасные Альпы зеленели склонами, утопая в цветах. В ярко-голубом небе висело ослепительно золотое солнце, а несколько белых облаков лениво плыли мимо, словно перенося в сказочный мир.
Прищурившись от мягкого ветерка, Чжун Юйчэнь с улыбкой сказал: — Ну не дуйся. Здесь, у злодея, очень красиво. Наступят летние каникулы — привезу тебя сюда отдохнуть.
— Не хочу! — Чжун Сиу недовольно надул губы и отказался: — Я не поеду.
В душе Чжун Юйчэнь испытал легкое разочарование, но не показал вида и естественно перевел тему. Братья поболтали еще немного. Никто не знал Чжун Сиу лучше, чем брат, поэтому Чжун Юйчэнь умело давил на нужные точки. Чжун Сиу, эта маленькая змейка, еще не познавшая оков магического сосуда Фахая, быстро поддался на уловки и, воодушевленно размахивая руками, принялся спорить с «тысячелетней Бай Сучжэнь» в лице Чжун Юйчэня.
Как раз когда они заспорили о том, кто сильнее — Дига или Зеро, Чжун Сиу услышал на том конце провода какой-то неясный шум и суматоху. Чжун Юйчэнь поднял голову, взглянул вправо, и его зрачки мгновенно сузились, а лицо приняло странное выражение.
Шум шагов становился все ближе, казалось, к Чжун Юйчэню приближалась целая толпа. Разговоры стали отчетливее. Чжун Сиу наклонил голову, внимательно прислушиваясь. На том конце говорили по-итальянски, и, судя по тому немногому, что он когда-то учил, фразы звучали как «Господин Ци», «сюда, пожалуйста»...
— Сиу, — голос Чжун Юйчэня перестал быть таким беззаботным, он поспешно проговорил: — У меня сейчас дела. Иди помоги маме, я кладу трубку...
Не успел он попрощаться, как связь оборвалась. Чжун Сиу смотрел на погасший экран телефона, моргая, а потом недовольно ткнул пальцем в дисплей.
К сожалению, у юного господина Чжуна не было сверхспособностей, чтобы через сетевой кабель дотянуться карающим пальцем до лба родного брата.
Чжун Сиу фыркнул, отбросил телефон и с размаху прыгнул на соседнюю кровать, растянувшись на мягком покрывале.
— Молоко во втором ящике шкафа, пей каждый день. Фруктов тоже ешь побольше. Ночник я положила в ящик под письменным столом, если разрядится — на следующее утро обязательно заряди...
Женщина, которая вне дома была решительной и деловитой, с младшим сыном была бесконечно заботлива. Цзян Минь присела на край кровати, погладила Чжун Сиу по мягким черным волосам и мягко спросила: — Ну как тебе новая спальня?
Чжун Сиу уткнулся лицом в подушку, глубоко вдохнул, а потом поднял голову и посмотрел на Цзян Минь, расплывшись в довольной улыбке: — М-м... пахнет мамой.
Цзян Минь тоже улыбнулась и легонько щелкнула его по лбу: — Какой ты сладкоголосый.
Начальную школу Чжун Сиу окончил за границей. После возвращения на родину он больше не ходил в школу: обучение и развлечения были дома. Он не выходил за ворота и не показывался на людях, в то время как девушки древности и то время от времени устраивали групповые поэтические собрания, а Чжун Сиу лишь ковырялся в грязи в заднем саду.
Чжун Юйчэнь, боясь, что брат в самом деле превратится в гриб, договорился с Цзян Минь отправить его в школу, чтобы он прочувствовал дыхание юности, подобающее наследнику социализма.
http://bllate.org/book/33407/4104022
Готово:
