Для Моци Тяньци, учитывая его статус, было совершенно нормальным, когда во время купания прислуживали служанки, поэтому поначалу, заметив чей-то приход, он не придаил этому особого значения.
Истинный мастер способен по любой мельчайшей детали определить личность человека. Достигнув уровня культивации Моци Тяньци, он мог легко по одному лишь весу, спешке и ритму шагов безошибочно определить примерное телосложение, пол и уровень культивации пришедшего.
Он помнил поступь каждой служанки в Резиденции городского лорда, а кроме служанок, никто и не смел безрассудно вламываться к нему во время купания.
Сегодня дежурил Мо И, и человека, способного обойти его и проскользнуть внутрь во время омовения, помимо его так называемых наложниц, и вообразить было сложно. Единственным, кто казался ему настолько чужим, был Бай Хэн.
Когда те руки легли ему на плечи, Моци Тяньци всё еще думал о том, что искусство маскировки у того и впрямь достигло совершенства — не упущено ни единой мелочи. Судя по звуку шагов, вес тела полностью соответствовал взрослому мужчине. Стоило признать, что даже самая высокая женщина всегда весит меньше мужчины того же роста.
Незваный гость опустился на колени на пол позади него, слегка подавшись вперед. Две прекрасные, словно произведения искусства, руки с идеальным нажимом легли ему на плечи, позволяя мышцам Моци Тяньци, до этого слегка напряженным, полностью расслабиться под массажем.
То обстоятельство, что человек, вызывавший в нем трепет, проявил такую инициативу, возбудило Моци Тяньци еще сильнее. Закрыв глаза, он наслаждался массажем плеч, чувствуя, как руки позади постепенно прекратили разминать мышцы. Кончики пальцев коснулись его кожи и, повторяя изгибы тела, медленно двинулись вперед. Вскоре ладони тоже прижались к нему, словно всем своим плоским упругим весом присосавшись к его телу, и скользнули вниз по плечам, достигнув очерченной, но не чрезмерно рельефной груди погруженного в воду мужчины, а всё тело прижалось вплотную к нему.
Моци Тяньци был погружен в воду по самую грудь, так что соски разделяли границу: одна половина оставалась на поверхности, а другая скрывалась под водой.
По сравнению с его собственной суровой натурой, его соски были поразительно мягкими и нежно-розовыми, а их светлый оттенок на белой коже груди напоминал два цветочных бутона. В игре бликов на водной глади этот вид так и манил прикоснуться к ним пальцами, губами или языком, заставляя их раскрыться во всей красе.Стоявший за его спиной человек, похоже, думал точно так же: кончики его пальцев погрузились в воду, игриво коснувшись обоих сосков. Прижимаясь к ним, пальцы легко разминали и надавливали, пробуждая в этом теле доселе неведомые ощущения.
Ощущение того, что кто-то играет с его сосками, заставило Моци Тяньци открыть глаза. В глубоких, как ночное небо, глазах мелькнула тень мрачности и недовольства. В конце концов, ни одному мужчине не подошло бы, чтобы с его грудью обращались как с каким-то украшением, а уж тем более — чтобы от подобных ласк возникало удовольствие.
Даже несмотря на то, что это делала женщина, он остался недоволен.
Будто почувствовав исходившее от него раздражение, тот, кто ласкал его соски, отнял руки и тихо рассмеялся. Этот смех звучал невероятно низко и соблазнительно.
Городской лорд нахмурился: неужели его новая любовница так сильно вошла в роль? Неужели она снимет свое маскарадное облачение и предстанет перед ним женщиной только тогда, когда дело дойдет до постели?
Его мысли прервало ощущение: те две руки отстранились, а прижимавшееся к спине тепло отделилось. В следующее мгновение в воду прямо в белой тонкой нижней одежде спустился чей-то силуэт.
Водная гладь задрожала, и отраженный на ней узор крыши рассыпался на осколки. Вода в бассейне быстро насквозь пропитала белые одежды Бай Хэна, превратив их в полупрозрачную ткань, которая облепила его тело и в сочетании с его лицом источала невиданное доселе соблазнение.
Он в совершенстве владел искусством соблазнения. Заметив Моци Тяньци на ночном рынке, он вскоре сам оказался рядом с ним. И вот так — самовольно явившись в его спальню и войдя в купель в белой тонкой одежде, пока тот принимал ванну... Полуприкрытое всегда пробуждает куда больше желания докопаться до сути, чем обнаженное догола.
И верно, сидевший перед ним красивый, но холодный мужчина слегка прищурил глаза, а его взгляд привлекло чужое тело.
По правде говоря, трудно было сказать, кто выглядит более сексуально и соблазнительно — полностью обнаженный в воде Моци Тяньци или прильнувший к нему Бай Хэн в промокшей насквозь одежде. Воротник одежды Бай Хэна и так был наполовину распахнут, обнажая грудь, а когда ткань намокла, она прилипнула к коже, делая оба розовых бугорка смутно различимыми.
Моци Тяньци прищурился. Зайди всё так далеко, он уже никак не мог заставить себя поверить, что стоящий перед ним человек — женщина, переодетая мужчиной.
Бай Хэн и впрямь оказался не женщиной!
Он действительно испытал плотское вожделение к мужчине!Почему управляющий, дядя Цинь, и подчинённый, Мо И, смотрят на него так, будто то, что он притащил мужчину в Резиденцию городского лорда — дело совершенно естественное?
Вы что, совсем не хотите видеть лицо своего молодого лорда?!
А где же обещанная верность слуг? Где преданные псы? Почему, когда я ступил на путь, с которого нет возврата, никто не удержал меня!
Нет, погодите.
В голове Моци Тяньци промелькнула деталь, которую он поначалу проигнорировал. Когда он согласился привести Бай Хэна в Резиденцию городского лорда и позволил ему взять фамилию Бай, на лице Мо И на мгновение отразилось странное выражение.
Если вдуматься, выходит, что он на самом деле хотел остановить своего господина, но из-за глубоко укоренившейся преданности проглотил слова, готовые сорваться с губ, а когда Бай Хэн уже собрался войти, не стал чинить препятствий?
Моци Тяньци прищурился, вспоминая лицо Мо И, который явно хотел что-то сказать, но смолчал. Он всё больше убеждался в верности своей догадки.
И правда, верные псы — это всегда самый надёжный типаж, словно равносторонний треугольник. Не то что дядя Цинь, который сам подталкивает господина к однополой любви. Стоит помнить, что в оригинальном сюжете Моци Тяньци, даже не став частью гарема главной героини, всё равно не изменил своей ориентации и не опустился до подобного, а честно завел детей со своей возлюбленной.
Как человек, одержимый сюжетом, Моци Тяньци ни за что не допустил бы, чтобы персонаж начал рушиться прямо у него на глазах. Поэтому, удостоверившись, что Бай Хэн — действительно мужчина, он принял решение: даже если тот будет вызывать у него влечение, его нужно немедленно вычеркнуть из списка кандидатов в гарем.
Какой толк от двух мужчин!
Сколько ни занимайся подобными упражнениями, детей не будет, а это полностью противоречит самой сути мира Континента Тяньсюн!
Но вот беда: чем холоднее становилось выражение его лица, тем сильнее кипела в жилах кровь древнего свирепого зверя. Особенно когда Бай Хэн был так близко — казалось, все подавляемые желания проснулись разом. Он осознавал, что если так пойдёт и дальше, образ персонажа будет окончательно разрушен, но в то же время с ужасом понимал: он возбуждён!
Ах, как же это подло! Никогда ещё он не чувствовал себя таким мужчиной!
Каждая клетка его тела кричала о том, что хочет этого человека, хочет войти в него, чтобы до конца выплеснуть свой жар!
Как же это омерзительно!
Он рычал про себя, тело перешло в состояние полной боевой готовности, но снаружи он по-прежнему не выказал ни единой эмоции.
Не хочу становиться проклятым гомосексуалом!
Не хочу портить образ!
Почему, ну почему он возбудился от другого мужчины так сильно, что даже самая железная сила воли не может подавить клокочущее внутри желание?!
— Лорд... — И как назло, тот пододвинулся ещё ближе, не только положил руки на него, но и всем телом прижался сверху.
Моци Тяньци был уверен, что испытает такое отвращение, что всё сразу пропадёт, но быстро понял, как сильно заблуждался. Чем больше Бай Хэн прикасался к нему, тем сильнее он возбуждался — до такой степени, что стало уже больно!
Да... да проклятье! Смелее, ну же, опусти руки ниже!
В душе двадцатисемилетнего девственника, у которого ни разу не было близости, бушевал ураган. Неужели он правда станет грязным геем?
Все эти бурные эмоции на его лице отразились лишь лёгким нахмуриванием бровей да едва заметной тенью в глубине глаз. Увидев это, Бай Хэн снова издал тот самый низкий, пьянящий смех, затем одной рукой провёл по затылку Моци Тяньци и прижался губами к тем самым губам, которые мечтал страстно поцеловать с самой первой встречи.
Моци Тяньци инстинктивно хотел вырваться, из его горла вырвался приглушённый стон, но он тут же осознал, что ведёт себя неправильно!
С его-то образом, даже если он и решил «побаловаться» с мужчиной, он должен оставаться властным императором, а не вести себя как какой-то слабак! Он почти рефлекторно расслабился, вернув взгляду ледяное выражение, вытащил руку из воды, обхватил Бай Хэна за талию и властно притянул к себе, заставляя их тела плотно соприкоснуться ниже пояса.
Вот так! Вот такой решительный мужчина — это и есть я!
Их тела были прижаты друг к другу, поцелуй становился всё более яростным и чувственным. Человек вроде Моци Тяньци, даже будучи девственником в свои двадцать семь, не мог скрыть заложенные в его персонажа технические навыки: целовался он так, словно имел огромный опыт.
Бай Хэн тихо рассмеялся, и эта вибрация отозвалась в груди Моци Тяньци — зрелище было невероятно сексуальным. Их языки, вторгшись на территорию друг друга, сплелись в танце, серебристые нити слюны стекали по коже и падали в воду, а их возбуждённые части тела начали тереться друг о друга.
Ощущения от этой связи... были просто невероятными...
Сопротивляться было совершенно невозможно...Пытавшийся изо всех сил поддерживать своё привычное амплуа городской лорд смирился с неизбежностью и закрыл глаза, наконец поддавшись пробудившейся страсти и безвозвратно ступив на скользкую дорожку пресловутого гомосексуального союза.
Сила первобытной крови мощной волной ударила в сердце, заставляя Моци Тяньци чувствовать, как меняется частота и сила его пульса. Биение стало тяжёлым и размеренным, словно у какого-то крупного зверя. Энергия родословной полностью заполонила его тело, и в этот миг заспанная на протяжении бесчисленных веков на Континууме Тяньсюн кровь питона, повергающего драконов, пробудилась вновь, в одно мгновение преодолев предел и позволив этой плоти обрести истинное перерождение.
В воде красивый, но суровый мужчина резко распахнул глаза, зрачки которых превратились в вертикальные щелки, подобные змеиным. В следующий миг гладь водоема раскололась, раздался оглушительный грохот, и из воды взметнулся длинный массивный змеиный хвост!
Человеческое тело, змеиный хвост!
Моци Тяньци впервые достиг подобной формы. Когда его ноги обратились змеиным хвостом, сила внутри него словно прорвала один уровень за другим, даруя ему надменное ощущение человека, способного растоптать всех под своими ногами.
Перед ним предстал древний свирепый зверь — питон, повергающий драконов. Хотя его имя звучало так, будто автор решил пошутить, это поистине был ужасающий монстр, от одного имени которого в древности кровь стыла в жилах! Черная чешуя покрывала змеиный хвост, обладавший сокрушительной для земли мощью. Зрелый питон, повергающий драконов в период расцвета сил, одним ударом хвоста мог расколоть горы и повергнуть в хаос небеса с землей. Они являлись подлинными владыками суши, и не существовало иного создания, способного столь искусно повелевать земной стихией.
Бай Хэн смотрел на мужчину с человеческим торсом и змеиным хвостом, улавливая в его чертах надменность и холодность истинного монарха. Питон, повергающий драконов — владыка земли, настоящий высший свирепый зверь. Он изначально знал, что кровь в жилах Моци Тяньци чиста, но даже не помышлял, что тот способен развиться до столь невероятной степени.
Он прервал поцелуй с этим мужчиной, всматриваясь в прекрасные змеиные зрачки, и понял, что наконец-то отыскал того, кого так долго искал.
Белые одежды промокли насквозь, а в его очаровательном выражении лица проступило удовлетворение. Он слегка высушил кончиком языка влагу на губах и тихо произмолвил:
— Мой повелитель, я наконец-то нашел тебя...
На Континууме Тяньсюн, помимо питона, повергающего драконов, Пожирающему Небеса Питону было невероятно трудно отыскать сородича схожего ранга, с которым можно было дать начало сильному потомству.
На беду, питон, повергающий драконов, подобно Пожирающему Небеса Питону, отличался крайне редким потомством. Клан Моци уже был последней ветвью, которую ему удалось отыскать, и если бы он не смог найти подходящую для спаривания пару, ему пришлось бы покинуть Континент Тяньсюн и отправиться на поиски возлюбленного в высшие миры.
Охваченный всеобъемлющим волнением, он искренне радовался происходящему: за все прожитые два с лишним десятка лет он еще никогда не чувствовал себя настолько счастливым и довольным. Опустив ресницы, он обнаружил, что его собственные черные глаза также обратились серебряными змеиными зрачками. Обе руки нежно обняли стоявшего перед ним человека, словно защищая величайшее сокровище, а подавляемая доселе родословная окончательно сорвала все оковы, полностью обратив его в змею!
Прижав к себе человека, Моци Тяньци бесшумно втянул черный хвост обратно в воду. Инстинкт размножения требовал оплести Бай Хэна кольцами, не оставляя тому ни шанса ускользнуть из этого пиршества. Однако в следующую секунду из бассейна хлынули потоки воды, и белый змеиный хвост вырлся наружу, скрестившись с черным!
Бай Хэн почти мгновенно ощутил, как дыхание мужчины перехватило, а зрачки возбужденно сузились и затрепетали. Пробуждение крови Пожирающего Небеса Питона закономерно заставило родословную питона, повергающего драконов, что уступала лишь на волос, вспыхнуть с еще большим жаром.
Глядя на мужчину, Бай Хэн вновь подался вперед, сливаясь с ним в страстном поцелуе, в то время как его руки принялись неустанно дразнить это совершенное тело. Два шестиметровых мощных змеиных хвоста сплетались и вились в купальне, то и дело взмывая над поверхностью воды и поднимая тучи брызг.
Они потеряли всякий рассудок: хвосты туго обвивались и терлись друг о друга, верхняя часть тел не оставляла между ними ни миллиметра пространства, жадно поглощая слюну и воздух из рта партнера, словно намереваясь проглотить друг друга целиком.
Сплетенные хвосты вырвали с корнем даже орхидеи Фулин, что росли в самом центре купальни, и в яростной борьбе и кувыркании те были разорваны в клочья. Насыщенный аромат мгновенно заполнил всю купальню, казалось бы, еще сильнее разжигая пламя страсти.
По своему телосложению Бай Хэн ни в чем не уступал Моци Тяньци, но теперь, перехватив инициативу и прижав того к бортику купальни, он лишил городского лорда всякой возможности пошевелиться.
Впрочем, захлестнувшие инстинкты лишь распаляли его, и временное поражение ничуть не заботило мужчину. Стоило им обрести змеиный облик, как оба характерных змеиных органа полностью затвердели, подчиняясь природному зову в поисках способного принять их лона, а затем...
Они уперлись в два точно таких же органа с другой стороны!
Городской лорд мгновенно отрезвел от запредельного возбуждения. Опустив взгляд в клубящуюся паром воду, он обнаружил, что оба находились в состоянии полной боевой готовности, причем уступать никто не собирался.
Быть упертым чужим органом само по себе было достаточно унизительно, но увидеть сразу два...
Заметив, что тот прищурился, а по телу вновь пошли волны недовольства и холода, Бай Хэн обвился хвостом вокруг его хвоста, прижался губами к самому уху и, соблазнительно посасывая его ушную раковину языком, низким, вкрадчивым голосом прошептал:
— Убери его, позволь мне войти...
С какой стати?! Мы оба мужчины, с какой стати я должен быть снизу?!
Хотя все его тело пылало, а кровь будоражила сердце и разум, когда дело касалось мужского достоинства, он не собирался сдавать позиции.
Выровняв дыхание и силой подавив кипящую страсть, Моци Тяньци холодно бросил:
— Я буду только сверху.
Бай Хэн слегка отстранился, его серебристые зрачки казались пугающе демоническими. Надавив большим пальцем на губы мужчины, он легко потер их:
— Я тоже привык быть только сверху.
Прекрасно, переговоры зашли в тупик.
— Тогда не будем заниматься этим вообще. — Тем более что этакий образ жизни ему самому был вовсе не по душе.
Моци Тяньци оттолкнул его и, сохраняя абсолютно бесстрастное выражение лица, втянул хвост, поднялся из воды и вышел на сушу. Обнаженным он покинул бассейн, бесчисленные прозрачные капли скатывались по его телу, а идеальные пропорции и линии спины заставили бы любую женщину, лишившись всякой скромности, с криком броситься на него.
Бай Хэн снизу провожал взглядом каждый дюйм его тела, а в его глазах разгорался глубокий огонь. Этот человек стоял перед ним столь открыто, ничуть не смущаясь своей наготы, и с этого ракурса были отлично видны самые сокровенные уголки его плоти.
Белый змеиный хвост лениво качнулся под водой. Прищурившись, Бай Хэн бесшумно поднялся со дна бассейна, обвился вокруг лодыжки Моци Тяньци, плавно пополз вверх по голени, перекинулся на бедро и устремился к источнику желания, что стоял колом точно так же, как и его собственное. Оплетя эту плоть гибким змеиным хвостом, он позволил подавляющей ауре Пожирающего Небеса Питона вырваться наружу и в тот самый миг, когда Моци Тяньци лишился сил, резко рванул его обратно в воду.
До этого он намеренно не прибегал к давлению родословной, из-за чего Моци Тяньци принимал его за обычную змею. Однако стоило родовому превосходству Пожирающего Небеса Питона проявиться в полную силу, как дремавшая внутри Моци Тяньци кровь питона, повергающего драконов, сжалась от страха, и под этим пронзительным взглядом змеиных глаз он едва мог пошевелить хотя бы пальцем.
Окутав мужчину кольцами хвоста и пожирая его взглядом хищника, не отводя глаз ни на секунду, Бай Хэн чувствовал, как его змеиный хвост с двусмысленной нежностью трется о тело партнера. Его губы вновь накрыли чужие, а пальцы продолжили ласкать плоть. В столь безвыходном положении Моци Тяньци едва удавалось сохранять невозмутимость — подобные ласки были поистине смертельны, а мастерство Бай Хэна в постели явно достигало абсолютного максимума!
Безупречное тело, обычно скрытое под сложными черными одеждами, теперь подчинилось воле другого человека, являя соблазнительное зрелище существа, охваченного страстью. Его вечно бесстрастные черные глаза затуманились, между бровей залегла складка от движений чужого тела снизу, а прерывистые стоны эхом отдавались в сердце того, кто держал контроль в своих руках.
— Дай мне... — шептал Бай Хэн, ублажая его желание, не переставая осыпать поцелуями и лаская губами и языком его ухо; влажный и податливый язык имитировал движения наплыва, суля скорое блаженство. — Позволь мне войти сюда... — Пальцы, ласкавшие спереди, скользнули назад и, используя воду в качестве смазки, неглубоко вошли внутрь. — Позволь мне подарить тебе высшее наслаждение, мой повелитель...
Голос юноши звучал столь завораживающе, а пропитавшая его страсть настолько сильно взбудоражила Моци Тяньци, что в его затуманенном взоре промелькнули проблески борьбы и сомнений, а тяжелые, истомленные вздохи стали еще горячее.
Бай Хэн склонился ниже, целуя и покусывая его грудь, заменив пальцы кончиком языка, чтобы подразнить соски — сначала он нежно облизывал их, а затем слегка покусывал зубами, в то время как змеиный хвост бесшумно обратился человеческими ногами, освобождая объятое кольцами тело.
Тот уже начал сдаваться: заметив, как пальцы Моци Тяньци впиваются в его плечи, соблазнитель одарил его легкой улыбкой и усилил ласки, пока наконец, услышав глухой стон сверху, не был вынужден поднять голову за волосы, встретившись с холодным взглядом своего повелителя:
— Если мне не понравится, я убью тебя.
Бай Хэн лишь тихонько рассмеялся. Проигнорировав леденящий холод в его глазах, он подался вперед, припал к его губам и прошептал вскользь:
— Я доведу тебя до такого блаженства... что ты уже не сможешь остановиться.
http://bllate.org/book/33381/4101113
Готово:
