Готовый перевод After Death, I Discovered My Nemesis Secretly Loved Me / После смерти я узнал, что мой заклятый враг тайно любил меня: Глава 6

Пум-пум!

До слуха донеслися приглушенные голоса из-за дверного полотна.

— Еще не встал?

Строгий и низкий мужской голос.

— На улице эти два дня холодный воздух, по-моему, вчера вечером Сюн говорил, что слегка простудился. Завтра начинается учеба, остался редкий день каникул, пусть ребенок поспать подольше.

Нежный и терпеливый женский голос.

Мужской голос недовольно возразил:

— Привычки вырабатываются именно так: нельзя расслабляться ни на день, простуду даже болезнью назвать нельзя, это не повод для отдыха.

Как только стихли эти слова, раздался громкий стук в дверь: «Бум-бум-бум!»

— Юй Хэсун, сейчас шесть часов три минуты утра.

Взгляд Юй Хэсуна наконец оторвался от зеркала и переместился на слегка дрожащую от ударов дверь.

Он не шевельнулся и ничего не ответил.

Стук в дверь вскоре повторился снова, но на этот раз замер на половине.

Из-за двери донесся приглушенный, мягкий женский голос:

— Ладно, иди вниз, я сама еще раз позову Сюна.

Поцарствовала тишина, а затем за дверью послышались удаляющиеся шаги.

Юй Хэсун отвел взгляд от двери, повернулся, подошел к кровати и, наклонившись, принялся шарить в поисках телефона.

Нащупав под подушкой телефон размером всего с пол-ладони, он на мгновение замер, но сильного удивления уже не испытал.

Нажав на кнопку и подсветив экран, Юй Хэсун взглянул на время.

31 августа 2015 года.

Пятнадцатый год, он перешел в выпускной класс старшей школы, его восемнадцатилетие еще не наступило.

Сердце бешено колотилось, едва ли не выпрыгивая из груди.

Два стука в дверь приглушили бешеный ритм.

Женский голос за дверью по-прежнему звучал мягко:

— Сюн, ты случаем не заболел? Матушка Ин должна позвать семейного врача?

Экран телефона погас сам собой, Юй Хэсун снова включил его и уставился на надпись «31 августа 2015 года».

Он откликнулся:

— Всё в порядке, я встал, сейчас спускаюсь.

Кто-то за дверью отозвался «хорошо», и в коридоре воцарилась тишина.

Дождавшись, пока экран телефона снова автоматически погаснет, Юй Хэсун наклонился, положил аппарат на место и направился в ванную.

Теплые струи воды омывали тело, а реальное ощущение холода и тепла в сочетании с проясняющейся головой позволяли Юй Хэсуну точно оценить происходящее.

Он переродился.

Побывав даже призраком, вернуться в семнадцатилетний возраст казалось не таким уж и удивительным.

Для сверхъестественного и необъяснимого не сыскать ни корней, ни хвоста.

Быть может, стоило ему снова закрыть глаза, как он вновь обратится в состояние усопшего духа либо отправится перерождаться, вступая в круговорот следующей жизни.

Возможно абсолютно всё, но по крайней мере сейчас...

Юй Хэсун посмотрел на струи воды, стекающие по ладоням, и медленно сжал пальцы в кулак.

Ногти вонзились в плоть, и по руке распространилась вполне реальная боль.

Он вернулся в свое семнадцатилетие.

Быстро умывшись, Юй Хэсун вышел из ванной в гардеробную и наугад выбрал повседневный костюм.

Переодевшись, он поднял нежно-голубую пижаму, сваленную перед зеркалом в полный рост, бросил ее в корзину для грязного белья, куда домашняя прислуга заглядывала в определенные часы, после чего забрал с постели телефон и отпер дверь спальни.

В ту же секунду перед его глазами предстала женщина, прислонившаяся к косяку.

На вид ей было чуть за тридцать, лицо покрывал очень легкий макияж.

На плечах накинута простая шаль, черты лица нельзя было назвать ослепительными, однако хрупкая фигура и мягкий нрав с легкостью располагали к ней окружающих.

Заметив, что дверь отворилась, она подняла голову на Юй Хэсуна, сначала ласково улыбнулась, а затем в ее глазах мелькнула тревога.

— Почему лицо такое красное? Ты точно не заболел?

Юй Хэсун ответил не сразу.

Не дождавшись ответа, женщина подняла глаза на Юй Хэсуна.

Позади юноши находилась залитая светом спальня, а впереди — мрачный коридор пасмурного дня.

Из-за контрового света игра света и тени размывала его черты.

На мгновение Лу Шаньин показалось, будто юноша разглядывает ее.

Взглядом пронзительным, оценивающим, способным прожечь насквозь.

Но когда лицо юноши полностью осветили лучи из комнаты, в его прекрасных персиковых глазах плескалось лишь знакомое ей мягкое выражение.

Юноша ответил:

— Я не болен, просто принял горячий душ, от пара. Матушка Ин, пойдем вниз.

Лу Шаньин на мгновение задержала взгляд на лице парня и с улыбкой кивнула.

Она повернулась и первой направилась в сторону лестницы.

Юй Хэсун последовал за ней из комнаты и прикрыл за собой дверь.

Окутанный полумраком коридор лишился последних крох света, став длинным и черным, словно наброшенная гигантская клетка.

Шагая позади Лу Шаньин, Юй Хэсун стер с лица и без того скудную улыбку и уставился на идущую впереди фигуру.

Когда они спустились на первый капитолий, Юй Цимин и Юй Кэюнь уже сидели за обеденным столом.

Юй Цимин ел завтрак и одновременно просматривал газету. Услышав шаги, он помрачнел и перевел взгляд на запоздавшего Юй Хэсуна.

— Мне нужно напоминать тебе о чувстве времени еще сколько раз? Когда в будущем ты примешь дела компании, каждое мгновение твоего опоздания будет подарком для твоих конкурентов.

Юй Хэсун опустил ресницы и ответил точно так же, как в воспоминаниях юности:

— Я понял, отец.

Юй Цимин строго предупредил:

— Чтобы такого больше не повторялось.

Увидев, что Юй Хэсун по-прежнему отвечает с опущенной головой, Юй Цимин сменил гнев на милость:

— Садись ешь.

Юй Хэсун отодвинул стул на свободном месте рядом с Юй Кэюнем и сел.

Устраиваясь поудобнее и регулируя расстояние между креслом и столом, он заметил, как сидевший рядом Юй Кэюнь повернулся к нему, прикрыл рукой лицо, устремил гримасу в сторону Юй Цимина и скорчил рожицу.

Затем беззвучно прошевелил губами:

— Папа просто невыносим!

Юй Кэюнь был на три года младше Юй Хэсуна.

Из-за слабого здоровья к своим четырнадцати годам Юй Кэюнь так и не вытянулся в росте.

Поэтому прямо сейчас человек перед Юй Хэсуном выглядел сущим ребенком: бледное лицо, а фигура донельзя исхудала от многолетних болезней.

Он смотрел на Юй Хэсуна с таким послушным и ласковым выражением, что со всех сторон казался совершенно простодушным, наивным мальчуганом.

Прежде чем Юй Хэсун успел как-то отреагировать, раздался голос Юй Цимина:

— Юй Кэюнь, о чем это вы тут шепчетесь со старшим братом?

Юй Кэюнь показал Юй Хэсуну язык, опустил руку и сел прямо, принявшись врать Юй Цимину:

— Я здоровался с братом, говорил с добрым утром.

Лицо Юй Цимина окаменело:

— Если результаты медосмотра окажутся в норме, завтра ты пойдешь в школу вместе с братом. Хватит валять дурака.

Лу Шаньин наложила пиалу с кашей и подвинула Юй Хэсуну, пытаясь сгладить углы:

— Ну будет вам, давайте все завтракать, а то еда остынет.

Между делом она очистила от скорлупы яйцо и положила в тарелку Юй Хэсуна.

Увидев это, Юй Кэюнь шутливо надулся и запротестовал:

— Матушка Ин, вы всегда сначала чистите яйцо брату.

Лу Шаньин улыбнулась и взяла еще одно вареное яйцо, принимаясь его очищать.

Юй Цимин снова уткнулся в газету и заговорил вновь:

— В начале семестра намечается очень весомая международная олимпиада по математике, я уже подыскал тебе преподавателя, он прибудет в девять.

Юй Хэсун отозвался, а Юй Цимин продолжил:

— Главная ветвь семьи придает огромное значение успеваемости в выпускном классе. То, как ты проявишь себя в предстоящем году, напрямую решит, заслуживаешь ли ты права переступить порог главного поместья.

Закончив говорить, Юй Цимин о чем-то задумался, нахмурился и произнес ужесточившимся тоном:

— Во втором полугодии младший сын из той ветви попадет с тобой в один класс. Старайся избегать конфликтов с ним, общение с ним ни капли не поможет тебе войти в главный дом.

Под младшим сыном из той ветви подразумевался младший сын старшего дяди — Юй Янмин.

На посту исполнительного директора Корпорация Юй сидел именно старший дядя Юй Хэсуна, Юй Цитянь.

А среди поколения Юй Хэсуна нынешним главным кандидатом в наследники также считался старший сын Юй Цитяня.

Что же касалось второго сына Юй Цитяня, Юй Янмина...

В детстве он был тем еще сорванцом, оставался им и по сей день, да и повзрослев, не изменился.

Юй Хэсун мысленно припомнил события вокруг своего семнадцатилетия.

За этот год учебы в старшей школе между ним и Юй Янмином действительно произошло немало трений.

Он перебрал в памяти события до и после своего семнадцатилетия.

Придя в себя, он обнаружил, что Юй Цимин уже закончил завтрак, а Лу Шаньин и Юй Кэюнь тоже поднялись со своих мест.

Юй Цимин направился к выходу первым.

Лу Шаньин приняла у слуги верхнюю одежду и пошла рядом с Юй Цимином, помогая ему надеть пальто.

Юй Кэюнь помахал Юй Хэсуну на прощание и бросился следом за супружеской парой.

Юй Хэсун смотрел на удаляющиеся спины троих людей.

Лишь когда их силуэты полностью скрылись из виду, он отвел взгляд и опустил столовые приборы.

Строгий отец, нежная мачеха, ласковый младший брат.

Словно крепкий и устойчивый треугольник, они плотно и без зазоров охватывали то, что было скрыто глубоко внутри.

Нанятый Юй Цимином репетитор прибыл домой ровно к девяти.

Прозанимавшись весь день, Юй Хэсун получил базовое представление о тех знаниях старшей школы, которыми мог овладеть на данный момент.

После целого дня учебы в голове по-прежнему гудело.

Юй Хэсун вернулся в спальню, достал из аптечки градусник и измерил температуру — 38,7 °C.

Он отыскал таблетку жаропонижающего, проглотил ее, немного посидел на краю постели, затем переоделся в пижаму, лег в кровать и, словно проверяя некий эксперимент, медленно закрыл глаза.

·

— Хорошо, директор Юй, я жду вас в компании.

Повесив трубку после звонка менеджера операционного отдела, Юй Хэсун поднял взгляд на небо за окном.

Солнце еще не взошло, мир тонул в кромешной тьме и тишине.

Телефон вернулся на главный экран, подсветившись цифрами: четыре часа семь минут утра.

Снятый пиджак все еще был у Юй Хэсуна в руке, он не успел повесить его на плечики.

Убрав телефон, он снова надел еще хранящий тепло пиджак и зашагал в ванную.

Войдя, он зачерпнул воды и плеснул себе в лицо, смахнул капли ладонью, выпрямился и посмотрел в зеркало.

Мужчина в зеркале был облачен в светло-серый костюм.

Рубашка выглажена с безупречной аккуратностью, галстук скрупулезно затянут на белой тонкой шее.

Кожа под светом ламп, покрытая капельками воды, походила на кусок отборного бараньего сала, только что извлеченного из чистой воды.

В этой нефритовой белизне сияла пара персиковых глаз, которые по природе своей должны были источать нежность, но почему-то отливали безразличной светло-серой хладнокровью.

http://bllate.org/book/33379/4100886