Ю Тун инстинктивно перехватил его, а сообразив, что это такое, опустил голову, уставившись на плитку, и на мгновение умолк. Затем он медленно поднял взгляд, выглядя несколько смущенным:
— Эту я съем, но больше не покупай. Ты мог бы... откладывать деньги, которые некуда девать, и подкопить, например, на новый телефон или что-нибудь в этом роде.
— Что? — Пэй Синьчжэ слегка нахмурился.
Глаза Ю Туна забегали, и он уставился в пол:
— То есть, чтобы впредь ты больше не покупал мне шоколад. Даже если не будешь покупать, я стану меньше болтать и меньше тебе докучать.
Пэй Синьчжэ чувствовал, что что-то здесь в корне не так.
Он не думал, что Ю Тун поступил бы так сам по себе, но у него определенно было ощущение, что Ю Тун от него отдаляется.
Однако причины он не понимал.
Поэтому Пэй Синьчжэ решил, что им стоит поговорить.
На перемене на следующий день после того, как он это осознал, Пэй Синьчжэ подошел к Ю Туну и без всяких предисловий прямо заявил:
— В обед я пойду с тобой поужинать.
Когда он это произнес, Ю Тун как раз протискивался из-за спины Линь Цзиньсяо. Он направлялся к выходу, чтобы вытереть доску, а выбравшись и остановившись, немного подумал и отказался:
— Мне не нужно, чтобы кто-то со мной ходил, места для одного найти проще, чем на двоих.
С этими словами он придвинулся к самому уху Пэй Синьчжэ и произнес едва слышным для двоих голосом:
— Я же тебе говорил: не нужно себя заставлять и не нужно так уж слушаться бабушку, пытаясь непременно заботиться друг о друге. Если она снова станет тебе выговаривать, вали всё на меня.
Пэй Синьчжэ не сразу понял, при чем здесь вообще какое-то принуждение или послушание бабушке, а глядя на то, как Ю Тун, договорив, убежал к преподавательскому столу стирать с доски.
Пока они шептались, Линь Цзиньсяо всё это время разглядывал Пэй Синьчжэ. Ему это казалось то ли забавным, то ли не совсем понятным, и как только Ю Тун убежал, он перевел взгляд на Пэй Синьчжэ:
— А ты сейчас повел себя довольно паршиво.
Заметив легкую усмешку, застывшую на губах собеседника, Пэй Синьчжэ нахмурился:
— Что ты имеешь в виду?
Линь Цзиньсяо видел, что на самом деле Пэй Синьчжэ неравнодушен к Ю Туну — вот только неведомо зачем он вечно цеплял его своими колкостями. Заметив эту особенность, он и сам не прочь был потратить силы на то, чтобы вмешаться.
Он говорил непринужденным тоном:
— Ю Тун — парень милый, с отличным характером, и друзей у него полно. С кем он только ни общается, так с какого перепугу ему терпеть твои издевки?
Взгляд Пэй Синьчжэ дрогнул, смутно ощущая, что тот попал в самую точку.
Линь Цзиньсяо усмехнулся и продолжил:
— Пэй Синьчжэ, разве не обидно так глупо попадаться на собственной заносчивости?
Помолчав, Пэй Синьчжэ бросил взгляд на спину Ю Туна, который все еще стирал с доски, и вернулся на свое место.
После этого он потратил пол-урока на то, чтобы мысленно восстановить все свои недавние слова и поступки по отношению к Ю Туну. К счастью, память у него была отменная — он отчетливо помнил даже то, о чем говорил с Ю Туном месяц назад.
В результате он с поразительной точностью выявил корень проблемы в их отношениях.
То, чему он сам не придавал никакого значения, вовсе не означало, что Ю Тун оставлял без внимания. Вдобавок ко всему, хотя существовали куда более удачные способы выразить свои мысли, он неизменно выбирал самые худшие.
До того как Линь Цзиньсяо указал ему на это, он совершенно не отдавал себе отчета в подобных вещах, но, сопоставив всё с обычным здравым смыслом, пришел к выводу.
Он не только тугодум и самодовольный тип, но еще и чертовски раздражающий человек.
Вторую половину урока Пэй Синьчжэ провел, наблюдая за Ю Туном и раздумывая, как именно извиниться. Он пялился на него до самого звонка, пока не увидел, как Ю Тун достал из парты пачку чипсов, разорвал ее и подозвал Линь Цзиньсяо разделить трапезу.
Пачка чипсов, появившаяся в классе, подействовала словно корм, рассыпанный на площади: голуби со всех сторон слетелись на этот звук, дружно протягивая руки. Ю Тун ничуть не возражал и лишь когда все остальные брали по горстке, запускал руку сам.
Он вытащил чипсину, перед самым ртом на мгновение замер, отодвинул ее подальше, широко распахнул глаза, а затем резко обернулся, встретившись взглядом с Пэй Синьчжэ.
Заприметив цель, Ю Тун тут же радостно запетлял между партами. Все еще зажав в пальцах ту самую чипсину, он подбежал прямо к Пэй Синьчжэ и протянул ему под нос:
— Смотри! Какая круглая, идеальный круг!
На секунду замерши, Пэй Синьчжэ кивнул в знак согласия:
— Ага.
С улыбкой Ю Тун поднес чипсину к его губам:
— Ешь давай.
Проглотив угощение, прежде чем Ю Тун успел отдернуть руку, Пэй Синьчжэ перехватил его за запястье:
— Сегодня после уроков не ходи на баскетбол. Мне нужно с тобой поговорить.
То, как Ю Тун бросился к нему с этой удивительной круглой чипсиной, в один миг дало Пэй Синьчжэ понять: он по-прежнему остается для Ю Туна главным адресатом для любых радостей, говоря проще — первой реакцией. А отстранение Ю Туна вовсе не было капризом из-за его скверного поведения; это было спокойное и планомерное сокращение доли присутствия Пэй Синьчжэ в собственной жизни, причем продолжавшееся и по сей день.
Это был умный и зрелый подход, но оттого Пэй Синьчжэ чувствовал себя неуютно, понимая, что ситуация куда сложнее обычной ссоры.
Ю Тун бросил взгляд на настенные часы в конце класса: до звонка оставалось минут четыре-пять.
— О чем? Говори сейчас.
— Времени не хватит.
Пэй Синьчжэ покрепче перехватил его руку, не отпуская.
— Давай не пойдем на тренировку, ладно?
Пэй Синьчжэ крайне редко разговаривал в таком тоне, и Ю Тун оказался не в силах отказать, просто кивнув в знак согласия.
По дороге домой после занятий Ю Тун выглядел рассеянным, то и дело украдкой косясь на Пэй Синьчжэ, но тот упорно хранил молчание. В конце концов, когда они подошли к их дому, Ю Тун не выдержал и заговорил первым.
Ухватившись за лямки рюкзака снизу, он прижал локти к бокам и тут же расслабился:
— Ты же... хотел мне что-то сказать? Что именно?
Упустив момент заговорить первым, Пэй Синьчжэ с чего-то вдруг занервничал. Не показывая вида на лице, он выждал паузу и прямо выпалил:
— Ю Тун, я говорил одно, а думал совсем другое.
Ю Тун склонил голову набок:
— А?
Весь день Пэй Синьчжэ мысленно прокручивал заготовленную речь бесчисленное множество раз, однако в самый ответственный момент не смог вспомнить ни единого слова. Глядя на Ю Туна, ему оставалось лишь объяснять все по порядку, с самого начала.
— Во-первых, я никогда не считал тебя назойливым. Просто я повел себя как последний мерзавец, который без всяких на то причин унижает других людей.
— И еще: я никогда не думал, что ты глупый. Называть тебя свиньей — признак моего собственного бескультурья, на самом деле я всегда считал тебя очень сообразительным.
Выслушав два пункта, Ю Тун уже нахмурился, совершенно не понимая, к чему клонится разговор.
— Далее. Я отказывался ходить с тобой обедать вовсе не потому, что хотел поспать — это тебе, если не поспишь полчаса, потом клонит в сон после обеда. Требовать, чтобы ты не притворялся послушным, я стал потому, что хотел, чтобы ты ел побольше сладкого. Покупал тебе шоколад тоже не ради того, чтобы ты меньше болтал, а потому что знал: ты его любишь. И составить тебе компанию вовсе не в тягость, у меня нет столько дел, которые я обязан делать кровь из носу.
Пэй Синьчжэ методично перечислял всё подряд, боясь упустить хоть что-нибудь:
— Я наговорил много гадостей, совершенно не считаясь с твоими чувствами. Впредь я это исправлю.
http://bllate.org/book/33371/4099939
Готово:
