— Даоска Ань? — слегка удивился Хэн Юй. У даоски Ань ведь имелись хоть какие-то зачатки магии, что с ней могло случиться?
Синь Ми проявила заботу и предложила даосу Цуну присесть в переговорной:
— Даос, рассказывайте, не спешите.
При этом она налила Цун Цзя воды. Даос Цун торопливо сделал несколько глотков и заговорил:
— Мы сами толком не понимаем, в чём дело. Позавчера во время утренних занятий старшая сестра чувствовала себя прекрасно, и на лекции для учеников вела себя как обычно. Но после обеда она вдруг потеряла сознание. Старший брат пригласил врача китайской медицины, который постоянно наблюдает за нашим храмом, однако тот ничего не смог обнаружить. Брат сказал, что если она не придёт в себя до сегодняшнего вечера, то завтра с утра её отправят в больницу. Я тайком заглянул к старшей сестре: похоже, она не заболела, а скорее одержима злым духом.
Брови Хэн Юя сошлись на переносице: значит, эту поездку откладывать нельзя. Как раз представится удобный случай вытащить наружу всю правду о настоятеле Чжоу.
— Даос Цун, если вас назначат настоятелем, согласились бы вы сотрудничать с нашим Восемнадцатым отделом? — Хэн Юй задал вопрос, который на первый взгляд казался совершенно неуместным.
Лицо даоса Цуна сделалось суровым.
— Руководитель Хэн, я не питаю предрассудков к Восемнадцатому отделу и с радостью поработаю с вами, тем более что наш Даосский Храм Всеведения от этого только выиграет. Но я не настоятель и у меня нет никаких мыслей соперничать со старшим братом. Так что ответить на ваш вопрос я не могу.
Хэн Юя это ничуть не смутило — ему вполне хватило первой половины ответа.
— Пойдёмте, навестим даоску Ань. — Хэн Юй поднялся и зашагал вперёд.
Даос Цун счёл манеру общения Хэн Юя слишком скачкообразной, но сейчас было не время допытываться до причин, поэтому он поспешно поднялся и последовал за ним.
Когда они добрались до Даосского Храма Всеведения, небо уже почти совсем стемнело.
Завидев их, настоятель Чжоу помрачнел:
— Зачем вы явились? В храме уже закрыты двери, если хотите совершить молитву — приходите завтра.
Даос Цун сделал шаг вперёд:
— Никто из нас не может понять, что сейчас с сестрой, поэтому я специально пригласил руководителя Хэна взглянуть, может, удастся отыскать способ разбудить её.
Настоятель Чжоу издал презрительный смешок:
— Какой-то мелкий полицейский — и что он сможет? Лучше не устраивайте здесь лишнего балагана.
Хэн Юй приподнял бровь: этот настоятель Чжоу оказался настолько бездарным, что это даже забавно. Неужели он даже не способен распознать в нём ёся?
Даос Цун не отступил:
— Лишний человек лишней помощью не будет.
— Ха-ха, хватит паясничать. Как бы он чего не натворил да не сделал Ань Су ещё хуже.
Настоятель Чжоу не скрывал своего полного недоверия.
— Старший брат! Сестра сейчас в таком состоянии, разве мы не должны испробовать все возможные средства? — на лице даоса Цуна проступило недовольство. — Хотя храмом заведуешь ты, сестра — не твоя единоличная собственность, здесь её старшие наставники, ученики... Все беспокоятся о её благополучии, так что в этом вопросе единолично решать ты не имеешь права.
— Ты... Ты ещё смеешь перечить мне? Кто здесь в конце концов настоятель? — Настоятель Чжоу, казалось, вовсе не выносил малейших упрёков и был готов взорваться от гнева.
Даос Цун снова подался вперёд:
— Старший брат, мы столько лет состоим в одной обители, и я никогда не говорил тебе резких слов. Если бы не беда со старшей сестрой, сейчас я должен был вместе с учениками готовиться к вечерним занятиям. Вместо того чтобы препираться со мной о том, уместно это или нет, тебе следовало бы молить небо о защите и о том, чтобы руководитель Хэн сумел помочь сестре — тогда все мы останемся довольны.
— Да ты кем себя возомнил? Как ты смеешь так со мной разговаривать! — Настоятель Чжоу выглядел совершенно потерявшим рассудок.
Хэн Юй перехватил даоса Цуна за руку, оттащил его назад и с полуусмешкой посмотрел на настоятеля Чжоу:
— Настоятель Чжоу, раз уж вы утверждаете, что я пришёл сеять беспорядок, давайте так: я брощу вам кости и погадаю. Если предсказание окажется верным, вы заткнётесь, а если я ошибусь — немедленно уйду и не задержусь здесь ни на секунду.
Настоятель Чжоу взмахнул рукавом и презрительно бросил:
— Желторотый мальчишка, хватит молоть чепуху! Ты гадать собрался? По мне, так ты просто наугад пытаешься угадать!
Хэн Юй не стал с ним спорить и лишь пристально заглянул ему в глаза.
Настоятель Чжоу внезапно почувствовал холод в теле, ладони покрылись испариной, а взгляд, прикованный к глазам Хэн Юя, словно оцепенел — отвести его было невозможно. Сердце у него ёкнуло, и он тут же пустил в ход магию: сложив пальцы в заклинание, он попытался грубой силой оттолкнуть Хэн Юй.
Однако магия настоятеля Чжоу даже не успела коснуться Хэн Юя, как тот взмахнул хлыстом, который невесть откуда появился у него в руке, и развеял чужие чары. Хэн Юй усмехнулся:
— Чего же испугался настоятель Чжоу?
— Я? Чего мне бояться?! — Настоятель Чжоу отвёл глаза. — Хотите смотреть — идите и смотрите! Но если с Ань Су что-то случится, Цун Цзя, вы у меня полетите из Даосского Храма Всеведения!
Хэн Юй криво усмехнулся:
— Настоятель Чжоу, я всего лишь хочу взглянуть, чем вы занимались в последнее время, к чему поднимать такую панику и даже пускать в ход магию против меня?
Стоявшие рядом даосы тоже осуждающе покачали головами: если бы Хэн Юй не среагировал вовремя, он непременно пострадал бы.
— Откуда мне знать, какая ты нечисть? Вдруг у тебя дурные замыслы, так что, мне тебе потакать?
Хэн Юй повернулся к даосу Цуну и велел:
— Веди.
И уже не оборачиваясь, бросил:
— До магии настоятеля Чжоу мне и дела-то нет.
Настоятель Чжоу от злости затрясся всем телом, но, вспомнив недавнее столкновение, всё же не посмел броситься выяснять отношения с Хэн Юем.
Добравшись до дальнего внутреннего дворика, даос Цун на цыпочках провёл их в комнату Ань Су.
Та мирно покоилась на кровати, бледная, с редким дыханием, а волосы её поседели, из-за чего женщина выглядела постаревшей разом на десяток лет.
Хэн Юй повёл носом:
— Никто из вас не чувствует запаха?
Даос Цун растерянно моргнул.
Пришедшие следом даосы и даоски тоже озадаченно переглянулись.
Лишь Синь Ми, стоявшая всё это время тихонько в стороне, подала голос:
— Да, пахнет какой-то вонью.
Хэн Юй кивнул: обоняние животных развито гораздо острее, чем у людей, а у ёсов — тем более.
Остальные по-прежнему ничего не понимали.
Хэн Юй присел на край кровати, протянул руку, взял Ань Су за запястье, закрыл глаза и произмолвил:
— Сегодня в полдень, пообедав, даоска Ань вернулась в свою комнату отдохнуть — у неё была привычка спать в дневное время. Позавчера после еды она зашла внутрь за книгой для ученицы. Это была ученица, лицом совсем мелкая, с родинкой размером с просяное зернышко на носу.
Даосы и даоски изумлённо переглянулись. Даже среди них находились те, кто обладал сильной магией, да и в самом храме жил не один просветлённый наставник, однако никто не умел считывать прошлое так подробно и безошибочно, как Хэн Юй.
Лицо Хэн Юя оставалось спокойным:
— Даоска Ань переступила порог в поисках книги, ученица ждала у входа. В комнате курились благовония, и пока даоска Ань искала книгу, из курильницы на столике у неё за спиной поднялся синий дымок и ударил прямо в межбровьек даоске Ань, после чего та потеряла сознание. Но эта тварь... похоже, показала свой истинный облик...
Даос Цун тут же осведомился:
— Показала истинный облик? Что это за тварь?
Хэн Юй покачал головой:
— Не уверен. Даоска Ань лишилась чувств, и я тоже не видел. Но запах в комнате, должно быть, остался от неё.
Настоятель Чжоу холодно бросил:
— Чушь собачья! Наш Даосский Храм Всеведения защищают предки-патриархи, как сюда могла пробраться скверна?
Хэн Юй мельком взглянул на него и усмехнулся:
— Не спешите, ваш выход ещё не наступил.
Настоятель Чжоу задохнулся от гнева и яростно уставился на Хэн Юя, совершенно не понимая, к какому такому представлению его готовят.
Синь Ми действовала быстро и уже принялась шарить по комнате в поисках зацепок: если запах действительно исходил от той твари, то прошло уже два дня, и если ничего не осталось лежать в комнате, пахнуть так сильно он бы не продолжал.
Несколько учениц тоже подключились к поискам.
Даос Цун поднял курильницу, внимательно её осмотрел и принюхался:
— Странно, это благовония не те, что обычно использует старшая сестра.
Все уставились на него.
Даос Цун пояснил:
— Сестра пользуется благовониями исключительно из городка Шуйчан, причём на прошлой неделе ей привезли целых два тубуса, она никак не могла сменить их на другие.
— Откуда же тогда взялись эти благовония? — спросил Хэн Юй.
Присутствующие переглянулись.
— Руководитель, есть находка! — Синь Ми подошла, держа в пальцах щепотку желтовато-бурого пуха. — Не знаю чья это шерсть, но запах исходит именно от неё.
Хэн Юй брезгливо отвёл взгляд, отказываясь брать её в руки:
— Это шерсть хорька. Раз запах держится так долго, значит, он уже обрёл разум и стал ёсем.
— Хорька?! — Если прежде они лишь подозревали, что в даосской обители завелась нечисть, то теперь это подтвердилось. Подобное открытие пугало куда сильнее догадок: раз в их храм смог пробраться и творить зло злой ёс, не означало ли это, что патриархи больше не защищают их святыню?
Даос Цун сообразил быстрее остальных:
— Руководитель Хэн говорит, что тот хорёк появился из курильницы, значит, с благовониями что-то не так. Теперь достаточно выяснить, кто подменил сестре благовония, и мы почти наверняка узнаем, чьих это рук дело.
Хэн Юй кивнул: наконец-то здесь нашёлся кто-то с работающей головой.
Даос Цун немедленно повернулся к ученикам Ань Су:
— Кто из вас знает, откуда взялись эти благовония?
Вперед выступила та самая маленькая даоска с родинкой на носу, которую Хэн Юй видел в воспоминаниях Ань Су:
— Дядя-наставник, никто не приносил наставнице благовония. Мы все знаем, насколько она разборчива, никто бы не осмелился просто так дарить ей благовония. К тому же, когда привезли новые благовония из городка Шуйчан, наставница сразу заказала ещё партию, вряд ли они разонравились ей.
Другой ученик добавил:
— Дядя-наставник, наставница всегда была человеком осторожным, она никогда бы не стала пользоваться чужими вещами наугад, если только их не прислал кто-то из близких знакомых.
Даос Цун распорядился:
— Тогда выясните, откуда взялись эти благовония!
Маленькая даоска растерянно спросила:
— Дядя-наставник, как же это проверить?
Хэн Юй устал смотреть на их возню:
— Хватит возиться, я сам посмотрю.
С этими словами Хэн Юй снова взял Ань Су за руку, а спустя мгновение перевёл взгляд на настоятеля Чжоу:
— Настоятель Чжоу, вам не кажется, что хранить молчание сейчас уже неуместно?
— Что я могу сказать? — Настоятель Чжоу сердито задышал, топорща усы.
— Те благовония, что вы передали даоске Ань, — вам совсем нечего сказать по этому поводу? — Хэн Юй находил это забавным: неужели таковы современные спутники на пути Дао?
Все взгляды вновь устремились на настоятеля Чжоу.
Тот выпучил глаза:
— На что уставились? Ну подарил я Ань Су кое-что, и что с того?
Даос Цун вышел из себя:
— То, что ты сделал сестре подарок, само по себе не страшно, но в тех благовониях крылась отрава, неужели ты не знал?!
Настоятель Чжоу завопил громче даоса Цуна:
— Ты клонишь к тому, что я намеренно причинил ей вред? Зачем мне её губить? У тебя вообще голова на плечах есть?
— Если ты не знал, что благовония испорчены, почему ты молчал и не признался сразу, когда мы только заговорили об этом?
— Ты совсем больной? Я понятия не имел, что с благовониями что-то не так! Их мне передала одна знакомая, я подумал, что у них приятный ненавязчивый аромат, и отдал Ань Су. К этому делу я не причастен, с какой стати мне поднимать шум? К тому же, кто знает, не мелет ли чепуху этот желторотый пацан? Ты веришь всему, что он говорит? Ты сошёл с ума?
— По-моему, это старший брат сошёл с ума! Разве руководитель Хэн хоть в чём-то ошибся? Описал ли он Ли Шу неверно? Или запашок приплел из головы? Раз всё верно, я предпочитаю верить руководителю Хэну!
Ли Шу оказалась той самой маленькой даоской.
— Я здесь настоятель, неужели я стал бы вредить людям из собственной обители?!
— Знал и молчал — значит, замешан!
Люди в комнате не знали, как их усовестить: то, что настоятель Чжоу поначалу хранил молчание, и впрямь выглядело подозрительно. К тому же большинство присутствующих являлись младшими учениками, а редкие старшие обычно предавались уединенной практике и не вмешивались в дела храма.
Хэн Юй подпёр подбородок рукой и прищурился на настоятеля Чжоу:
— Прекратите грызню. Настоятель Чжоу, те благовония вам женщина подарила, верно?
Лицо настоятеля Чжоу переменилось:
— Что за бред ты несёшь?
Хэн Юй невозмутимо продолжил:
— Настоятель Чжоу, что вас связывает с этой женщиной? В магии, которую вы применили против меня, чувствовалось женское дыхание, но этот след принадлежит вовсе не даоске Ань. Вы же понимаете, о чём я, верно?
Присутствующие ахнули — все прекрасно поняли намёк Хэн Юя: практикующие постижение Дао могут запятнать свою ци чужой лишь после того, как вступят с кем-то в телесную связь.
— Да что ты мелешь?! — взревел настоятель Чжоу.
— Не кипятитесь. Вот отыщу ту дамочку, тогда и будете орать сколько душе угодно.
Лицо даоса Цуна почернело: его старший брат изменил старшей сестре!
— Ты... Ах ты...
Хэн Юй пристально заглянул ему в глаза, и на этот раз настоятель Чжоу оказался не в силах высвободить даже толику магии. Хэн Юй просто-напросто подавил его силу своей волей.
Лицо настоятеля Чжоу побелело, тело забилось в мелкой дрожи, а со лба скатились капли холодного пота.
Посмотрев на него ещё немного, Хэн Юй обратился к даосу Цуну:
— На пересечении улицы Чжунсин и улицы Цзяньчжи есть жилой комплекс, белые высотки, дом двенадцать, четвёртый этаж, квартира четыреста два. Ступайте, заберите человека.
У настоятеля Чжоу подогнулись колени, и он рухнул прямо на пол.
http://bllate.org/book/33361/4098948
Готово:
