Город Ной.
Жители планеты Баяо презрительно называют его синим концлагерем.
Шестьсот миллионов человек ютятся на клочке земли площадью менее пятисот тысяч квадратных километров, со всех сторон окруженном густой сетью электрических заграждений, сквозь которые не пробиться, а наружу ведет лишь единственный выход.
Чтобы было удобно различать их на межзвездных картах, правительство Федерации потребовало покрасить все крыши в Городе Ной в темно-синий цвет. Если смотреть на него сверху из летательного аппарата, это выглядит так, будто на чистейшую, безупречную снежную гладь наступили грязным сапогом.
Люди, живущие на этом грязном следу, подобны кишмя кишащим постельным клопам — они прозябают в серой рутине, и от них разит за версту.
Что же до высшего руководства планеты Баяо, то в свое время они решили приютить этих клопов лишь по одной причине: среди жителей Синей Звезды рождались высококлассные Плодчики.
Выйдя из смотровой, Фу Хань сорвал с руки полоску медицинского пластыря и бросил ее в стоявшую рядом урну.
Он стоял у окна, и выбившиеся прядки волос за ухом трепетали на ветру, переплетаясь с чуть опущенными ресницами. Солнечный свет падал на его утонченный в профиль очерченный лик, заставляя кожу силеться чистым белым светом.
Вышедший следом из смотровой Чжоу Юньсюань едва не ослеп от этой картины. Он еще долго пребывал в каком-то отрешенном оцепенении, пока наконец не заметил, что у Фу Ханя все еще кровоточит рука.
– Прижми пластырь, прежде чем отдирать, вон же кровь идет.
Он уже протянул руку, чтобы помочь ему прижать рану, но Фу Хань отшатнулся в сторону.
Опустив рукав, чтобы скрыть запястье, Фу Хань повернулся и направился к классу:
– Не нужно.
Видя, что тот упрямится, Чжоу Юньсюань был вынужден пойти следом:
– Знаю, настроение у тебя паршивое, но незачем же так себя изводить. К тому же шанс стать Плодчиком составляет всего ноль целых две сотых процента, вряд ли нам выпадет такой жребий.
Федеральное правительство планеты Баяо постановило, что каждый житель Синей Звезды по достижении шестнадцатилетнего возраста обязан каждые три месяца сдавать кровь на анализы, чтобы определить, соответствует ли он показателям Плодчика. Если репродуктивный коэффициент достигал шестидесяти процентов, человека признавали Плодчиком, вывозили за пределы Города Ной и насильно отдавали кому-нибудь из высшей знати планеты Баяо, превращая в машину для деторождения.
Фу Ханю и Чжоу Юньсюаню в этом году исполнилось семнадцать лет по земному исчислению, и они уже ровно год терпели эти унизительные проверки. Как правило, если за первый год коэффициент не дотягивал до шестидесяти процентов, то в дальнейшем он лишь неуклонно падал, вплоть до полного нуля.
Так что, судя по текущему положению дел, они оба уже практически выбыли из зоны риска.
И тем не менее, как бы то ни было, каждый раз во время подобных осмотров Фу Хань оставался мрачен.
Вернувшись в класс и увидев лишь пару учеников, сидевших за разрозненными партами, Фу Хань оперся спиной о спинку стула и достал из рюкзака собранный собственными руками оптомозг.
Конечно же, созданный им оптомозг не мог подключиться к межзвездной сети планеты Баяо, на нем запускались лишь простейшие одиночные игры, но даже несмотря на это, одноклассники неизменно рвались взять его поиграть.
Стоило Фу Ханю включить устройство, как к нему тут же подкатил кто-то жаждущий. Чжоу Юньсюань с раздражением оттолкнул его, уселся рядом с Фу Ханем, загородил парня всем корпусом и хмуро бросил:
– Десять звездных монет за сутки аренды.
Парень с короткой стрижкой ёжиком выудил из кармана полтинник и швырнул его с широким жестом:
– Беру на пять дней.
Фу Хань лишь бросил косой взгляд на шмякнувшиеся на стол пятьдесят монет и даже не шелохнулся, продолжая ловко перебирать пальцами по оптомозгу:
– И залог триста.
Ёжик вскочил на ноги, выругавшись:
– Какого хрена у тебя такой дорогой залог!
Чжоу Юньсюань тоже поднялся, загородив Фу Ханя собой и глядя на наглеца сверху вниз:
– Не хочешь – вали отсюда!
Он с малых лет выделялся ростом среди сверстников, и теперь нависавший над ним ёжик ощутил мощное давление, словно на него обрушилась гора Тайшань.
Сникнув, ёжик плюхлся обратно на стул и, бормоча что-то себе под нос, вытащил из кармана еще несколько купюр и швырнул их на стол:
– Так пойдет, мать твою?!Фу Хань наконец оторвал взгляд от интерфейса оптомозга, взглянул на триста пятьдесят звездных монет, лежавших на столе, и легко улыбнулся. Его пальцы с четко очерченными суставами протянули оптомозг обратно:
— Благодарю за покупку.
Он аккуратно собрал деньги, сложил вещи в сумку и собрался идти домой, поскольку последний урок — тестирование на Плодчика — был отменен в самый последний момент.
— Ты разве не идешь домой? — спросил Фу Хань у Чжоу Юньсюаня, который неподвижно сидел за своим местом.
Чжоу Юньсюань покачал головой:
— Дома снова нет электричества, а здесь я хотя бы смогу почитать книгу.
— Тогда я пойду.
— Угу.
Чжоу Юньсюань слегка повернулся, давая Фу Ханю пройти. Из-за тесноты между партами и стульями в момент разминувшихся тел было трудно избежать легкого соприкосновения.
В тот момент, когда Фу Хань проходил мимо, от его воротника повеяло слабым ароматом трав. Почувствовав этот запах, Чжоу Юньсюань невольно покраснел и отступил еще на шаг назад, но тут же с глухим стуком врезался спиной в стену.
Услышав стук двери, Фу Хань обернулся и, лукаво улыбнувшись, бросил:
— Совсем ты растерялся.
Затем он легонько постучал собеседника по плечу:
— Ну я пошел.
Проводив взглядом фигуру, удаляющуюся из класса, Чжоу Юньсюань еще какое-то время оставался вне себя от чувств, пока не услышал презрительное фырканье парня с короткой стрижкой, ковырявшегося в оптомозге.
— Такой жеманный, небось сам Плодчик. Рано или поздно его сгребут эти Белые демоны и будут драть в задницу каждый день.
Обычно отношения короткостриженого с Фу Ханем нельзя было назвать ни хорошими, ни плохими — все дело было в злости из-за тех трехсот монет залога, которые Фу Хань содрал с него сверх меры, да еще и при поддержке Чжоу Юньсюаня. Поскольку физически тягаться с ними он не мог, оставалось только похвалиться языком.
Кто же знал, что голос его, не слишком громкий и не слишком тихий, долетит точно до ушей Чжоу Юньсюаня.
Два тяжелых удара обрушились сверху, перекосив рот короткостриженого набок, и кровь из уголка рта струйкой потекла прямо на воротник. Ошеломленный парень вытаращил один заплывший глаз на Чжоу Юньсюаня, и во взгляде его смешались ужас и страх.
А та высокая фигура лишь вытянула указательный палец и принималась тыкать его в лоб снова и снова, не смея даже пикнуть в ответ.
— Если еще раз распустишь свой поганый язык, я изувечу твои губы, чтобы ты больше не заплевывал все вокруг дерьмом. Запомнил?
У короткостриженого так опухло во рту, что он не мог произнести ни слова, оставалось лишь всхлипывать и кивать.
Чжоу Юньсюань стер кровь с кончика пальца о рубашку обидчика и с улыбкой похлопал его по щеке:
— Вот и отлично.
Вернувшись домой, Фу Хань застал бабушку: она толкала полуинвалидное кресло, медленно спускаясь с лестницы. А та самая троюродная тетка с семьей, что некогда обещала заботиться о старушке, преспокойно сидела на диване перед видеоэкраном, болтая и смеясь — они словно в упор не замечали грохота, с которым колеса кресла ударялись о ступени.
Фу Хань сжал кулаки, быстро подбежал, перехватил кресло и помог бабушке спуститься до конца, а в его голосе прозвучало беспомощное раздражение:
— Ты опять не слушаешь. Когда меня нет, не спускайся вниз. Что бы ты делала, если бы упала с такой высоты?
Бабушка с улыбкой похлопала его по руке:
— Все в порядке, эта коляска безопасная, только медленная. Отвези меня на кухню, мне нужно побыстрее заняться ужином.
Услышав слово ужин, Фу Хань нахмурился: подумать только, даже в таком преклонном возрасте бабушка вынуждена готовить на них еду.
Просто бессовестно.
Заведя бабушку в свою комнату, Фу Хань подошел к дивану и швырнул школьную сумку на журнальный столик так, что расставленные на нем баночки и бутылочки с питательными смесями разлетелись по полу, словно бомбы. Троюродная тетка со своей семьей, увлеченно смотревшие передачу, испуганно вздрогнули и только теперь перевели взгляды на Фу Ханя.
На их лицах застыло выражение изумления вперемешку с гневом.
Мальчишка, ровесник Фу Ханя, вдруг взвыл и уткнулся в объятия тетки, горько заплакав:
— Мама, мои питательные капсулы!
Тетка похлопала сына по спине и зыркнула на Фу Ханя:
— Ах ты паршивец, уссатый щенок, совсем рехнулся!
Фу Хань усмехнулся, и его ледяной взгляд скользнул по лицам всех присутствующих:
— А что, по-вашему, я делаю?
Он скосил глаза на настенные часы, и улыбка на его губах стала еще шире.
— Уже перевалило за шесть, а ведь в Городе Ной строго-настрого велено отключать генераторы энергии ровно в шесть часов. Если я сейчас полезу в настройки и снова запущу подачу энергии, как думаешь, не заявится ли патруль с облавой, чтобы сцапать вас вместе с дядей? В конце концов, владельцем этого дома по документам давным-давно числитесь вы.
Тетка, встретившись с зловещей улыбкой Фу Ханя, почувствовала, как по спине пробежал холодок. На что способен этот малолетний наглец, она прекрасно знала.
— Если нас загребут, тебя ведь тоже отправят в исправительную колонию!
Фу Хань пожал плечами и рассмеялся:
— Да мне плевать. Разве вы не слышали поговорку, что голому море по колено? К тому же я несовершеннолетний, у меня еще есть шанс дифференцироваться в Плодчика, так что даже если меня заберут, со мной не сделают ничего бесчеловечного. А вот вы с дядей окажетесь в смертельной опасности. Методы этих Белых демонов, полагаю, вам хоть немного да знакомы?
Тут лица тетки и ее семьи окончательно побелели.
Фу Хань поднял сумку, отряхнул ее и зашагал наверх:
— Раз уж до вас дошел страх, выполняйте свои обязанности по совести. Убираться в доме каждую неделю, готовить еду каждый день, и запомните: если я хоть еще раз увижу, что бабушка сама спускается вниз по лестнице, я больше не стану предупреждать вас перед тем, как взломать систему.
http://bllate.org/book/33354/4097810
Готово:
