Сюй Моян с удовлетворением смотрел на женщину, прижатую к его груди. Он наклонился и прижался тёплыми губами к её алым устам, медленно облизывая их. Его рука скользнула под одежду и сжала нежную мягкость её груди, жёстко и настойчиво манипулируя ею.
Аньань попыталась оттолкнуть его, и в её голосе прозвучала дрожь гнева:
— Ты, изверг! Ты посмел меня обмануть!
— А что я тебе обещал? — Сюй Моян продолжал ласкать её губы, про себя удивляясь: неужели они и вправду намазаны мёдом — такие сладкие?
Аньань разозлилась ещё больше и, вертя головой, пыталась вырваться:
— Ты же сказал: «Если не будешь двигаться — не трону»!
— Когда это я такое говорил? — Его губы медленно переместились на белоснежную шею Аньань, оставляя на ней череду глубоких и нежных поцелуев. Правой рукой он лёгкими движениями гладил её губы. Аньань сопротивлялась, поворачивая лицо, но он резко ввёл палец ей в рот и начал медленно водить им туда-сюда. Уголки его губ изогнулись в довольной улыбке, а голос прозвучал радостно:
— Эмм… Я помню, что сказал: «Если будешь двигаться — сразу тебя возьму». Но разве я обещал, что если не будешь двигаться — не трону? Если не будешь двигаться, тогда возьму чуть позже.
Он поднял её руку и направил вниз, к своему напряжённому члену. В его голосе послышалась обида:
— Ты сама разожгла огонь, теперь твоя обязанность — его потушить.
Аньань безмолвно смотрела на его наигранное ворчание, жалобное поведение и притворную обиду и изо всех сил попыталась вырвать руку. Но Сюй Моян крепко держал её, прижимая ладонь прямо к своему раскалённому стволу и не собираясь отпускать.
Как только её пальцы коснулись его огромного, твёрдого члена, сердце Аньань пропустило удар, и она выругалась:
— Сюй Моян!..
В этот момент мужчина будто одержимый, и её бесполезное сопротивление его совершенно не волновало. Он снова захватил её полуоткрытые губы, заглушая все стоны, жадно вбирая в себя каждый звук. Он сосал её маленькие, соблазнительные губки с такой силой, что Аньань, прижатая спиной к двери, уже не могла уйти. Чем сильнее она сопротивлялась, тем жёстче он становился, причиняя ей боль и не давая ни наслаждения, ни покоя — только мучительное напряжение.
Рука Сюй Мояна спустилась от её груди к самому чувствительному месту между ног, сжала клитор и начала жёстко теребить его. Волны наслаждения пронзили всё тело Аньань, и из неё хлынула прозрачная влага, пропитав последний барьер между ними.
Сюй Моян быстро сорвал с них одежду, отпустил её руки и, схватив за длинные стройные ноги, резко раздвинул их в стороны. Затем он резко толкнул бёдрами, и его огромный член с характерным звуком «чпок!» вошёл в неё. Аньань повисла на нём, и от резкого вторжения из её горла вырвался стон:
— Ааа!..
Слёзы боли тут же потекли по её щекам.
Мужчина с удовлетворённым рычанием замер, но, увидев её слёзы, почувствовал укол вины. Сдерживая желание начать яростно двигаться, он стал медленно раскачиваться внутри неё и тихо прошептал ей на ухо:
— Не плачь, моя хорошая. Отдайся мне, ладно?
Слёзы и сопли у Аньань текли без остановки, и она всхлипывала:
— Раз уж… раз уж ты уже вошёл, зачем спрашиваешь?! У тебя что, сначала входишь, а потом стучишься?.
Сюй Моян услышал эти обрывистые слова и почувствовал, как сердце его наполнилось нежностью. Он схватил её губы в поцелуй, придерживая за тонкую талию, и, наблюдая, как она мягко покачивается на нём, почувствовал, как его желание ещё больше разгорелось. Он прошептал:
— Хорошо, в следующий раз я обязательно постучусь, ладно?
Мужчина удовлетворённо усмехнулся и ускорил движения. Ритм стал всё быстрее и быстрее. Аньань и без того была очень чувствительной, и эта волна за волной наслаждения быстро довела её до изнеможения. Она обмякла и повисла на нём, слабо подрагивая всем телом.
Сюй Моян быстро достиг пика, а Аньань уже почти потеряла сознание. Он аккуратно поднял её на руки и уложил на больничную койку, затем сходил в туалет, принёс воды и начал осторожно обмывать её тело.
Внезапно он заметил тёмно-красные пятна на белоснежных простынях — кровь медленно сочилась из её влагалища. Его лицо потемнело. Он быстро накинул на неё одежду и позвал Кими.
Кими, едва войдя, сразу заголосил:
— Опять что-то смотришь, молодой господин Сюй?!
Но, увидев на кровати Аньань, он почувствовал дурное предчувствие и дрожащим голосом спросил:
— Только не говори, что это то, о чём я думаю…
Он уже потянулся, чтобы откинуть одеяло, но Сюй Моян резко его остановил и холодно прикрикнул:
— Кто разрешил тебе трогать одеяло? Так и смотри!
Кими закатил глаза:
— Молодой господин, ты хоть скажи, что именно мне смотреть! Ты что, думаешь, я целитель? Как я могу что-то увидеть сквозь одеяло!
Лицо Сюй Мояна слегка покраснело от смущения, и он неловко произнёс:
— Ладно… найди профессионального гинеколога. Женщину!
Когда гинеколог закончила осмотр и выписала лекарства, Аньань уже проснулась. Она открыла глаза и увидела, как Кими с подозрением на неё пялится, а рядом раздавался женский голос:
— В первые три месяца беременности плод ещё неустойчив. Сексом заниматься нельзя. Сегодняшнее кровотечение — это предупреждение. Если повторится — даже боги не спасут вашего ребёнка.
Аньань в ужасе попыталась вскочить с кровати, но поясница и ноги так болели, что она чуть не свалилась на пол. Сюй Моян быстро подхватил её:
— Куда торопишься?
Аньань сердито на него взглянула и спросила врача:
— Доктор, что происходит?
Гинеколог лишь бросила на неё холодный взгляд:
— После зачатия вы слишком активно занимались сексом. Плод оказался нестабильным — угроза выкидыша.
Аньань чуть не лишилась чувств и машинально повторила:
— Выкидыш?
Сюй Моян мгновенно кивнул Кими, чтобы тот увёл «пугающего» врача, и, ласково поглаживая Аньань по спине, успокаивающе сказал:
— Нет-нет, всё в порядке. Ребёнок на месте.
Но Аньань была в панике, и его спокойный тон только разозлил её ещё больше. Она резко обернулась и закричала:
— Тебе-то что! Это ведь не твой ребёнок!
Он не ожидал, что она так прямо скажет. Свет в его глазах погас, и взгляд стал тёмным и тяжёлым.
— Чэнь Аньань, — медленно, чётко проговорил он, — повтори. Ещё. Раз.
Аньань, когда злилась, всегда говорила первое, что приходило в голову, не думая о последствиях. Она выпалила:
— Ты же сам решил, что ребёнок не твой! Ты же сам решил, что я, Чэнь Аньань, такая шлюха — сплю и с тобой, и с Хань Ивеем!
Услышав, как она так о себе говорит, он почувствовал, как в груди сжалось от боли. Он наклонился к ней и каждое слово выговаривал с болью:
— Чэнь Аньань, у тебя… нет… совести! Это ты сама всё время твердила, что ребёнок не мой, что он от Хань Ивея!
Аньань презрительно усмехнулась:
— Ты веришь всему, что я говорю? Ты хоть раз мне доверял?
Сюй Моян пристально посмотрел ей в глаза, и в его взгляде вспыхнул проблеск надежды:
— Значит… ребёнок мой?..
Он никогда в жизни не чувствовал такого напряжения. От её ответа зависело — вознесётся он в рай или рухнет в ад.
Аньань молча смотрела на него, но вместо ответа перевела тему:
— Если ребёнок Су Люцзин не твой, тогда почему ты подал на развод?
Свет в его глазах погас. Он отвёл взгляд:
— Сначала ответь мне.
— Ты — первым.
Они упрямо стояли на своём.
Сюй Моян тяжело вздохнул:
— Я пока не могу тебе рассказать. Подожди, пока я разберусь во всём до конца. Хорошо?
Аньань встала с кровати, надела обувь, схватила сумку и направилась к двери. В груди стоял ком, и дышать было трудно:
— Через месяц у меня помолвка с Хань Ивеем. Так что решай сам — чей ребёнок: твой или его?
На самом деле ответ зависел лишь от одного: поверишь ли ты мне?
Сюй Моян смотрел на её упрямую спину, и сердце его медленно погружалось во тьму. Он быстро догнал её, взял сумку из её рук и сказал:
— Я отвезу тебя домой.
Аньань не стала отказываться — в таком состоянии ей действительно не стоило ехать в общественном транспорте или на такси.
Сюй Моян плавно затормозил у подъезда её дома и заглушил двигатель. Аньань поблагодарила и потянулась к двери, но та оказалась заблокирована.
— Открой дверь, — сказала она.
Он неторопливо повернулся к ней, снова с тем же бесстрастным выражением лица, и спросил:
— Я в последний раз спрашиваю: ты правда собираешься выходить за него замуж? Или просто злишься на меня?
Аньань уставилась вперёд, медленно опустила руку с дверной ручки и промолчала.
— Скажи мне, что ты просто злишься, — умолял он. — Скажи, и я… неважно, чей ребёнок. Я буду любить его как своего. Давай начнём всё сначала?
Эти слова прозвучали для Аньань особенно резко.
— Даже если он от Хань Ивея — тебе всё равно? — спросила она.
Сюй Моян нахмурился, пальцы, сжимавшие руль, побелели от напряжения. Его голос был твёрдым и глубоким:
— Да!
Аньань думала: даже если она откажется от обещания Хань Ивею, что тогда? Развод? Она обрадовалась, узнав, что между Сюй Мояном и Су Люцзин ничего не было, но не могла сделать вид, будто всё забыто, и броситься к нему в объятия, лишь потому что он попросил. Она просто не могла.
— У нас помолвка через месяц, — сказала она. — Я обещала Сяову, что свадьба будет скромной, так что не станем приглашать вас.
Аньань давно не навещала Чэнь Вэньмэй. Она вспомнила, что на её свадьбу мама даже не приехала, и решила, что на помолвку обязательно привезёт её. В последнее время Чжэн Аньчуань, узнав о её беременности, стал чрезмерно заботливым — боялся, что она ударится или упадёт, и чуть ли не хотел назначить ей круглосуточного охранника. От этого Аньань чувствовала себя крайне некомфортно и даже подумывала уволиться.
Она вспомнила, как Цзяньни однажды серьёзно хлопнула себя по груди и сказала: «Я обязательно выйду замуж за Цзюйяня-гэ! Если выйду не за него — никого не приглашу на свадьбу». Тогда Аньань только фыркнула: разве не все мечтают выйти за любимого? Хань Ивэй предложил ей самой составить список гостей. Она весь день ломала голову и в итоге написала лишь три имени: Чэнь Вэньмэй, Вань Сяо, Вань Яо.
В этом городе у неё почти не было друзей. За все годы замужества с Сюй Мояном её круг общения так и не расширился. Даже на свадьбу подружек нашлось только одна — Вань Яо. Теперь она наконец поняла чувства Цзяньни. Если выходишь не за того, кого любишь, невозможно терпеть, как те, кто раньше искренне желал тебе счастья с Сюй Мояном, теперь будут вымученно улыбаться, поздравляя с Хань Ивеем.
Когда Аньань получила звонок от Хань Ивея, она как раз задумчиво грызла ручку, размышляя над списком гостей.
— Чем занимаешься? — раздался тёплый, низкий голос Хань Ивея.
Аньань нахмурилась, всё ещё погружённая в мысли:
— Составляю список гостей.
Хань Ивэй рассмеялся:
— Не грызи ручку, ведь это же грязно…
Аньань замерла и машинально посмотрела в окно своего кабинета. Там, на фоне света, стоял Хань Ивэй, держал телефон и махал ей, улыбаясь так тепло, будто весенний солнечный день.
Он вошёл в офис и поддразнил:
— Видимо, не стоило поручать тебе это дело? Так трудно?
Аньань неловко отвела взгляд и тихо спросила:
— Как ты сюда попал?
Хань Ивэй ласково ущипнул её за щёку, потом обхватил ладонями лицо и чмокнул в щёку:
— Сегодня вечером поедешь ко мне домой. Мои родители хотят с тобой познакомиться.
Только теперь Аньань осознала, что ей предстоит встретиться с будущими свёкром и свекровью. Сердце её забилось быстрее. Хань Ивэй сразу понял её тревогу:
— Испугалась? — Он обнял её, будто драгоценность. — Не бойся. Мои родители очень добрые.
Когда Аньань увидела бабушку Хань, она подумала: «Как же она молодо выглядит!»
В молодости бабушка Хань переодевалась мужчиной и ушла в армию. Она и дедушка Чжоу были закадычными друзьями с детства. Хань Ивэй рассказывал, что после смерти бабушки Чжоу дедушка Чжоу так и не женился — скорее всего, из-за чувств к бабушке Хань.
— О, это невеста Ивэя? — Бабушка Хань сразу прониклась к Аньань симпатией. Раньше сын пугал её, что внук якобы любит мужчин, и она чуть с ума не сошла — ведь в их семье, где поколениями служили в армии, подобная «ересь» была немыслима.
http://bllate.org/book/3333/367916
Готово:
