Затем он опустил голову и продолжил писать:
Будь хорошим госпожой Ци.
Что должен делать госпожа Ци?
Кончик пера Юэ Синцзяня замер на бумаге.
Он долго думал, а затем написал:
Слушайся.
Не создавай проблем.
Делай то, что входит в твои обязанности.
Почерк был очень ровным, словно он переписывал учебник.
Ци Шубай посмотрел на эти три строки, и внезапно почувствовал, как у него в груди тяжело защемило.
Он протянул руку, взял блокнот и перевернул страницу.
Затем он взял ручку и написал:
Ты — Юэ Синцзянь.
Он помедлил и добавил:
И только потом — госпожа Ци.
Закончив писать, он толкнул блокнот обратно.
Юэ Синцзянь долго-долго смотрел на эти две строки.
Его пальцы скользили по бумаге, подушечки пальцев гладили чернильные следы.
Затем он поднял голову и посмотрел на Ци Шубая, в его глазах что-то мерцало.
Словно растерянность, а словно... слабая-слабая, не смеющая поверить даже самой себе надежда.
Ты понял? — спросил Ци Шубай.
Юэ Синцзянь не кивнул и не покачал головой.
Он просто смотрел на Ци Шубая, его глаза становились всё ярче, а затем постепенно под поволокой слёз заблестела влага.
Ци Шубай встал, обошел обеденный стол и подошел прямо к нему.
Он опустился на корточки, сравнявшись взглядом с Юэ Синцзянем.
Юэ Синцзянь, — произнес Ци Шубай.
С этого момента забудь об этих правилах.
Он протянул руку и сжал руку Юэ Синцзяня.
Эта рука была очень холодной и слегка подрагивала.
Хочешь есть — ешь. Хочешь спать — спи. Хочешь рисовать — рисуй. Не нужно меня ждать, не нужно спрашивать разрешения, не нужно думать, что должно, а что не должно.
Точно так же, как вчера, когда я позволил тебе выбрать пирожное, которое хочется съесть — поступай так, как подсказывает твоё собственное сердце.
Он сделал паузу, и голос его стал мягче:
Понимаешь?
Юэ Синцзянь смотрел на него, и слёзы наконец покатились из глаз.
Беззвучно, просто тихо струились.
Он кивнул, кивнул изо всех сил, и слёзы упали на их соединенные руки.
Тёплые.
Ци Шубай большим пальцем вытер его слёзы.
Ешь.
Он вернулся на своё место и снова взял палочки для еды.
На этот раз он больше не смотрел на Юэ Синцзянь, а просто сосредоточился на своём завтраке.
Но боковым зрением он заметил, что Юэ Синцзянь тоже снова взял ложку.
На этот раз движения Юэ Синцзяня были уже не такими скованными.
Он набрал ложку кажи, подул на неё и отправил в рот.
Пожевал, проглотил и зачерпнул еще ложку.
Ци Шубай положил ему жареный пельмень.
Юэ Синцзянь замер, посмотрел на пельмень, потом на Ци Шубая.
Ешь, — сказал Ци Шубай.
Юэ Синцзянь медленно взял этот пельмень и откусил кусочек.
Золотистая хрустящая корочка затрещала на зубах, издав тихий хруст.
Его глаза слегка расширились, и он откусил еще раз.
На этот раз он ел быстрее, его щеки раздулись, совсем как у хомяка.
Ци Шубай посмотрел на него, уголки его губ слегка изогнулись.
Завтрак продолжался в тишине, но атмосфера уже не была такой напряженной.
Юэ Синцзянь постепенно расслабился и изредка украдкой поглядывал на Ци Шубая — проверить, не смотрит ли тот на него.
Доев последнюю ложку каши, Юэ Синцзянь отложил ложку.
Он взглянул на Ци Шубай и, увидев, что тот всё еще ест, послушно сидел и ждал.
Ци Шубай закончил есть и вытер рот.
Я поехал на работу.
Юэ Синцзянь тут же встал, собираясь убрать миски и палочки.
Оставь, — сказал Ци Шубай.
Я попрошу Тетушку Шэнь убрать. Впредь всё это тебе делать не нужно, занимайся тем, чем хочешь.
Юэ Синцзянь прекратил движение и кивнул.
Ци Шубай взял костюм и направился в прихожую.
Обулся, открыл дверь и обернулся.
Юэ Синцзянь всё еще стоял в столовой и смотрел на него.
Юэ Синцзянь, — позвал его Ци Шубай.
Юэ Синцзянь подошел.
Вечером, — сказал Ци Шубай, — я вернусь ужинать.
Юэ Синцзянь кивнул.
Скажи Тетушке Шэнь приготовить то, что ты любишь, — добавил Ци Шубай, — не нужно готовить только то, что нравится мне.
Юэ Синцзянь кивнул.
Ци Шубай развернулся, вышел и закрыл дверь.
Настроение вдруг стало отличным.
Но к этому хорошему настроению примешивалась капля ледяной злости.
Он хотел узнать, кто же выучил его маленького котенка так.
Кто заставил живого человека превратиться в машину, способную лишь выполнять приказы.
Ци Шубай достал телефон и набрал секретаря Линь.
Господин Ци.
Три вещи, —
произнес Ци Шубай ледяным голосом.
Первое: выяснить, кто и почему перевел тех дворецкого и повара, которых прислали из старого поместья.
Второе, — он сделал паузу, — выяснить всё о прошлом Юэ Синцзяня в семье Юэ. От его рождения и до сегодняшнего дня — я хочу знать каждый момент.
Третье: попросить Тетушку Шэнь прийти домой заботиться о Юэ Синцзяне.
На том конце провода помолчали две секунды, а затем раздался голос секретаря Линь:
Понимаю.
Ци Шубай повесил трубку и сел в машину.
Завелся мотор, машина выехала из коттеджного посёлка.
Солнце светило ярко, небо было синим.
Но взгляд у Ци Шубая был холодным.
Тех, кто причинил боль Юэ Синцзяню, тех, кто сделал его таким —
он никого не пощадит.
Он даст им узнать, что бывает с теми, кто смеет трогать людей Ци Шубая.
Утренняя планерка в понедельник, конференц-зал Кэньяо Капитал в Ци Ши Холдинг.
По обе стороны длинного стола сидели топ-менеджеры, проецировался слайд, но никто не произносил ни звука.
Воздух застыл, словно покрылся льдом.
Источник холода находился в самом конце длинного стола.
Ци Шубай откинулся на спинку кресла, пальцы ритмично постукивали по столешнице.
Тук, тук, тук.
Каждый удар отдавался в нервах у каждого присутствующего.
Сегодня он был одет в темно-серый костюм, без галстука, верхняя пуговица рубашки расстегнута.
Но никто не смел счесть это небрежностью — на том лице не было ни единой эмоции, и стоило его взгляду скользить по кому-то, у того по спине пробегал холодок.
Аура высшего Альфы беззвучно заполняла переговорную.
Это было не агрессивное выделение феромонов, а то естественное ощущение давления, исходящее от вершины пищевой цепочки.
Ледяная свежесть кедра в смеси с терпкостью полыни напоминала первый глоток воздуха при открытии окна зимним утром — бодрящий, но пронзительный.
Директор департамента маркетинга отчитывался по цифрам, его голос становился всё тише и, наконец, застопорился на каком-то проценте.
...рост в годовом исчислении...
Он замолчал и украдкой взглянул на Ци Шубая.
Ци Шубай не поднял глаз, его пальцы продолжали постукивать по столу.
Тук.
С маркетолога сошел пот.
Весь утренний час в переговорной царила именно эта атмосфера.
Финансовый отдел докладывал бюджет, Ци Шубай задал три вопроса, и каждый попал в самое больное место.
Инвестиционный департамент представлял проекты, он выслушал и бросил лишь одно: «Переделать».
Юридический отдел подал контракты, он пролистал пять страниц и захлопнул папку:
Слишком много лазеек.
Никто не смел вздохнуть полной грудью.
В обеденный перерыв топ-менеджеры собрались в комнате отдыха, но никто не шел обедать.
Что с господином Ци сегодня? — тихо спросил кто-то.
Не знаю... В прошлую пятницу еще всё было хорошо.
Может, с каким-то проектом проблемы?
Ничего не слышал...
Перебрав все варианты, к единому выводу так и не пришли.
Но все сошлись на одном: сегодня лучше не совершать ошибок и не попадаться ему под горячую руку.
Глава 19: Тревога отменена
Вся компания с трудом функционировала в условиях полудневного низкого давления.
В комнате отдыха никто не болтал, в коридорах слышались торопливые шаги, и даже стук клавиатуры был тише обычного.
Только во второй половине дня глазастый администратор заметил, как секретарь Линь поднимается наверх с бледно-серьей подарочной коробкой — лента была аккуратно завязана, логотип скромный, но узнаваемый, принадлежащий какому-то люксовому бренду.
Десять минут спустя директор отдела кадров вышел из кабинета генерального директора, и его окружили в коридоре.
Господин Ци всё еще злится?
Директор помахал рукой и понизил голос:
Секретарь Линь занес кое-что внутрь, и сейчас... кажется, уже не так леденяще.
Новости, подобно оттаявшему ручейку, бесшумно разошлись по всем отделам.
Стук клавиатуры обрел былую силу, в комнате отдыха снова запахло кофе.
В рабочем чате инвестиционного отдела всплыло сообщение:
Тревога отменена?
Вроде отменена. Только что занес отчеты, господин Ци даже сказал «оставь здесь».
Не придирался?
Нет.
Что в подарочной коробке?
Не знаю. Но когда секретарь Линь спускался вниз, уголки его губ были подняты.
Понял, сегодня сможем уйти с работы вовремя.
В кабинете генерального директора Ци Шубай развязал ленту и открыл крышку.
Пара повседневных туфель спокойно лежала внутри, под ними лежал прижатый ярлычок с новым размером.
Он сфотографировал их и отправил в единственный закрепленный чат в мессенджере.
Номер собеседника, судя по всему, был зарегистрирован недавно, и даже аватарка оставалась стандартной пустой картинкой.
Приписка: Примеришь вечером.
Собеседник ответил быстро.
Хорошо.
Когда Ци Шубай с подарочной коробкой вернулся домой, было ровно семь вечера.
В прихожей горел свет, из кухни доносились звуки готовки.
Он переобулся, прошел в гостиную и положил коробку на журнальный столик.
Из кухни как раз выходил Юэ Синцзянь с последним блюдом — тушеными овощами.
Время было рассчитано идеально.
Тетушка Шэнь следовала за ним из кухни, держа в руках термосумку.
Молодой господин вернулся, — улыбнулась она.
Все блюда готовы, ешьте скорее. А мою порцию упаковали, я понесу внуку.
Ци Шубай кивнул:
Тетушка Шэнь, вы натрудились.
Ничего подобного.
Тетушка Шэнь ловко уложила контейнеры с едой.
А вот Сяо Цзянь сегодня научился готовить новое блюдо, пусть молодой господин попробует, понравится ли по вкусу.
Впредь буду снова утруждать вас приходить днем присматривать за ним.
Тетушка Шэнь радостно рассмеялась:
http://bllate.org/book/33328/4093662
Готово:
