Юэ Синцзянь крепко сжимал его руку, вплетая пальцы в его межпальцевые промежутки.
Движение вышло немного неуклюжим, но ладонь у него была мягкой.
Лифт прибыл на подземную парковку.
Двери открылись, Ци Шубай взял его за руку и вывел наружу.
Пакеты с покупками покачивались в руке, но хватка была крепкой и надежной.
Подойдя к машине, Ци Шубай уложил пакеты в багажник.
Закрыв дверцу, он обернулся и посмотрел на Юэ Синцзяня.
Юэ Синцзянь всё так же стоял на прежнем месте, сжимаая в руке маленькую подарочную коробочку с духами.
Он перевел взгляд с Ци Шубая на коробочку, а затем протянул её вперед.
Ци Шубай взял её и открыл.
Внутри лежала миниатюрная пробирка с духами объемом пять миллилитров и карточка.
Он достал флакон и брызнул немного духов себе на запястье.
Запах оказался очень легким: верхние ноты — лимон, базовые — кедр. К удивлнию, аромат чем-то напоминал его собственные феромоны.
Он протянул духи Юэ Синцзяню:
— Попробуй.
Юэ Синцзянь взял флакон и, подражая Ци Шубаю, брызнул парфюм на запястье.
Он опустил голову, принюхался и моргнул.
— Нравится? — спросил Ци Шубай.
Юэ Синцзянь кивнул.
— Тогда оставь себе, — сказал Ци Шубай. — Будешь пользоваться, когда выйдешь на улицу.
Юэ Синцзянь бережно уложил духи обратно в коробочку и закрыл крышку.
Затем он поднял голову и посмотрел на Ци Шубая.
Солнечный свет косыми лучами падал с въезда на парковку, освещая его лицо.
В лучах света каждая его ресничка казалась отчетливо видной, глаза сияли, а в уголках губ застыл едва заметный изгиб.
Он улыбался.
Легко, но искренне.
Ци Шубай посмотрел на него и вдруг подумал, что эта сегодняшняя вылазка из дома того стоила.
Определенно стоила.
Город погрузился в ночную тьму.
Когда машина въехала во двор виллы, Тетушка Шэнь давно уже ушла, и лишь у входа горел ночной фонарь, заливая всё вокруг мягким теплым светом.
Ци Шубай припарковал машину и вышел, неся в руках множество пакетов.
У Юэ Синцзяня в руках был только один контейнер на вынос — тот самый лавовый кекс, который они не доели в обед.
Перед уходом он дернул Ци Шубая за край одежды и написал в блокноте:
[Кекс не взял.]
Ци Шубай стоял за его спиной и смотрел, как тот наклонился, чтобы приложить палец к сканеру, после чего замок щелкнул, отпирая дверь.
В прихожей автоматически зажегся свет.
Юэ Синцзянь положил кекс на журнальный столик и тут же повернулся, чтобы забрать у Ци Шубая пакеты с покупками.
Ци Шубай отдал ему не все, оставив себе лишь два самых легких.
В гардеробной Ци Шубай опустился на низкий табурет и наблюдал, как Юэ Синцзянь присел на корточки на полу, развязывая упаковки.
Он срезал бирки, встряхивал ткань, складывал пополам, разглаживал руками, а затем сворачивал в аккуратные аккуратные квадратики.
Его движения были медленными и сосредоточенными, словно он совершал какой-то священный ритуал.
Наконец он вытащил старую одежду Ци Шубая — белую футболку и спортивные штаны.
Юэ Синцзянь не стал вешать их в шкаф, а тщательно сложил и бережно опустил в корзину для белья.
Закончив, он даже похлопал по краю корзины, словно говоря: постираю завтра.
Ци Шубай прислонился спиной к стене и молча наблюдал за ним.
В гардеробной горел теплый свет, окутывая волосы Юэ Синцзяня мягким сиянием.
Сидя на полу на коленях, он был окружен стопками сложенной новой одежды, напоминая какого-то зверька, сторожащего свои сокровища.
Словно почувствовав взгляд, Юэ Синцзянь поднял голову и посмотрел на него.
Ци Шубай выпрямился, подошел и протянул руку, взъерошив ему волосы.
— Закончишь разбирать вещи, — произнес он, — пойдешь есть кекс.
Глаза Юэ Синцзяня блеснули, и он энергично закивал.
Одиннадцатый час вечера, Ци Шубай вышел из ванной.
В главной спальне горел лишь один ночной светильник, бросая вокруг тусклый желтоватый свет.
Юэ Синцзянь лежал на боку, и его лицо было освещено экраном смартфона — той самой новой модели, что они купили сегодня днем.
Раньше у Юэ Синцзяня не было телефона, и если Ци Шубаю нужно было с ним связаться, он всегда звонил на домашний городской.
Теперь же у него появился свой.
Юэ Синцзянь опустил голову и возился с телефоном, водя пальцем по экрану.
Он еще не умел должным образом пользоваться смартфоном, поэтому движения получались немного неуклюжими, но делал он это с невероятным усердием.
Свет экрана отражался на его сосредоточенном профиле, а ресницы отбрасывали длинные тени под глазами.
Ци Шубай подошел к кровати, наклонился и забрал у него телефон.
Юэ Синцзянь опешил и поднял на него взгляд.
— Выпил лекарство? — спросил Ци Шубай, кладя телефон на прикроватную тумбочку.
Юэ Синцзянь кивнул и указал на тумбочку со своей стороны.
На ней стоял пустой стакан из-под воды, на дне которого еще блестели капли влаги.
Ци Шубай взял тюбик с мазью и открутил крышку.
Сев на краешек кровати, он протянул руку и аккуратно поддержал лицо Юэ Синцзяня за подбородок.
При свете лампы след от ладони на левой щеке Юэ Синцзяня уже спал, оставив лишь несколько бледных красных полос — следы от ногтей, покрывшиеся крошечными корочками.
— Осталась пара царапин, — сказал Ци Шубай, набирая на кончик пальца немного мази и осторожно распределяя её по коже.
Мазь приятно холодила, и Юэ Синцзянь слегка вздрогнул.
Движения пальцев Ци Шубая были уверенными и точными, он аккуратно мазал кожу, обходя места с корочками.
Закончив с лицом, Ци Шубай отложил мазь:
— Снимай одежду, я посмотрю спину.
Юэ Синцзянь замер, вцепившись пальцами в воротник пижамы.
Он посмотрел на Ци Шубая, и в его взгляде читалось легкое колебание.
— Быстрее, — поторопил Ци Шубай. — Посмотрю, и сможем лечь спать.
Юэ Синцзянь медленно приподнялся, повернулся к Ци Шубаю спиной и расстегнул пуговицы пижамы.
Ткань соскользнула, обнажая спину.
Следы от плетки уже покрылись корками.
Темно-коричневые корочки покрывали нежно-розовую молодую кожу, причем на некоторых мелких ранках корочки уже начали отпадать, обнажая кожу еще более светлого оттенка.
В целом заживление шло хорошо, шрамов остаться не должно было.
Пальцы Ци Шубая легко скользнули по корочкам.
Движения были невесомыми, словно он боялся причинить ему боль.
— Все еще болит? — спросил Ци Шубай.
Юэ Синцзянь покачал головой.
Ци Шубай проверил его грудь и шею — сыпь от аллергии полностью прошла, кожа стала гладкой, лишь кое-где сохранилось легкое покраснение.
— Гораздо лучше, — констатировал Ци Шубай.
Он уже собирался убрать руку, как Юэ Синцзянь неожиданно шевельнулся.
Омега повернулся и толкнул его.
Толчок был слабым, больше похожим на какое-то бессознательное сопротивление.
Ци Шубай опустил взгляд и заметил, что лицо Юэ Синцзяня слегка покраснело, а дыхание сбилось.
И тогда Ци Шубай всё понял.
В этот момент их положение было весьма двусмысленным: Юэ Синцзянь сидел на кровати, его пижама была расстегнута, обнажая большую часть груди.
Ци Шубай придвинулся очень близко, уперевшись руками по обе стороны от него и практически заключая в свои объятия.
К тому же Ци Шубай только что вышел из душа, от него веяло прохладной свежестью, а феромоны были гуще, чем обычно.
Холодящая кедровая нота смешивалась с легкой горечью полыни, заполняя тесную спальню.
Феромоны Альфы высшего уровня обладали природным подавляющим воздействием на Омег.
Не говоря уже о том, что Ци Шубай только что... возможно, несознательно, а возможно, и намеренно, позволил своим феромонам проявиться гораздо ярче обычного.
Руки Юэ Синцзяня, толкавшие его, начали дрожать.
Он поднял глаза на Ци Шубая, в его глазах блестели слезы и пленился страх.
Дыхание участилось, грудная клетка вздымалась, а распахнутая пижама открывала еще больше тела.
Ци Шубай не отстранился.
Он наклонился так близко, что его нос почти касался лба Юэ Синцзяня.
Аромат кедровых феромонов словно сеть, медленно стягивался вокруг.
— Юэ Синцзянь, — позвал Ци Шубай, и его голос звучал чуть хрипло.
Тело Юэ Синцзяня вздрогнуло.
Он попытался отпрянуть назад, но сзади было изголовье кровати, отступать было некуда.
Одна рука Ци Шубая по-прежнему опиралась о матрас рядом с ним, а вторая поднялась и бережно подхватила его за подбородок.
— Ты чувствуешь, — произнес Ци Шубай утвердительным тоном.
Юэ Синцзянь прикусил губу и кивнул.
Его пальцы впились в простыню, костяшки побелели.
— Боишься? — спросил Ци Шубай.
Юэ Синцзянь то покачал головой, то снова кивнул.
Его глаза смотрели прямо на Ци Шубая, в зрачках отражался свет ночника, сияя с поразительной яркостью.
Пальцы Ци Шубая нежно оглаживали его подбородок.
— Если не боишься, почему дрожишь?
Юэ Синцзянь замолчал. Он зажмурился, и его ресницы заходились в мелкой дрожи.
Ци Шубай чувствовал, как из него начинают источаться феромоны — белый мускус, сладкий и мягкий, напоминающий растопленный мед.
Феромоны Омеги инстинктивно откликались на давление Альфы, словно добыча, покоряющаяся охотнику.
В воздухе начали переплетаться два аромата.
Кедр окутывал белый мускус, добавляя прохладным ноткам сладость.
Шлейфовая нота полыни вплеталась в эту композицию, придавая сладости терпкий оттенок, который, однако, звучал на удивление гармонично.
Ци Шубай глубоко вдохнул.
Невероятно приятный запах.
Лучше любых духов.
Он опустился ниже и губами коснулся лба Юэ Синцзяня.
Касание было легким, словно скольжение пера.
Юэ Синцзянь весь оцепенел, его дыхание оборвалось.
Ци Шубай не остановился.
Его губы опустились ниже, коснулись кончика носа, а затем замерли у уголка рта.
Губы Юэ Синцзяня дрожали.
— Юэ Синцзянь, — прижавшись к его губам, тихо произнес Ци Шубай. — Открой глаза.
Юэ Синцзянь медленно приоткрыл их.
В глазах стояла влага, из-за чего всё вокруг расплывалось.
Ци Шубай долго-долго смотрел на него. А затем произнес:
— Хочу услышать твой голос.
Юэ Синцзянь замер.
— В прошлый раз, — продолжил Ци Шубай, — ты назвал меня по имени. И сказал, что больно.
Его большой палец стер влагу с уголка губ Юэ Синцзяня:
— Я хочу услышать это снова.
Юэ Синцзянь замотал головой, изо всех сил мотая из стороны в сторону.
Он снова отпрянул назад, и его спина глухо ударилась о деревянное изголовье кровати.
— Чего ты боишься? — мягким, обволакивающим голосом спросил Ци Шубай. — Здесь только мы вдвоем. Всё, что ты скажешь, услышу только я.
Юэ Синцзянь продолжал упрямо мотать головой.
Он потянулся рукой к блокноту, лежавшему у подушки, но Ци Шубай опередил его и накрыл его пальцы своей ладонью.
— Не пиши, — сказал Ци Шубай. — Скажи.
Пальцы Юэ Синцзяня задрожали у него на ладони.
Он смотрел на Ци Шубая, и в его глазах читалось сплошное сопротивление и... страх.
Страх вовсе не перед Ци Шубаем.
Это был страх перед самим процессом «говорения».
http://bllate.org/book/33328/4093660
Готово:
