Готовый перевод Big Brother, Big Brother, But I'm a Scoundrel / Брат, я же просто бездельник!: Глава 14

Цю Юань чекающе произнес:

— Старший молодой господин велел передать, чтобы вы не спешили приводить себя в порядок, можете сперва зайти пообедать.

Фу Сили подозрительно переспросил:

— С такой спешкой? Неужели что-то стряслось?

Подумав, что такой занятой человек, как Фу Цзин, вряд ли станет звать его без причины, Фу Сили решил, что дело наверняка серьезное. Коротко умывшись и ополоснув лицо, он поспешил вслед за Цю Юанем.

Едва переступив порог комнаты, он действительно увидел Фу Цзина, который смотрел на него с суровым выражением лица.

У Фу Сили внутри всё оборвалось, шаги на миг сбились, и он чуть не зашагал с ноги на ногу.

Даже когда он уселся в кресло, этот взгляд все еще не отпускал его. Фу Сили мысленно перебрал все свои последние поступки, но не нашел ничего предосудительного.

Немного успокоившись, он все же сбросил с себя легкомыслие и легко кашлянул:

— Брат?

Мужчина спросил:

— Ты в последнее время сильно занят?

Занят? Странные дела, неужели этот человек решил вспомнить о былом?

Фу Сили слегка приподнял брови и изобразил испуг:

— Не занят, совсем не занят. Просто шляюсь везде с тремя-пятью «друзьями», ем, пью да развлекаюсь — куда уж мне тянуться до твоего плотного графика, старший брат.

Глядя на фальшиво разыгрывающего комедию Фу Сили, Фу Цзин с легкой улыбкой произвел:

— Давай сначала пообедаем.

Яочжи Чуньсинь лишь снаружи казалась расписным павильоном с алыми перилами, а внутри была доведена до аскетизма, вещей там набиралось до обидного мало. Даже обед на стороне Фу Цзина состоял из самой простой провизии, без каких-либо изысканных деликатесов.

Фу Сили рассеянно пережевывал еду и исподтишка разглядывал Фу Цзина.

Когда оба отложили палочки, Фу Цзин мягко проговорил:

— В доме Сун скоро стрясется беда. Раз уж ты околачиваешься на улице, ни в коем случае не води знакомство с членами семьи Сун, а вот с людьми из клана Сюй вполне можно сойтись.

— Близится Новый год, в столице снует полно народу, то и дело промышляют всякие заезжие воры. Будь осторожнее, когда выходишь из дома, лучше бери с собой кого-нибудь из слуг.

Фу Сили согласно закивал:

— Знаю, знаю.

Он уж было ждал, что Фу Цзин продолжит развивать тему семейств Сун и Сюй, но этот дешевый братец принялся лишь твердить о том, чтобы он берег себя на улице. Беречь себя на улице? Да кто же этого не знает.

Боясь упустить какие-нибудь важные новости, он прислушался повнимательнее, но понял, что все сводится к одним и тем же банальным фразам.

Послушав немного вполуха, Фу Сили машинально взял чашку и продолжил трапезу, заталкивая в рот литья салата и попутно витая в облаках.

Лишь когда чья-то рука легла ему на затылок, Фу Сили замер, мгновенно вспомнив, как Цю Юань рассказывал про ту пощечину, которую Фу Цзин отвесил Фу Гуаньцину.

Он с грохотом отставил чашку и первым делом набросился с упреком:

— Ты что творишь?!

Фу Цзин бросил на него равнодушный взгляд. Юноша чуть приподнял подбородок, упорно глядя на него, и тогда Фу Цзин парировал вопросом:

— А ты что творишь?

С этими словами он убрал руку из-за спины Фу Сили. Тот пощупал свой затылок и машинально перевел взгляд на пальцы Фу Цзина — на длинных, тонких пальцах зажало тоненькое пепельно-серое перышко.

Фу Сили:

— ...

Фу Цзин бросил взгляд на перо и бесстрастно поинтересовался:

— Чего ты раскричался? Что это такое?

Вытянув перо из пальцев Фу Цзина, Фу Сили швырнул его на пол, откинулся на спинку кресла и с усмешкой бросил:

— Птичья перушка, не золотая же в конце концов.

Фу Сили уже собрался закинуть ногу на ногу, но вспомнил, что Фу Цзин всё же приходится ему наполовину кормильцем, да и припомнив серебро, присланное Фу Цзином, он немного усовестился и принял более подобающий вид:

— С чего это в доме Сун должна стрястись беда?

Еще несколько дней назад он видел молодого господина из семьи Сун в ресторане, соревнующимся в выпивке.

— Сун Синлэй подменил древесину, предназначавшуюся для постройки дворца, чтобы нажиться на разнице, и его поймали. — Фу Цзин опустил взгляд на одежду Фу Сили и с легкой улыбкой обронил: — Ты что, бегал с кем-то драться?

На людях Фу Сили по-прежнему таскался за золотой молодежью по всяким злачным местам, так что до слухов, долетавших до Фу Цзина, было далеко до праведных.

— С чего бы вдруг, я же не забияка. — Фу Сили усмехнулся и для пущей убедительности сложил руки перед грудью, салютуя пустоте: — Как говорится, худой мир лучше доброй ссоры, а я хочу разбогатеть, я хочу разбогатеть, я хочу разбогатеть...

Фу Цзин:

— ...

Повторив несколько раз заклинание, выражавшее его твердое намерение жить со всеми в ладу, он снова перевел взгляд на Фу Цзина и моргнул:

— У старшего брата есть еще какие-то важные дела?

— Других дел нет.

Сказав, что дел нет, он тем не менее остался сидеть в кресле. Фу Сили озадаченно склонил голову набок, подперев щеку рукой:

— Раз у старшего брата сегодня выдался свободный день, неужели соскучился по мне?

На лице Фу Цзина не промелькнуло и тени раздражения:

— Просто выдалась возможность заглянуть пообедать, заодно посмотреть, чем ты занимаешься вне дома.

Фу Сили небрежно бросил:

— Чем я еще могу заниматься, сейчас всё тихо и мирно, даже если захочу нажить неприятностей, негде.

Заговорив о делах, он вспомнил, что на днях в поместье произошло одно событие:

— Несколько дней назад второй брат обручился с младшей дочерью одного из чиновников Академии Ханьлинь, а почему я не слышал, чтобы Фу Аньхуай заводил с тобой разговор о женитьбе?

— Или ты уже помолвлен? — он покачал головой. — Нет, не слыхал, чтобы в твоем дворе крутились женщины.

Фу Сили неожиданно проявил праздное любопытство к чужой личной жизни, попутно размышляя, когда же у него появится невестка.

Пока он предавался раздумьям, уголки губ Фу Цзина чуть приподнялись, однако в глубине его глаз не было и следа веселья — пара узких, продолговатых глаз молча смотрела на него.

Фу Сили слегка опешил, а Фу Цзин произвел:

— Если хочешь, я могу поговорить с отцом, и тебе тоже подыщут невесту.

Фу Сили натянуто усмехнулся:

— Лучше оставьте это второму брату.

Вскоре Фу Цзин ушел в кабинет, пробыв в комнате совсем недолго, а Фу Сили уже задним умом сообразил, что эта тема была неприятна Фу Цзину.

И надо же было его умению считывать чужие настроения именно перед Фу Цзином дать такую маху.

Глава 13. Старший брат хочет помириться

Как говорится, дорос парень до свадьбы — жени его, доросла девка до поры — выдавай замуж.

Фу Сили со всех сторон обдумывал сказанные им слова: Фу Цзин уже в таком возрасте, а так отмахивается от этой темы — неужели он боится брака и семейной жизни?

Размышляя об этом, он лениво потянулся и неспешно поплелся по крытой галерее в свой собственный двор.

Погода стояла скверная уже несколько дней подряд, куда ни кинь взгляд — лютый холод, стоило чуть-чуть подуть ветерку на улице, как человека пробирало до леденящей кости сырости. Засунув руки в рукава и ссутулившись, Фу Сили брел вперед, как вдруг под ногой раздался сухой треск.

Опустив взгляд на звук, он обнаружил в углу галереи цветочный горшок — неизвестно когда разбитый, стебли цветов валялись на земле, и он как раз угодил на них ногой, обломив ветку.

Еще когда он только въехал в Яочжи Чуньсинь, то обратил внимание на этот чахлый куст, подозрительно похожий на увядающую сливу.

Оглядевшись по сторонам и никого не заметив, Фу Сили присел на корточки и принялся двумя пальцами разгребать обломки керамики, обнажая сгнившие корни.

Бин Чунь поджидал во дворе возвращения Фу Сили и принял у него из рук ветку, даже не взглянув на нее.

Бин Чунь осведомился:

— Маленький господин будет умываться? Горячая вода уже готова.

Фу Сили развязал кушанье и бросил его в сторону:

— Сходи в бамбуковую рощу за двором, накопай рыхлой земли, насыпь в цветочный горшок да принеси садовые ножницы.

Когда он закончил купаться и вышел из купальни, Бин Чунь уже разложил на столе всё, о чем он просил. Распустив влажные волосы, Фу Сили уселся перед столом и, критически оглядев растение, принялся орудовать ножницами, срезая гнилые корни и сухие ветки.

провозившись добрую половину времени и раздумывая, куда пристроить горшок, он услышал, как за воротами двора раздался громкий стук.

— Бин Чунь? — громко позвал Фу Сили.

Не успел он подняться, как дверь в комнату распахнул вошедший.

Фу Цзин, который только что ушел бесшумно и без предупреждения, теперь стоял на пороге его спальни. В его глазах все еще таился холод уличной стужи, а выражение лица казалось чужим.

Цю Юань стоял во дворе, не смея приблизиться, а рядом с испугом и недоумением замер Бин Чунь.

Обведя взглядом эту картину, Фу Сили коротко и сухо усмехнулся:

— Хоть этот двор и твой, но заявляться без стука — по меньшей мере бестактно.

Переведя взгляд поверх плеча Фу Сили на стоявший сзади стол, Фу Цзин вымолвил с бесстрастным лицом:

— Кто разрешал тебе трогать вещи в моем дворе?

Проследив за его взглядом, Фу Сили понял, что речь идет о той самой ветке сливы, которую он подобрал у галереи.

Тон Фу Цзина был далек от дружелюбного, и Фу Сили, не желая с ним ссориться, попытался оправдаться:

— Я увидел, что она валяется на земле, вот и поднял.

— Она упала, найдется кому сообщить мне об этом.

Фу Сили остолбенел и со смешком протянул:

— Что это значит, старший брат? Ты думаешь, я тебе вру?

С легкой улыбкой Фу Цзин ответил:

— Нет.

Лицо Фу Сили мгновенно окаменело:

— Да катись ты со своим неверием!

— Днем этот цветок выносят наружу, а на ночь убирают в дом.

Шагнув вперед, Фу Цзин швырнул на стол подобранный обломок ветки, издав средний по громкости звук:

— Впредь не суй нос куда не просят.

Опустив глаза, Фу Сили узнал в куске дерева ту самую ветку, что сломал сам.

Он приоткрыл было рот, но Фу Цзин уже подошел, подхватил горшок с цветком и развернулся, оставив Фу Сили лицезреть лишь свою спину.

Дверь во двор тихо затворилась. У Фу Сили от долгого стояния затекли ноги, он оперся ладонью о крышку стола, прямо поверх только что срезанных гнилых корней и сухих сучьев.

Бин Чунь на цыпочках вошел в комнату, чтобы навести порядок. Завернув обрезки в тряпицу, он завязал узел, собираясь выбросить сверток, но Фу Сили резко перехватил его из рук, с размаху швырнул во двор и, помрачнев лицом, захлопнул дверь.

Разозленный до головной боли Фу Сили завалился на кровать досыпать, но ворочался с боку на бок, не в силах сомкнуть глаз — в голове так и звучали слова Фу Цзина: впредь не суй нос куда не просят.

С какой стати это чужие дела?!

Если он кое-как и забылся сном, то проснулся всё от тех же слов. Выругавшись в сердцах, он распахнул дверь и увидел съежившегося Бин Чуня, который жалобно присел на корточках у порога:

— Маленький господин, вы проснулись.

Фу Сили зашагал прочь со двора.

— Старший молодой господин уже уехал в Гоцзыцзянь, я велю подать обед прямо к нам...

— Куда хочет, туда и ездит, мне плевать, и ничего мне про него не рассказывай, чужие дела меня не касаются!

Семенивший следом Бин Чунь попытался уговорить его:

— Тогда извольте сперва пообедать...

Добравшись до самых ворот, Фу Сили преградил дорогу Бин Чуню, упершись рукой в косяк:

— И ты за мной не ходи. Я не хочу, чтобы то, что творится у меня, снова доходило до ушей Фу Цзина, а то еще примчится в следующий раз морщить нос со словами: кто разрешал тебе трогать вещи в моем дворе!

Бин Чунь опешил, а Фу Сили с каменным лицом захлопнул дверь.

Проспав вдоволь в своем прежнем арендованном дворике, Фу Сили проснулся с проясненной головой. Подумав хорошенько, он решил, что из-за какого-то несчастного увядающего куста Фу Цзин вряд ли стал бы лично устраивать сцены и отчитывать его — в конце концов, львиная доля его казны состояла из подношений того же Фу Цзина.

Переночевав еще ночь, он стряхнул пыль со своей поношенной одежды, насыпал корма тем рябым перепелам и неспешно поплелся обратно в Яочжи Чуньсинь.

http://bllate.org/book/33321/4092786