Цю Юань чекающе произнес:
— Старший молодой господин велел передать, чтобы вы не спешили приводить себя в порядок, можете сперва зайти пообедать.
Фу Сили подозрительно переспросил:
— С такой спешкой? Неужели что-то стряслось?
Подумав, что такой занятой человек, как Фу Цзин, вряд ли станет звать его без причины, Фу Сили решил, что дело наверняка серьезное. Коротко умывшись и ополоснув лицо, он поспешил вслед за Цю Юанем.
Едва переступив порог комнаты, он действительно увидел Фу Цзина, который смотрел на него с суровым выражением лица.
У Фу Сили внутри всё оборвалось, шаги на миг сбились, и он чуть не зашагал с ноги на ногу.
Даже когда он уселся в кресло, этот взгляд все еще не отпускал его. Фу Сили мысленно перебрал все свои последние поступки, но не нашел ничего предосудительного.
Немного успокоившись, он все же сбросил с себя легкомыслие и легко кашлянул:
— Брат?
Мужчина спросил:
— Ты в последнее время сильно занят?
Занят? Странные дела, неужели этот человек решил вспомнить о былом?
Фу Сили слегка приподнял брови и изобразил испуг:
— Не занят, совсем не занят. Просто шляюсь везде с тремя-пятью «друзьями», ем, пью да развлекаюсь — куда уж мне тянуться до твоего плотного графика, старший брат.
Глядя на фальшиво разыгрывающего комедию Фу Сили, Фу Цзин с легкой улыбкой произвел:
— Давай сначала пообедаем.
Яочжи Чуньсинь лишь снаружи казалась расписным павильоном с алыми перилами, а внутри была доведена до аскетизма, вещей там набиралось до обидного мало. Даже обед на стороне Фу Цзина состоял из самой простой провизии, без каких-либо изысканных деликатесов.
Фу Сили рассеянно пережевывал еду и исподтишка разглядывал Фу Цзина.
Когда оба отложили палочки, Фу Цзин мягко проговорил:
— В доме Сун скоро стрясется беда. Раз уж ты околачиваешься на улице, ни в коем случае не води знакомство с членами семьи Сун, а вот с людьми из клана Сюй вполне можно сойтись.
— Близится Новый год, в столице снует полно народу, то и дело промышляют всякие заезжие воры. Будь осторожнее, когда выходишь из дома, лучше бери с собой кого-нибудь из слуг.
Фу Сили согласно закивал:
— Знаю, знаю.
Он уж было ждал, что Фу Цзин продолжит развивать тему семейств Сун и Сюй, но этот дешевый братец принялся лишь твердить о том, чтобы он берег себя на улице. Беречь себя на улице? Да кто же этого не знает.
Боясь упустить какие-нибудь важные новости, он прислушался повнимательнее, но понял, что все сводится к одним и тем же банальным фразам.
Послушав немного вполуха, Фу Сили машинально взял чашку и продолжил трапезу, заталкивая в рот литья салата и попутно витая в облаках.
Лишь когда чья-то рука легла ему на затылок, Фу Сили замер, мгновенно вспомнив, как Цю Юань рассказывал про ту пощечину, которую Фу Цзин отвесил Фу Гуаньцину.
Он с грохотом отставил чашку и первым делом набросился с упреком:
— Ты что творишь?!
Фу Цзин бросил на него равнодушный взгляд. Юноша чуть приподнял подбородок, упорно глядя на него, и тогда Фу Цзин парировал вопросом:
— А ты что творишь?
С этими словами он убрал руку из-за спины Фу Сили. Тот пощупал свой затылок и машинально перевел взгляд на пальцы Фу Цзина — на длинных, тонких пальцах зажало тоненькое пепельно-серое перышко.
Фу Сили:
— ...
Фу Цзин бросил взгляд на перо и бесстрастно поинтересовался:
— Чего ты раскричался? Что это такое?
Вытянув перо из пальцев Фу Цзина, Фу Сили швырнул его на пол, откинулся на спинку кресла и с усмешкой бросил:
— Птичья перушка, не золотая же в конце концов.
Фу Сили уже собрался закинуть ногу на ногу, но вспомнил, что Фу Цзин всё же приходится ему наполовину кормильцем, да и припомнив серебро, присланное Фу Цзином, он немного усовестился и принял более подобающий вид:
— С чего это в доме Сун должна стрястись беда?
Еще несколько дней назад он видел молодого господина из семьи Сун в ресторане, соревнующимся в выпивке.
— Сун Синлэй подменил древесину, предназначавшуюся для постройки дворца, чтобы нажиться на разнице, и его поймали. — Фу Цзин опустил взгляд на одежду Фу Сили и с легкой улыбкой обронил: — Ты что, бегал с кем-то драться?
На людях Фу Сили по-прежнему таскался за золотой молодежью по всяким злачным местам, так что до слухов, долетавших до Фу Цзина, было далеко до праведных.
— С чего бы вдруг, я же не забияка. — Фу Сили усмехнулся и для пущей убедительности сложил руки перед грудью, салютуя пустоте: — Как говорится, худой мир лучше доброй ссоры, а я хочу разбогатеть, я хочу разбогатеть, я хочу разбогатеть...
Фу Цзин:
— ...
Повторив несколько раз заклинание, выражавшее его твердое намерение жить со всеми в ладу, он снова перевел взгляд на Фу Цзина и моргнул:
— У старшего брата есть еще какие-то важные дела?
— Других дел нет.
Сказав, что дел нет, он тем не менее остался сидеть в кресле. Фу Сили озадаченно склонил голову набок, подперев щеку рукой:
— Раз у старшего брата сегодня выдался свободный день, неужели соскучился по мне?
На лице Фу Цзина не промелькнуло и тени раздражения:
— Просто выдалась возможность заглянуть пообедать, заодно посмотреть, чем ты занимаешься вне дома.
Фу Сили небрежно бросил:
— Чем я еще могу заниматься, сейчас всё тихо и мирно, даже если захочу нажить неприятностей, негде.
Заговорив о делах, он вспомнил, что на днях в поместье произошло одно событие:
— Несколько дней назад второй брат обручился с младшей дочерью одного из чиновников Академии Ханьлинь, а почему я не слышал, чтобы Фу Аньхуай заводил с тобой разговор о женитьбе?
— Или ты уже помолвлен? — он покачал головой. — Нет, не слыхал, чтобы в твоем дворе крутились женщины.
Фу Сили неожиданно проявил праздное любопытство к чужой личной жизни, попутно размышляя, когда же у него появится невестка.
Пока он предавался раздумьям, уголки губ Фу Цзина чуть приподнялись, однако в глубине его глаз не было и следа веселья — пара узких, продолговатых глаз молча смотрела на него.
Фу Сили слегка опешил, а Фу Цзин произвел:
— Если хочешь, я могу поговорить с отцом, и тебе тоже подыщут невесту.
Фу Сили натянуто усмехнулся:
— Лучше оставьте это второму брату.
Вскоре Фу Цзин ушел в кабинет, пробыв в комнате совсем недолго, а Фу Сили уже задним умом сообразил, что эта тема была неприятна Фу Цзину.
И надо же было его умению считывать чужие настроения именно перед Фу Цзином дать такую маху.
Глава 13. Старший брат хочет помириться
Как говорится, дорос парень до свадьбы — жени его, доросла девка до поры — выдавай замуж.
Фу Сили со всех сторон обдумывал сказанные им слова: Фу Цзин уже в таком возрасте, а так отмахивается от этой темы — неужели он боится брака и семейной жизни?
Размышляя об этом, он лениво потянулся и неспешно поплелся по крытой галерее в свой собственный двор.
Погода стояла скверная уже несколько дней подряд, куда ни кинь взгляд — лютый холод, стоило чуть-чуть подуть ветерку на улице, как человека пробирало до леденящей кости сырости. Засунув руки в рукава и ссутулившись, Фу Сили брел вперед, как вдруг под ногой раздался сухой треск.
Опустив взгляд на звук, он обнаружил в углу галереи цветочный горшок — неизвестно когда разбитый, стебли цветов валялись на земле, и он как раз угодил на них ногой, обломив ветку.
Еще когда он только въехал в Яочжи Чуньсинь, то обратил внимание на этот чахлый куст, подозрительно похожий на увядающую сливу.
Оглядевшись по сторонам и никого не заметив, Фу Сили присел на корточки и принялся двумя пальцами разгребать обломки керамики, обнажая сгнившие корни.
Бин Чунь поджидал во дворе возвращения Фу Сили и принял у него из рук ветку, даже не взглянув на нее.
Бин Чунь осведомился:
— Маленький господин будет умываться? Горячая вода уже готова.
Фу Сили развязал кушанье и бросил его в сторону:
— Сходи в бамбуковую рощу за двором, накопай рыхлой земли, насыпь в цветочный горшок да принеси садовые ножницы.
Когда он закончил купаться и вышел из купальни, Бин Чунь уже разложил на столе всё, о чем он просил. Распустив влажные волосы, Фу Сили уселся перед столом и, критически оглядев растение, принялся орудовать ножницами, срезая гнилые корни и сухие ветки.
провозившись добрую половину времени и раздумывая, куда пристроить горшок, он услышал, как за воротами двора раздался громкий стук.
— Бин Чунь? — громко позвал Фу Сили.
Не успел он подняться, как дверь в комнату распахнул вошедший.
Фу Цзин, который только что ушел бесшумно и без предупреждения, теперь стоял на пороге его спальни. В его глазах все еще таился холод уличной стужи, а выражение лица казалось чужим.
Цю Юань стоял во дворе, не смея приблизиться, а рядом с испугом и недоумением замер Бин Чунь.
Обведя взглядом эту картину, Фу Сили коротко и сухо усмехнулся:
— Хоть этот двор и твой, но заявляться без стука — по меньшей мере бестактно.
Переведя взгляд поверх плеча Фу Сили на стоявший сзади стол, Фу Цзин вымолвил с бесстрастным лицом:
— Кто разрешал тебе трогать вещи в моем дворе?
Проследив за его взглядом, Фу Сили понял, что речь идет о той самой ветке сливы, которую он подобрал у галереи.
Тон Фу Цзина был далек от дружелюбного, и Фу Сили, не желая с ним ссориться, попытался оправдаться:
— Я увидел, что она валяется на земле, вот и поднял.
— Она упала, найдется кому сообщить мне об этом.
Фу Сили остолбенел и со смешком протянул:
— Что это значит, старший брат? Ты думаешь, я тебе вру?
С легкой улыбкой Фу Цзин ответил:
— Нет.
Лицо Фу Сили мгновенно окаменело:
— Да катись ты со своим неверием!
— Днем этот цветок выносят наружу, а на ночь убирают в дом.
Шагнув вперед, Фу Цзин швырнул на стол подобранный обломок ветки, издав средний по громкости звук:
— Впредь не суй нос куда не просят.
Опустив глаза, Фу Сили узнал в куске дерева ту самую ветку, что сломал сам.
Он приоткрыл было рот, но Фу Цзин уже подошел, подхватил горшок с цветком и развернулся, оставив Фу Сили лицезреть лишь свою спину.
Дверь во двор тихо затворилась. У Фу Сили от долгого стояния затекли ноги, он оперся ладонью о крышку стола, прямо поверх только что срезанных гнилых корней и сухих сучьев.
Бин Чунь на цыпочках вошел в комнату, чтобы навести порядок. Завернув обрезки в тряпицу, он завязал узел, собираясь выбросить сверток, но Фу Сили резко перехватил его из рук, с размаху швырнул во двор и, помрачнев лицом, захлопнул дверь.
Разозленный до головной боли Фу Сили завалился на кровать досыпать, но ворочался с боку на бок, не в силах сомкнуть глаз — в голове так и звучали слова Фу Цзина: впредь не суй нос куда не просят.
С какой стати это чужие дела?!
Если он кое-как и забылся сном, то проснулся всё от тех же слов. Выругавшись в сердцах, он распахнул дверь и увидел съежившегося Бин Чуня, который жалобно присел на корточках у порога:
— Маленький господин, вы проснулись.
Фу Сили зашагал прочь со двора.
— Старший молодой господин уже уехал в Гоцзыцзянь, я велю подать обед прямо к нам...
— Куда хочет, туда и ездит, мне плевать, и ничего мне про него не рассказывай, чужие дела меня не касаются!
Семенивший следом Бин Чунь попытался уговорить его:
— Тогда извольте сперва пообедать...
Добравшись до самых ворот, Фу Сили преградил дорогу Бин Чуню, упершись рукой в косяк:
— И ты за мной не ходи. Я не хочу, чтобы то, что творится у меня, снова доходило до ушей Фу Цзина, а то еще примчится в следующий раз морщить нос со словами: кто разрешал тебе трогать вещи в моем дворе!
Бин Чунь опешил, а Фу Сили с каменным лицом захлопнул дверь.
Проспав вдоволь в своем прежнем арендованном дворике, Фу Сили проснулся с проясненной головой. Подумав хорошенько, он решил, что из-за какого-то несчастного увядающего куста Фу Цзин вряд ли стал бы лично устраивать сцены и отчитывать его — в конце концов, львиная доля его казны состояла из подношений того же Фу Цзина.
Переночевав еще ночь, он стряхнул пыль со своей поношенной одежды, насыпал корма тем рябым перепелам и неспешно поплелся обратно в Яочжи Чуньсинь.
http://bllate.org/book/33321/4092786
Готово:
